2

А она ведь сразу не хотела соглашаться.

Сразу говорила: «Тим, может, не надо? Ну какие мы с тобой жених и невеста? Мы друзья. Пять лет как друзья».

Но у Тимофея Олейникова, тридцатитрёхлетнего арт-менеджера, младшего из двух братьев-близнецов (младшего на целых пять минут, что в этой семье, как Анфиса уже знала, имело значение), были железобетонные аргументы.

Главный аргумент звали Алиса.

— Понимаешь, бабушка решила, что юбилей — отличный повод нас свести, — обречённо объяснял Тим накануне. — Она дочь друзей семьи и соседей, мы знакомы с детства, и она вроде как даже была в меня влюблена, — скромно потупился он. — Потом уехала учиться за границу, а сейчас вернулась.

— И что? — пока не очень понимала Анфиса.

— Как что! Гениальный бабушкин план — объединить наши бизнесы, фамилии и вернуть меня в лоно семьи. Это будет не юбилей, Фисёныч. Это будет засада. С тортом и оркестром.

— Так просто скажи «нет», — резонно предложила Анфиса.

— Маргарите Львовне? — Тим посмотрел на неё как на маленькую. — Ты её просто не видела. В моей семье матриарху не перечат. А кто перечит — остаётся без денег на новую выставку, без наследства, без всего, — он жалобно свёл брови домиком, и Анфиса увидела в его глазах как возразивший бабушке Тимофей под мостом сражается с другим бездомным за коробку от телевизора и жарит на костре тощую крысу.

Если без шуток, она знала, каково это — остаться без финансирования, но не сдалась.

— А как же Вера? — привела она последний аргумент. — Как она отнесётся к тому, что ты оказывается помолвлен? Со мной?

Тимофей тяжело вздохнул.

— Никак. Боюсь, она этого даже не узнает.

— Как и того, что ты в неё влюблён. Как и того, что ты не любишь круассаны, которые скупаешь в её пекарне коробками. Как и того, что ты дурак, Олейников.

— Насчёт последнего она, боюсь, догадывается. По косвенным признакам. Но хватит об этом. Либо едешь ты, либо мне придётся…

— Что? Нанять какую-нибудь эскортницу?

Анфиса ударила себя по лбу: где эскорт, а где этот дурень, что второй год стесняется заговорить с девчонкой из пекарни. Но Анфиса за ним хотя бы присмотрит, чтобы не натворил глупостей.

В общем, он её убедил. Она поклялась хранить эту тайну до гробовой доски. Зачёркнуто. До того момента, как он сам всем объявит об их отношениях. И на свою голову согласилась.

— Не переживай, всё будет хорошо, — успокаивал её Тим, когда привёз платье и даже угадал с размером. — Ты справишься, Фисёныч. Это ненадолго. Прилетишь на денёк, мило поулыбаешься гостям, спасёшь меня от свадьбы с женщиной, которую я знаю с горшка, и улетишь. Остальное я улажу сам. Потом.

— Имей в виду, твою фальшивую жену и мать твоего ребёнка, если что, я играть не буду. Дальше выпутывайся сам, — предупредила Анфиса и уставилась на протянутое кольцо. — А это что?