12

— Да ты зажрался, Олейников! — хмыкнула Анфиса, наблюдая, как Алиса, засунув руки в карманы, помахивает широким подолом и наслаждается прохладой, скользящей по голым ногам.

И, можно сказать, влюбилась с первого взгляда в эту непосредственность, непохожесть, вызов. «Да, я такая, какая есть, и мне плевать, если вам это не нравится!» — словно прочитала Анфиса на её лице. Девушка сладко зевнула, ясно показывая, что думает об этом сборище, и Анфиса едва удержалась, чтобы не зевнуть в ответ.

Она не заметила и половины того, что было сделано в честь старухи. Её занимали две вещи: где искать Тимофея и как не грохнуться — более эффектного появления «невесты», чем с грохотом скатившейся с мраморной лестницы, трудно было придумать.

Если с первым она разобралась сразу — увидеть кучерявую шевелюру Тимофея среди прочих голов оказалось нетрудно, — то со вторым ей неожиданно помогли.

— Позволите? — протянул руку Андрей Олейников, когда Анфиса, опустив голову и приподняв подол длинного платья, нащупывала ногой ступеньку.

— Вы так любезны, — неделикатно вцепилась она в его руку.

Мрамор выглядел скользким, новые туфли оказались неудобными, перспектива отбить себе что-нибудь нужное всё ещё маячила в воздухе, — не до манер.

— Опекаете меня? — спросила она, когда они преодолели половину лестницы.

— Я бы сказал, присматриваю, но как вам будет угодно, — ответил Андрей вяло, с нарочитой холодностью, за которой угадывалась улыбка.

В противоположность тону рука его была горячей и сильной. И не заметить, насколько он хорош, хоть и заноза в заднице, было трудно.

Классический засранец. Зачёркнуто. Красавец. Впрочем, одно другому не мешало.

Придраться определённо было не к чему: высокий, спортивный, широкоплечий. И ведь они с Тимом близнецы, а будто с разных планет. Расстёгнутая на груди белоснежная рубашка в сочетании с чёрными брюками создавала некий беззаботный мальчишеский шарм, которого в самом Андрее не было ни на грош. Красивая шея, блестящие тёмные волосы, идеальные зубы, черты, словно выточенные из камня. Профиль римского легионера, взгляд патриция, осанка императора и вид инквизитора.

Выглядел он мужественно и чертовски сексуально, особенно когда сверкал своими синими глазищами. Даже хуже — он выглядел как мужик, к которым Анфиса питала слабость. Привлекательные, но слишком высокого мнения о себе. Тем, от кого она дала себе зарок держаться подальше.

Особенно от Андрея Олейникова.

Тимофей предупредил быть с ним особенно осторожной. Его брату когда-то разбили сердце, задев самое больное — гордость. С тех пор он стал сущим бедствием для женского пола.

— Он соблазняет и бросает не задумываясь, — тяжело вздохнул Тим. — Однажды поверил не той женщине — и теперь не верит ни одной.