13

— У меня прививка от сердцеедов, — отмахнулась тогда Анфиса. — Однажды со мной поступили так же: разбили сердце и предали. Так что отчасти я понимаю твоего брата — это больно, и это не забывается. Но я точно знаю, что второй раз в эту ловушку не попадусь.

Спускаясь по лестнице рука об руку с тем самым сердцеедом, Анфиса была в этом уверена как никогда. Сейчас её волновал только Тимофей. И его представление.

Чего ей стоило опасаться, так это подозрительности Андрея Олейникова, а не его сексуального магнетизма с радиусом поражения в километр. Хотя он и подрывал её самооценку. Под этим инквизиторским взглядом хотелось быть на десять сантиметров выше, на пару килограммов легче, поставить виниры, увеличить грудь и, пожалуй, сделать интимную татуировку. Эту — просто так, давно собиралась.

А Тим… Чёрт бы его побрал! Анфиса с отчаянием выдохнула. Тим опять напивался.

Нет, он не был пьяницей. Просто однажды, похудев на сорок килограммов, он сменил одну привычку на другую: перестал заедать тревогу и начал её запивать. Обычно Тим не злоупотреблял, но в особо важные, волнительные, стрессовые дни, как сегодня, начинал налегать на шампанское и не мог остановиться.

«Опять» — потому что в один из таких дней они и познакомились. Пять лет назад. Его первая выставка в новом городе, организованная чёрт-те-как, то есть в свойственной ему манере. В заброшенном цехе фабрики, мимо которой Анфиса каждый день ходила на работу. Однажды она увидела трогательное объявление, написанное от руки: «Нужна помощь», — и зашла поинтересоваться. Оказалось, картины развешаны, шампанское куплено, гости приглашены, но некому их обслуживать. Видя растерянность и почти детское отчаяние кучерявого парня, Анфиса осталась. Подмела мусор, принесла ведро воды и тряпку, вымыла полы. А когда в цехе запахло мокрым, но чистым бетоном, Тимофей открыл бутылку шампанского «для храбрости», и они пили прямо из горлышка, передавая её друг другу. С того дня и началась их дружба.

Это потом Фисёныч, как звал её Тим, узнала, что он, в принципе, довольно успешный арт-менеджер, что именно его расхлябанность, неорганизованность, даже беспечность, а также свойственная гениям эксцентричность, когда он настолько сосредоточен на идее, что про всё остальное забывает, — его сильная сторона.

Он такой, как есть, и этим подкупал. Это нравилось людям, которые шли на его выставки, скупали работы художников, что он отбирал, и богатели благодаря его безошибочному чутью. Последнее, очевидно, нравилось им больше всего.

В узких кругах коллекционеров современного искусства он стал популярным за очень короткий срок. И Анфиса подозревала, что станет ещё популярнее — легендарным, культовым, непревзойдённым. Она верила в него безгранично.

И любила искренне. Другого такого доброго, заботливого и щедрого человека она не знала.

Поэтому и прилетела спасать его от собственной бабушки.

— Тим! — отцепившись от прилипшего к ней, как банный лист, Андрея, она кинулась к жениху.

— А вот и она! — оживился Тимофей, и в его голосе плеснулось такое неподдельное облегчение, что Анфиса тут же всё ему простила.