14

Она могла бы сказать, что Тим осмотрел её с пристрастием, но на самом деле ему было плевать, надела ли она его платье, другое или вообще была без него, что у неё с волосами, есть ли на губах помада, а на ногтях лак, — он смотрел только на её безымянный палец.

— А где кольцо?

— Тим, — зашипела Анфиса, испуганно оглядываясь. — Оно здесь.

Она быстро вытянула из-под платья цепочку — кольцо качнулось у самого ворота — и тут же спрятала обратно.

— Но я его не надену, — упёрлась она.

— Ты не понимаешь… это традиция, закон, если хочешь. Кто-нибудь заметит, спросит…

— Кто?! Да прекрати! Это просто кольцо.

— Ладно, чёрт с тобой, упрямица. Мам, пап, бабуль… — обернулся Тимофей, привлекая общее внимание и вытаскивая Анфису за руку в центр зала, поближе к бабушке.

Дождавшись тишины, он объявил:

— Хочу вам представить. Моя невеста Анфиса.

Эффект взорвавшейся бомбы в сторонке нервно жевал траву — он и рядом не стоял с тем эффектом, что произвёл Тимофей тремя словами.

Строгая величественная красавица-мама, в которой Анфиса сразу опознала источник генов Андрея, царственно приподняла бровь. Кучерявый толстячок-папа — копия Тима лет через тридцать — расплылся в улыбке и стиснул будущую невестку в таких крепких, душевных объятиях, что Анфисе стало особенно стыдно.

А вот реакция Маргариты Львовны заслуживала отдельного места в истории.

— Значит, невеста, — произнесла матриарх в тишине, которую, пожалуй, только она и могла нарушить. Она обвела Анфису взглядом с головы до ног — от ещё влажных волос до заклеенных пластырем пяток. Веер в её руке качнулся — раз, другой, — отмеряя паузу, как метроном.

Анфиса приготовилась к чему угодно: к гневу, презрению, ледяному «вон из моего дома». Но бабушка медленно перевела взгляд на Тимофея. Веер замер, и в её глазах Анфиса увидела то, чего никак не ожидала.

Уважение.

Маргарита Львовна смотрела на внука так, как смотрят на противника, сделавшего неожиданный и сильный ход. Не «ах ты негодник», не «как ты посмел», а «надо же, он меня переиграл». Она была матриархом до мозга костей и умела признавать чужую победу, даже если та ломала её планы.