36

— Как же он выводит потомство? Высиживает яйца? Тоже в полёте? — усмехнулся он.

— Стрижи строят гнёзда на отвесных скалах или стенах, — снова оживился Карим.

И Андрей уже был готов услышать лекцию по размножению стрижей, но его неожиданно перебила бабка.

— Пару он находит в полёте. Одну и на всю жизнь. Преодолевая тысячи километров, они прилетают домой, в место, где родились. На короткий срок, чтобы свить гнездо и вывести птенцов, а потом все вместе — снова в Африку. И так каждый год.

— Угадай, сколько остановок они делают в пути? — в силу возраста не оценил глубину бабкиной речи Карим, радостно предвкушая ответ.

— Понятия не имею, — предоставил ему такую возможность Андрей.

— Ни одной! — с восторгом выпалил парень. — Представляешь? Они ни разу не садятся. Есть разногласия о том, как стрижи спят. Одни учёные считают, что они поднимаются на высоту до двух тысяч метров — никто не летает выше стрижей! — и парят, медленно снижаясь. Другие — что они отключают по очереди полушария мозга, как дельфины, третьи…

— Карим! — прервала его вдохновенную речь бабушка. — Думаю, тебе пора кормить цыплят.

— Да, Маргарита Львовна, — послушно кивнул тот.

Он аккуратно убрал в открытый футляр свою скрипку и побежал вниз, едва ли не вприпрыжку, как человек, которому всё интересно и всё в удовольствие: подняться до рассвета на скалу, чтобы сыграть Вивальди, или бежать вниз, чтобы нарезать варёных яиц десятку пушистых цыплят, которых сам и уговорил купить.

— Мои друзья в Танзании усыновили его младенцем, — сказала Маргарита Львовна Анфисе, когда мальчик скрылся из виду. — А я присматриваю за ним третье лето. Уроки скрипки, ну и так, по мелочам…

— Верховая езда, фехтование, разведение цыплят, — съязвил Андрей.

Он наконец получил то, что выпрашивал, — испепеляющий бабкин взгляд.

И вдруг понял, почему она позвала Анфису именно сюда. Дело было не в рассвете, не в помолвке с Тимом, а именно в стрижах. Она увидела татуировку у Анфисы на руке. И это… Чёрт! Неужели стрижи и для неё что-то значат?