5. Андрей

Что-то не так. Что-то, чёрт возьми, с Тимофеем не так.

Андрей Олейников покачивал в руке бокал шампанского, глядя на гостей, собравшихся в его доме, но так и не сделал ни глотка. Холодный бокал потел, дорогой напиток грелся, но меньше всего Андрей сейчас думал о шампанском.

Он смотрел на разодетых гостей, на радостно возбуждённых родителей, на бабушку, равнодушно взирающую со своего места на праздник, устроенный в её честь. В её глазах появлялось что-то живое, только когда она обращалась к стоящей рядом с ней девушке — Алисе Логиновой. Элис, как её звали теперь, после нескольких лет за границей.

И конечно, Андрей не сводил глаз с младшего брата. Формально он родился всего на пять минут раньше, но так уж в их семье сложилось: Андрея звали старшим, а Тимофея — младшим.

Тимофей упрямо держался подальше от бабки и от Элис, и Андрей никак не мог понять, что именно его настораживает.

То, что Тим всеми силами избегал встречи с Алисой, было понятно. Влюблённая в Тима, странноватая, нескладная рыжая девочка с брекетами, способная уронить даже прибитое гвоздями к полу, конечно, давно выросла, как и они все. Но бабушка даже не скрывала, что намерена женить внука: Элис стояла за её правым плечом, словно гвардеец на посту.

Андрей понимал, почему Тимофей берёт с подноса уже третий — или четвёртый? — бокал шампанского, как приговорённый перед казнью. Понимал его болезненное возбуждение, громкий смех, желание говорить со всеми сразу. Его панику, беспокойство, постоянные взгляды на дверь.

Чего Андрей не понимал — какого чёрта Тимофей то и дело проверяет телефон и смотрит на часы. Он же не думает, что сможет сбежать? Даже если он заказал машину, никто не покинет территорию дома без ведома Андрея.

И всё же младший явно чего-то ждал. И старшему это не нравилось.

С Тимофеем они никогда не были настолько похожи, чтобы их путали, и даже не выглядели близнецами, но, как бы Андрею ни хотелось, душевной близости между ними тоже не было.

Конечно, не из-за разницы в возрасте в пять минут.

Отчасти — потому что они были не однояйцевыми: слишком по-разному в них сплелись гены.

Отчасти — потому что самый трудный период взросления они прошли по-разному.

Синеглазый Андрей с вечно выгоревшими на солнце прямыми патлами рос высоким, задиристым подростком. Полноватый, кареглазый и курчавый в отца Тим, умилял всех хорошим аппетитом в пять, в итоге и вырос остроумным, но полноватым увальнем. Он похудел только к тридцати, что преобразило его внешность, но не внутреннее ощущение себя.