4

Теперь её план минимум был — просто добраться. А план максимум — найти в доме укромное место, переодеться, привести себя в порядок и только потом выйти к гостям и спасти Тима от женитьбы.

В довершение ко всему сел телефон, и теперь она не могла даже позвонить, чтобы Тимофей встретил её у чёрного входа и незаметно провёл в дом. Придётся пробираться самой.

А дом, как назло, был огромен и уже светился в намечающихся сумерках огнями, как круизный лайнер.

Музыка, шум голосов, смех…

Тимофей, конечно, предупредил, что юбилей будет роскошным. Восьмидесятилетие Маргариты Львовны Олейниковой — событие! Семья у них небедная, а старший брат-близнец, предоставивший для празднества свой особняк и несколько лет назад возглавивший семейный бизнес, — тем более.

Высокомерный сноб Андрей Олейников. О брате Тимофей говорил мало, а приятного — и того меньше. Вот ещё напасть.

Удивительно, как два человека, появившиеся на свет с разницей в пять минут, могли вырасти настолько разными и всю жизнь раздражать друг друга одним фактом своего существования.

От мысли, что сотня гостей увидит «невесту» в таком виде — потную, растрёпанную, с мозолями на пятках и видавшим виды чемоданом в руках, — Анфисе стало не по себе.

— Хотя бы охрану предупредил, — обессиленно упёрлась она лбом в ограду.

Словно Золушка на бал, Анфиса посмотрела на сад через забор. Потрясла прутья кованых ворот и выяснила, что они, конечно, заперты.

Чёрт! Что же делать?

Она огляделась, покрутилась на месте и решила, что придётся вспоминать босоногое детство и лезть через забор. На всякий случай ещё раз толкнула запертую калитку и — о чудо! — та поддалась.

— Слава богу! — выдохнула Анфиса.

Калитка за её спиной подозрительно щёлкнула, словно мышеловка. Но звук магнитного замка, который будто открыли специально для неё, а затем снова заперли, Анфису не насторожил. Сейчас ей было не до паранойи. Как у спринтера на финише, у неё открылось второе дыхание. Она видела цель и не замечала препятствий. Под прикрытием голубых елей и раскидистых кустов цветущей гортензии, окончательно стоптав задники туфель, она даже прибавила шагу, на всякий случай оглядываясь, чтобы не наткнуться на охрану с дубинками.

Вдохновлённая близким концом пути, она торопилась, прихрамывая и хрустя щебнем под ногами. В какой-то момент ей показалось, что сзади кто-то идёт.

Она резко обернулась.

Прислушалась. Никого.

Перехватив чемодан в другую руку, она щелчком согнала комара, севшего на запястье — прямо на татуировку стрижа. Улыбнулась парящей на коже птице. Неугомонный, бойкий стриж всегда поддерживал её в трудностях, утешал и придавал сил.

— Прорвёмся, — шепнула она ему.

И застыла, боясь пошевелиться.

Перед ней, словно по команде «Замри!», выросли два добермана.

Анфиса словно оглохла от наступившей тишины.

А затем, апофеозом её злоключений, багажный ремень щёлкнул, чемодан раскрылся, и всё его содержимое вывалилось на дорожку.