44

— Да плевать, кубок, подсвечник! Это был мой чемодан!

Его взгляд медленно, словно нехотя, пополз по короткому полотенцу вверх. Притормозил на каплях воды, стекающих по ключицам, скользнул по растрёпанным мокрым волосам и замер на сердито надутых губах. А потом его губы дрогнули, и он тихо рассмеялся.

— Что?!

— Прости. Просто… представил, как же она с ним намучилась, с твоим чемоданом.

Анфиса скрестила руки на груди.

— Олейников!

— Всё, молчу. — Он примиряюще поднял руки. — Давай так: для начала ты что-нибудь наденешь. Это полотенце слишком… отвлекает. А я позвоню в охрану.

— Мне нечего надеть. У меня нет сухой одежды. Она была в чемодане.

Он стянул с дивана плед и протянул ей.

— Вот. Прикройся хотя бы этим. Когда поедем к Тиму, купим тебе что-нибудь по дороге. И новый чемодан. С работающим замком.

— Кстати, про Тима, — Анфиса завернулась в плед. — Он просит жареной картошки. У тебя найдётся картошка, масло, сковорода? Или у тебя только стейки из мраморной говядины?

— Ты будешь жарить сама? — округлил он глаза.

— Ну, если ты хочешь взять готовку на себя, я возражать не буду, — Анфиса прекрасно понимала, что он имел в виду: заказать или дать указание повару. Но как же приятно было наблюдать за его кадыком, который дёрнулся на шее.

— Нет, нет, твой жених — ты его и трави. Картошку я тебе найду.

— А сейчас? — спросила она.

— А сейчас будем искать твой чемодан. Картину, кстати, нашли. Её просто сняли со стены и оставили в соседней комнате. Может, и твой чемодан там?

— Может, ты всё-таки вызовешь полицию? — Анфиса была уверена, что её чемодана там нет. Иначе его бы уже заметили.

— Обязательно. Ради твоих бесценных трусов непременно вызову.

Она не могла понять: он над ней издевается или просто шутит? Для него безопаснее было второе. И Анфиса, конечно, понимала несерьёзность Андрея. Чемодан, трусы, подсвечник — всё это такая ерунда. Но как же хотелось, чтобы он был прав и чемодан нашёлся. Иначе она даже не знала, что делать.

— Ты уверен, что полиция не нужна? И ничего не пропало вчера у твоих гостей? — всё же решила она немного настоять.

— Сомневаюсь, что они приезжали на юбилей с чемоданами. Но можешь проверить вещи Тима — вдруг что-нибудь пропало. У меня остановились только вы двое. И я уже ни в чём не уверен. Кроме одного: с тобой не соскучишься. Кстати, можешь взять пока в моей гардеробной что захочешь.

— М-м-м… А Тим оценит, если я приеду в больницу в твоей рубашке на голое тело?

— О боги! Можно не напоминать, что ты голая? Я и так об этом не забыл! — взмолился он, демонстративно отворачиваясь и доставая телефон. — Уже звоню в охрану.

Анфиса пошла к лестнице, кутаясь в плед и делая вид, что уходит с достоинством. Получалось плохо — голой она себя вдруг и почувствовала.

— Анфиса, — окликнул Андрей.

Она обернулась.

— Моя комната — последняя по коридору.

Хотелось бросить гордо: «Обойдусь!» Или разумно: «Возьму что-нибудь у Тима». Или практично: «Постираю своё и дождусь, пока высохнет», — но она так ничего и не сказала. Кивнула и удалилась с высоко поднятой головой.

А может, и правда зайти в его гардеробную? Не такая уж и плохая идея — надеть его рубашку.

Последний раз она ходила в мужской рубашке, когда…

Да чтоб его! Этот бывший так и лезет сегодня в голову. Чтоб ему там икалось!

И Анфиса отправилась в комнату Тима.