46

Нет. Об этом она тоже думать не будет. Ни о том, что он ей небезразличен. Ни о том, как подкашиваются колени, когда он стоит рядом. Ни о том, что звук его голоса она ощущает где-то в животе — куда глубже, чем хотелось бы. Ни о том, что вынуждена играть свою глупую роль дольше, чем собиралась. И уж точно ни о том, что никогда ни с кем ей не было так хорошо, как с Андреем Олейниковым.

«Хоть список составляй, о чем не думать, — такой он уже внушительный», — усмехнулась она про себя.

Анфиса одёрнула рубашку, поправила волосы и вышла из гардеробной.

Бросив последний взгляд на комнату, она увидела на тумбочке книгу и почти не удивилась, что это книга об озере Комо.

Удержаться и не узнать, что Андрей отметил закладкой, было просто невозможно. И просто нереально было остановиться, когда текст буквально вёл за собой, как в хорошем детективе. Она листала страницу за страницей, комментируя вслух.

— Ты подумай, какая неблагодарная женщина! — возмутилась Анфиса, прочитав, что жена Клуни, говорят, подбивает его продать виллу и навариться, а ведь именно здесь, на каком-то приёме, она с Джорджем, ясным солнышком, и познакомилась.

— Ноль осуждения, — в этом месте Анфиса перевернула страницу, где говорилось, что, когда обожатели озера поделились на два лагеря и одни считали, что жить надо у кромки воды, а другие — созерцать озеро Комо сверху, Плиний Младший, который писал обо всём на свете и был этаким древним блогером, построил две виллы. Ту, что стояла практически на воде — лови себе рыбу не вставая с дивана, — он назвал «Комедия», а ту, что висела высоко на скале, — «Трагедия». Поделился в своём блоге: «Они обе приятны владельцу». И кто бы не понял старика Плиния!

— Серьёзно? — удивилась Анфиса, когда прочитала, что Плиний Старший был учёным, написал тридцать семь томов «Естественной истории», а критики ругали его за корявость слога.

«Плиний, ты опять не старался», — говорили они, но автор на них даже не отвлекался, потому что писал новый том.

Он умер буквально от любопытства: увидел с корабля извержение Везувия, приказал морякам подойти поближе, надышался там всякого и отправился напрямик через реку Стикс. «Мужчина, просто так не лежим, передаём за проезд Харону».

А ещё у озера Комо, как у любого порядочного озера чудовищных размеров, есть собственное чудовище. Двести лет назад один натуралист наткнулся на приветливо скалящиеся ему останки и принял их за динозавра. Существо назвали лариозавром. И хотя размерами лариозавр не поражал, у него оказалось важное конкурентное преимущество — он был старше.

То есть жители Комо совершенно законно могли утверждать, что, когда ваши динозавры ещё пешком под стол ходили, их лариозавр уже счастливо жил в озере. И состоял в основном из зубов, шипов и хорошего аппетита — примерно метр тридцать очень мотивированного хищника.

На Комо гордились таким эффектным земляком, пока однажды не встретили его в озере живого. Тут-то и выяснилось, что в виде окаменелости лариозавр нравился всем гораздо больше. С тех пор вот уже сто лет чудище нет-нет да и всплывает.