47

— Ничего себе! — прочитала Анфиса, что последний раз его якобы видели в две тысячи третьем году.

Но ясно солнышко Джордж Клуни с озера не съехал, значит, бояться нечего, решили жители.

Некоторые так и вовсе потеряли страх и в чудовище не верят. Специально для них один талантливый местный житель придумал настойку на горьких травах с «лёгкими нотками ящера». Говорят, она настолько крепкая, что позволяет увидеть Лариозавра уже после третьей рюмки, даже не спускаясь к озеру.

За чтением Анфису и застал владелец комнаты, подкравшись, как коварный лариозавр.

Даже заставил вздрогнуть.

— Что-нибудь выбрала? — спросил он спокойно, словно именно здесь и готов был её увидеть.

— Да. Эту. Если ты не против, — отложив книгу, встала Анфиса.

— Обожаю эту рубашку, — улыбнулся Андрей. — Тебе идёт.

А он умел быть чертовски милым. И чертовски красиво улыбался.

— Много прочитала?

Она увидела, что забыла положить закладку на место, поспешила исправить оплошность и заодно поправить смятое покрывало: армейский порядок в его комнате вызывал уважение и желание его поддерживать.

— Нет. Но с большим удовольствием.

— Рад слышать. А ты не только красивая, но ещё и умная.

— О да! Спасибо, господин инквизитор, — ответила Анфиса, напоминая себе не расслабляться.

— Я там картошку принёс, госпожа ведьма. Как пожаришь, так и поедем. После обеда у меня ещё дела.

— А мой чемодан? — буквально бежала за ним Анфиса, потому что Андрей вышел из комнаты не оглядываясь.

— Твой чемодан не нашли. Хочу заехать пообщаться со следователем, что ведёт это дело, а там видно будет. У Тима что-нибудь пропало? — говорил он на ходу, даже не замедляя шаг.

— Нет. Разве что инстинкт самосохранения, но его у Тима никогда и не было.

— Ну, ты знала, с кем решила связать свою жизнь, — сказал он назидательно.

— Да… мама, — остановилась Анфиса.

Он обернулся у перил, чтобы на неё посмотреть, и укоризненно покачал головой.

«Толкнуть его с лестницы, что ли?» — кровожадно подумала Анфиса, но он спустился быстрее, чем она успела додумать свою мысль. В этой мысли было много яда и мстительного сарказма, но всё это — от бессилия. Она и правда сама загнала себя в эту ловушку.

Но откуда она могла знать, что ей придётся по душе рубашка мужчины, о котором у неё и мыслей-то хороших не было?

А теперь у неё была только его рубашка.