64

— Я правда всё это делала? — спросила Элис.

— Я похожа на человека, который всё это выдумал? — смотрела на неё Анфиса.

Она и правда была странной, но только сейчас Анфиса поняла, что в случае Элис «не от мира сего» — это не фигура речи, а скорее диагноз.

— Девчонки, у вас всё в порядке? — прозвучал из-за шторы бархатный голос Андрея.

Чёрт! И давно он там стоит?

— Да, конечно, — бодро отозвалась Анфиса, натягивая его рубашку.

Честно говоря, из всей горы обновок она оставила бы себе только её — эту ношеную, пахнущую им рубашку.

— Уже выходим! — крикнула Элис и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, спросила: — Может, мне надо с ним поговорить? С Тимофеем?

Смотрела она на Анфису с тревогой. Или с надеждой? Чёрт разберёт эту странную девушку, что жила в Америке, работала в хосписе, служила доулой и с детства любила одного толстого кудрявого мальчика. Кажется, до сих пор.

— Поговори, — выдохнула Анфиса, подхватывая только платье.

Остальные пакеты с покупками были у Андрея. И ей бы спросить: «О чём говорить-то будешь?», но пусть разбираются сами. Будет Элис извиняться, что все эти нежности вышли у неё случайно и она не хотела его смущать, или наконец признается Тиму в любви и поставит точку в этой многолетней мыльной опере, Анфисе было без разницы.

Что предпочёл бы Тимофей, она не рискнула и предположить. Действительно ли он загородился Анфисой как щитом, потому что не хотел этого брака? Или его возмущала сама форма «женитьбы по бабкиной указке»? А может, он снова пытался засунуть голову в песок, выбрав Анфису, ведь большой разницы между ней и монахиней, по сути, нет — надёжно, безопасно и ни к чему его не обязывает. Избежать выяснения отношений с Элис — тоже ведь причина приехать с «невестой».

— А в какой пекарне работает его Вера? — словно прочитав её мысли, спросила Элис, когда Анфиса уже отдёрнула штору.

— Пекарня на Лесной, — обернулась та. — А тебе зачем? На дуэль её вызвать на багетах?

— Я не знаю. Это трудно объяснить. Наверное, так же трудно, как и то, что я не помню, как… — она покрутила пальцами в воздухе, но Анфиса всё поняла.

Вылетев из-за шторы, она едва не врезалась в Андрея. Точнее, она бы, может, и врезалась, но он качнулся навстречу, словно ловя её своей широкой грудью, затем мягко отшатнулся назад, амортизируя удар. В итоге она просто удобно к нему прислонилась, как котик к тёплой батарее.

— Пекарня на Лесной? — удивился он. Так удивляются люди, которые где-то это уже слышали.

— Это у нас в городе, — отмахнулась Анфиса, нехотя отстраняясь.

В руках у него были пакеты, иначе бы он, наверное, её обнял, а не просто позволил к себе прислониться. И Анфиса поймала себя на мысли, что расставаться с ним не хотелось, как не хочется выходить из тёплой морской воды, — настолько она чувствовала себя уютно, откровенно нарушая его личные границы, в которые он так щедро её впускал.

И сколько там времени прошло (час? два?), а она уже привыкла к его решительному вниманию. И что хуже, оно ей чертовски нравилось. Давно уже она не чувствовала себя настолько важной, ценной, значимой и… желанной. Давно не испытывала к мужчине столько чувств сразу и мурашки в придачу.

— Я знаю, что это у вас, но что это за место? Чем оно примечательно? — уточнил Андрей.

Анфисе послышался в его словах какой-то подтекст, но она не могла понять какой.

— Ну… там пекут лучшие в городе круассаны, — улыбнулась она.

Он кивнул, и это почему-то выглядело как: «Круассаны, значит? И всё?»

— Ты что-то об этом знаешь? — в отличие от Анфисы, не стала церемониться Элис.

— Нет, откуда? — ответил Андрей, но почему-то посмотрел прямо на Анфису.

И они обе поняли: знает.

Но что?