65. Андрей

Если бы Андрея Олейникова спросили, зачем он построил бассейн (за всё время он плавал в нём от силы два раза), сегодня он бы с чистой совестью ответил: «Вот за этим!» — и показал на выходящую из воды Анфису.

Он смотрел, как она спускается по нагретым солнцем ступеням, как плавает от бортика к бортику, плавно перебирая ногами, как выходит, откидывает назад мокрые волосы, подхватывает с бортика полотенце, жмурится от удовольствия, — и отвести от неё взгляд было выше его сил.

Андрей кое-как спровадил Элис. Она до чёртиков ему надоела.

Отпустил Милу, бабкину помощницу по хозяйству, что заодно присматривала и за его домом.

Разогнал охрану, чтобы не путалась под ногами.

И откровенно наслаждался.

Летом. Солнцем. Голубой водой бассейна. Синевой неба. Приятной прохладой шезлонга. Ледяным коктейлем в своём бокале. И видом этой женщины, которая была ещё не его, но он собирался исправить это недоразумение, потому что именно она вернула ему этот свет, эти краски, запахи, звуки, ощущения. Вдохнула в него жизнь, словно он и не жил до неё.

Всё это, конечно, была лирика, которую он мог себе позволить. Мысленно.

По факту Анфиса только что обрызгала его водой (конечно, нечаянно), стащила с его тарелки ломтик яблока (а когда он предлагал — конечно, отказалась) и сейчас с самым невинным видом прикидывала, как бы половчее уронить ему на голый живот кубик льда.

Он наблюдал за ней из-под зеркальных солнцезащитных очков, восхищался её неутомимостью и фантазией, поражался её коварству. И ждал, что же ещё она придумает, лишь бы уломать его подписаться на вечеринку, которая была ему даром не нужна. И ей тоже.

Андрей знал это точно, потому что однажды уже побывал на одной из тех чёртовых вечеринок, что мадам Воронцова устраивала с завидной регулярностью. И одного раза ему хватило с лихвой.

Главное ощущение, которое он оттуда вынес, — желание помыться.

Сальные взгляды. Липкие прикосновения. Жирные намёки. Всё это вызывало в нём неприятие, отвращение, брезгливость и называлось одним словом — грязь.

Он ничего не имел против свах. Кому-то без её услуг действительно никак, а Андрей к любой работе относился с уважением. Но конкретно то, во что превращала свои сборища мадам Воронцова, ему категорически не нравилось. Её иначе как «мадам» и не назовёшь. И мадам устраивала нечто среднее между порноклубом, свингерской тусовкой, свиданием вслепую и благотворительным аукционом, где от каждого формата было взято понемногу — и самое худшее.

Многие именно за этим туда и шли — хорошо провести время, а вовсе не найти себе пару.

Собственно, именно за этим мадам Воронцова эти закрытые вечеринки и устраивала.

И в то, что Элис нацелилась поймать там Чемоданную воровку, Андрей не верил.

Это бабка Элис обожала — кажется, больше, чем обоих внуков вместе взятых, — и считала исключительной: исключительно умной, проницательной, неординарной и… исключительно им подходящей. Это Анфисе, далёкой от нравов их «сумасшедшего дома», Алиса могла втирать про свои детективные способности и сыскные таланты. Андрей прекрасно знал: этой нимфоманке просто подавай приключения и острые ощущения, а его она хотела использовать как пропуск — через Анфису.

Он не согласится никогда.

Но Анфиса пусть, конечно, старается.

Она уже испробовала уговоры, лесть, шантаж, подкуп.

Приготовила, принесла и вручила ему коктейль с ангельским выражением лица. Подложила под спину подушку. С самым безобидным видом заметила:

— Элис говорила, ты не умеешь отказывать, если хорошо попросить.

Потом вздохнула:

— А Тим бы с нами пошёл.

Безрезультатно.

Тогда она сказала:

— Я буду тебе должна. Возьмёшь нас на вечеринку — и проси что хочешь.

Андрей лишь усмехнулся:

— Это опасный долг.

Анфиса в ответ пожала плечами:

— Я умею быть благодарной.

А когда и это не сработало, в ход пошла тяжёлая артиллерия:

— Придётся спросить у Маргариты Львовны. Она-то точно знает, как заставить внука слушаться. Отговори меня этого не делать.