68

Удивительно, как сжимается пространство, когда есть человек, к которому тебя тянет.

Особенно если этот человек живёт с тобой под одной крышей.

Раньше Андрей и не замечал, какая в доме слышимость — хоть заново делай звукоизоляцию. Или проблема с его слухом, и он слишком обострился? Андрей слышал всё: как Анфиса поёт в душе у себя в комнате, как разговаривает с матерью по телефону на кухне, как вслух комментирует сообщения Тима. Её голос он слышал всюду. А ещё — как скрипят ступени под её ногами, как хлопают двери за её спиной, как плещется вода в бассейне, где она с утра решила поплавать.

Андрею предстоял трудный день. И он вышел из своей комнаты при полном параде — в костюме и броне. Он не хотел, чтобы Анфиса налетела на эту броню, она предназначалась не ей. Поэтому просто налил себе кофе, выпил его у окна, глядя, как она плавает, предупредил Милу, которая сегодня опять хозяйничала у него, что уехал.

И, собственно, уехал.

Первым делом он заехал в аптеку забрать лекарство, заказанное накануне для Тима. Там же решил купить ещё кое-что и ехать по следующему адресу.

Он позвонил в дверь Викиной квартиры, когда на часах не было и девяти.

Позвонил раз десять. Потом настойчиво постучал. А затем крикнул через дверь:

— Вика, это я! И лучше бы тебе открыть!

Недовольная, заспанная, всклокоченная, она распахнула дверь.

— Олейников, — недовольно скривилась она и затянула на талии пояс халата. — Какого чёрта?

— Вообще-то, это я должен спросить. Виктория, какого чёрта? — Андрей захлопнул за собой дверь. — Какого чёрта ты не берёшь трубку? Какого чёрта наговорила моей матери невесть что? И какого чёрта ты вообще творишь?

— Ты мне не парень. Тебя это не касается, — хмыкнула она.

— Да я в принципе уже не парень. Скорее, мужик, — усмехнулся Андрей. — Но мне очень не нравится, когда о беременности сообщают моей матери, а не мне.

— Ой, да забей, — отмахнулась Вика и пошла на кухню.

Андрей, разумеется, пошёл за ней.

Молча смотрел, как она глотает таблетку, запивая водой из бутылки. Как возится с кофемашиной. Как ставит в переполненную мойку очередную партию грязной посуды. Так же молча он подошёл посмотреть, что именно она там глотает: витамины, обезболивающее? И даже не удивился, когда у него в руках оказалась начатая упаковка противозачаточных таблеток.

— Ты же всё равно мне не поверил, — заметила Вика, как он вертит в руках блистер. — Как, впрочем, и твоя мать.

— А должен был? — Андрей бросил упаковку на место.

— Нет. Ты вообще мне ничего не должен, — она горько усмехнулась. — Да, я соврала. Соврала, Олейников. Нет никакого ребёнка. Да и не могло быть. Всё? Доволен?

— Нет.

Андрей достал из кармана коробочку и положил перед Викой тест на беременность.

— На слово я больше никому не верю.

— Ой, да прекрати! Не собираюсь я с тебя ничего требовать, шантажировать и всё такое. Это ни к чему. Я же сказала: ребёнка нет.

— Докажи, — он кивнул на тест.

— Ты серьёзно? — она скривилась.

— Серьёзнее некуда, — смотрел на неё в упор Андрей.

— Да как скажешь, — схватила Вика коробку.

Вернулась она меньше чем через минуту. Шарахнула о стол пластиковым футляром.

— Там надо какое-то время подождать, но уже и так всё ясно. Полоска одна. Я не беременна. У тебя всё?

— Да, — Андрей сгрёб со стола тест. — У меня всё. Прощай, Вика.

Он захлопнул за собой дверь. Вышел на улицу. Вдохнул полной грудью ещё прохладный утренний воздух — и резко, легко выдохнул.

Красная полоска на шкале в его руках так и осталась одна.

Он швырнул тест в урну. Сел в машину.

И с чистой совестью удалил номер Вики из телефона.