8

— Это разве не очевидно? — оглянулась она, словно он мог задать вопрос кому-то ещё у неё за спиной. — Сижу. Ем. Чешу руку, — она демонстративно поскребла запястье. — Комары у вас тут звери.

— Ясно, — ответил он ледяным тоном, хотя готов был взорваться, как закипающий чайник. — Тогда поставлю вопрос иначе: что вы делаете в моём саду?

— А-а-а, — понимающе кивнула она, не думая вставать. — Так вы и есть тот самый Андрей Олейников? — Нахалка выразительно скривилась. — Могла бы и сама догадаться.

Она достала из висящей через плечо сумки влажные салфетки, вытерла руки и принялась запихивать в чемодан вещи, словно давая понять, что уже собирается.

— В каком смысле «тот самый»? — возмутился Андрей то ли презрению, с которым это было сказано, то ли в принципе её осведомлённости.

— Ну, вы довольно известны, — выкрутилась она, пытаясь закрыть чемодан. — В узких кругах.

Замок на потрёпанном чемодане был сломан, и она безуспешно пыталась соединить концы ремня, опоясывающего его вдоль.

— Дай сюда, — не выдержал Андрей и сел рядом. Его неимоверно раздражали её бестолковые усилия. — А ты пока соизволь ответить, какого чёрта делаешь в моём саду.

— Ну, если честно, — подцепив пальцами туфли, она встала, — я приглашена на вечеринку. Только немного опоздала. Часа на… — она взглянула на его часы, — три. С небольшим.

— Ты приглашена на юбилей моей бабушки? — После версии с ограблением и убийством ему в голову пришла мысль куда более здравая и оттого ещё менее приятная. — И кем же?

— Тимофеем, — невинно ответила она.

— Ты?.. — В его презрительной гримасе смешалось всё: негодование, что Тим тащит в дом кого попало, злость, что брат не счёл нужным предупредить о гостье, и бесконечный список претензий к брату, длиной в тридцать три года без пяти минут, на которые он родился раньше.

— Анфиса, — она протянула руку.

Когда Андрей, скептически скривившись, не ответил на рукопожатие, она перевернула ладонь вверх и посмотрела на свои грязные пальцы.

— Ах да… Ну, в общем, приятно познакомиться.

— Не могу сказать того же, — хмыкнул он.

Где-то внутри него медленно, тяжело, как валун, проворачивалась мысль. Вот оно что. То самое «не возражаешь, если я буду не один?», которое Тим бросил неделю назад, словно собирался приехать с компанией друзей. Андрей обрезал: «Возражаю. Это семейное событие». «Плюс один», — парировал брат, и Андрей нехотя, великодушно согласился, решив, что тот будет с другом. Теперь у его «плюс один» было лицо — растрёпанное, чумазое и до мурашек живое.

— Ну, вижу: то, как описал вас брат, мистер Палка-в-Заднице, — чистая правда, — сказала девчонка.

— Что? Он зовёт меня Палка-в-Заднице?

— Нет, это я вас так зову, — ответила она, ступая босыми ногами и ежесекундно неловко прихрамывая: острый щебень всё же не самый приятный материал для ходьбы, если вы не йог. — Он зовёт вас «мой гениальный брат-близнец, который родился на пять минут раньше и с тех пор не даёт об этом забыть».