9

Даже глухой уловил бы сарказм, а Андрей Олейников глухим не был. По крайней мере, теперь у него не осталось сомнений: эта язва действительно приглашена братом. Что, впрочем, никак не отменяло ни её отвратительный вид, ни ужасный характер.

— Что ещё он обо мне говорил? — догнал её Андрей, волоча чёртов чемодан.

Она ойкнула, неловко оступившись, скривилась, даже зажмурила один глаз от боли.

— А-а-а, вы, видимо, из тех, кто и в горящем доме говорит только о себе?

«Что? Нет, он вовсе не эгоист!» — возмутили Олейникова её слова. Хотя отчасти они были справедливы. Действительно, о чём ещё спросить девушку, что опоздала на три часа, едва шла и выглядит такой измученной, что даже его каменное сердце — что бы о нём ни говорили — дрогнуло.

— Почему ты не наденешь туфли? — кивнул он на зажатую в её руке обувь.

— Не могу, — согнула она ногу, показав пятку. — Иначе мы будем идти ещё дольше.

— О чёрт, — выдохнул Андрей, увидев жуткие мозоли.

Остальные вопросы он решил отложить.

— Давай поступим как Крокодил Гена и Чебурашка, — предложил он. — Ты возьмёшь чемодан, а я возьму тебя.

Он сделал это быстрее, чем сказал, — поднял её на руки. Она даже ойкнуть не успела. А вот он успел подумать, что «возьму тебя» предпочёл бы в совсем другом контексте, но развивать тему не стал — мысли уже и так свернули не туда.

И ведь как быстро свернули! Как моментально выцепил намётанный мужской глаз и стройную фигурку, и чистоту загорелой кожи, и густоту растрёпанных волос. Длинные тёмные ресницы, ямочка у основания гибкой шеи, хрупкие лодыжки… Засомневался он только насчёт глаз: карие? Ореховые? Шоколадные? Но потом понял — зелёные, только очень тёмные, как вытертое сукно на старом бильярде, что так и стоит в кабинете деда.

Он махнул рукой, показывая на чемодан, прекрасно понимая, что за ними наблюдают как минимум с двух камер и кто-нибудь сейчас бросится помогать. Потом перехватил девчонку покрепче.

Не потому, что она была тяжёлой — наоборот, почти невесомой, — но какой же приятной: на вес, на запах, на ощупь. Андрей невольно прикинул: на то, чтобы оценить всё — от ресниц до попки, — у него ушло не больше пяти секунд. А чтобы сделать вывод: он бы её «да» — и того меньше. И поразился, как же быстро, смело, но безрассудно мужской мозг принимает решения. Он ещё ничего о ней не знал, не оценил риски, не взвесил все «за» и «против», а уже сигналил: Да, да, да, хочу! Нам надо — берём!

Хорошо, что девчонка не видела его лица и не могла читать мысли. Обхватила его одной рукой за шею, ткнулась в плечо. Простите, конечно, Анфиса — не какая-то незнакомая девчонка, она ведь представилась.