83

Трудно сказать, что Андрей ожидал увидеть.

Ему было некогда предполагать. Он просто фиксировал реальность, как объектив камеры.

Полицейская машина. Марта, попросившая не поднимать шума и заехать с чёрного хода. Уставший следователь, на лице которого было написано, что он не верит в эту затею от слова «совсем», но долг есть долг. И худой смазливый парень в форме официанта, пристёгнутый к спинке кровати меховыми наручниками (конечно, работа Элис).

Андрей изо всех сил старался не замечать, что комната больше похожа на номер в дешёвом борделе, чем на спальню в хорошем доме; что помимо вазы, доверху набитой презервативами, словно конфетами в блестящих обёртках, есть смазки, игрушки; помимо наручников — плётка, верёвка и прочий «хозяйственный» инвентарь, а парень, судя по всему, даже не пытался вырваться.

О чём его в первую очередь спросил следователь и что тот ему ответил, Андрей не слышал — у него на руке повисла мадам Воронцова, которую беспокоило исключительно собственное благополучие. Она отпустила Андрея, которым прикрывалась как щитом, только когда стало ясно, что никого не интересует, что здесь на самом деле происходит, чем она занимается, её бизнесу ничего не грозит, а парня повезут допрашивать в участок.

Когда они наконец покинули её дом, Андрей выдохнул с нескрываемым облегчением.

Но, разумеется, повёз девчонок следом за полицейской машиной.

— Как ты поняла, что это парень? — спросил он у Элис по дороге.

— Проще простого, — хмыкнула та. — Я обратила внимание на высокую широкоплечую девицу ещё раньше, до вашего праздника, у Мезенцевых.

— Это те, у кого спёрли синий «Космолайт»? — уточнила Анфиса. Она уже вполне пришла в себя, успокоилась и выглядела… в общем, выглядела как девушка, от которой в любом виде Андрей терял голову. — Ну, чемодан в форме ракушки?

— Да-да-да, — подтвердила Элис. — К ним тогда и следователь этот же приезжал. И так же зевал, заполняя протокол с выражением смертной скуки на лице. Он уточнил, пропало ли что-то ценное. Узнал, что самой дорогой вещью был тот самый синий чемодан, и благополучно отбыл восвояси. Только не подумай, что я осуждаю, — посмотрела она в зеркало на Андрея.

— Я ничего не сказал, — ответил он.

— Но подумал, — парировала Элис. — Я бы на его месте поступила так же. Человека выдернули в выходной ради каких-то привезённых из Таиланда безделушек, складного ножа, который потом нашли, и ортопедической подушки из латекса. Я бы тоже отнеслась к этому несерьёзно.

— Но всё же ты не отнеслась, — подсказала Анфиса.

— Да мне просто стало интересно. Кто? Почему? Зачем? Как?

— И что ты выяснила? — спросил Андрей.

— Тогда — ничего. Но на юбилее вашей бабки я снова её увидела. Эту странную девицу. Она улыбнулась мне так, что меня бросило в жар и стало влажно во всех местах. Ну, вы понимаете, чистая физиология: так женщина реагирует на мужчину, а не на другую женщину, — оценила она каменное лицо Андрея. — А потом мы столкнулись в туалете. И там я уже точно знала, что она — мужик. Не «мужик», — показала она кавычки, — а самый настоящий, просто в гриме и переодетый.

В любой другой день Андрей, наверное, повёл бы себя как тот следователь: скорчил недоверчивую гримасу, покачал головой и не поверил ни единому её слову. Но не сегодня.

Сегодня он промолчал.

И был бесконечно благодарен себе за это, потому что Элис превзошла саму себя.