Глава 17. "Пляж должен остаться у города"
Тот день Андрей и Лера провели на яхте. Весеннее море будто застыло, яркое солнце нагрело корму, и было очень приятно нежиться с бокалом сухого вина на пластиковых лежаках, лениво высматривая дельфинов. Морская гладь успокаивала, и настроение после утреннего происшествия постепенно выравнивалось.
— Может, у Антона Владимировича какие-то проблемы? Вдруг в юности его бросила первая любовь? Или его дразнили из-за маленького роста? — предположила Лера, пересаживаясь к мужу на колени.
— У него скоро появятся проблемы, поверь мне, — поглаживая ее спину и плечи, неотрывно смотрел в синее море Андрей. — Я их обеспечу.
— Думаешь, стоит с ним связываться? — нахмурилась Лера. — Я бы не хотела этого. Вдруг он повредит твоим планам в Розе Хутор?
— Неужели ты думаешь, что ему сойдет с рук его хамство?! — вскипел Андрей. — Он прикасался к моей жене! Он прислал в мой дом коробку с письмом, порочащим мое имя! Если этот низкорослый ловелас с комплексом Наполеона решил, что ему все можно, я остужу его пыл, клянусь! Потому что никто не имеет права трогать мою семью! Никогда!
Лера отпила глоток вина и тоже уставилась в море. Ей очень не нравилось происходящее, но вернуться в прошлое и изменить его она была не в силах.
С того дня Андрея будто подменили. Теперь он бывал дома довольно часто, почти каждую неделю. Находясь вдали от семьи, он исправно звонил два раза в день. Возвращаясь на выходные, он дарил жене подарки, приглашал в ресторан и на прогулки. Лера купалась в лучах его внимания, и ей даже казалось, что происшествие с Антоном Владимировичем сыграло на руку их личным отношениям.
Подхватив за хвост народное возмущение деятельностью новоявленных строителей, Андрей начал полномасштабную войну против строительства на городском пляже. Оказалось, в городе много недовольных строительством не только среди торговцев. Местные владельцы гостиниц тоже не обрадовались тому, что самая лакомая часть городского пляжа стала чьей-то частной собственностью. Архитекторы и юристы, когда-то работавшие в строительной компании Льва Константиновича, обнаружили документы, свидетельствующие, что городской пляж не может быть чьей-то собственностью, если он находится в ведении муниципалитета. И тогда Андрей Сотников открыл собственный штаб по борьбе с незаконной застройкой.
Он организовал пикет, добившись разрешения от администрации.
Подняв все имеющиеся в наличии связи и знакомства, он подключил к акции протеста не только местное СМИ, но и центральные телеканалы. На пикете он лично выступал с трибуны, голосуя против незаконных застроек.
— Это наш город! Это наш пляж! Почему какие-то приезжие строители лишают нас самого лучшего? Пляж принадлежит городу! Вы все знаете, что я тоже строитель. Наша компания строила гостиницы на протяжении пятнадцати лет, но ни разу мы не посягали на то, что принадлежит всем нам! Почему же теперь нас обязуют терпеть хамство тех, кому просто некуда девать деньги? Я против этого! Если вы тоже против, то мы вместе соберем подписи под петицией и отправим ее нашему президенту! — громко вещал он в микрофон. И огромное количество собравшихся на пикете горожан с восторгом аплодировало ему, не забывая ставить подписи под петицией.
Спустя месяц такой бурной деятельности Андрей стал любимцем всего города. Местные власти уже были не рады, что выдали Антону Владимировичу разрешение на снос ларьков и зданий, прилежащих к центральной части городского пляжа. Петиция с огромным количеством подписей ушла на рассмотрение президенту. Пятнадцатого июля постановлением городского суда стройку на пляже остановили. Бизнесом Антона Владимировича заинтересовались компетентные органы, и теперь ему было уже не до своих наполеоновских планов завоевания города и чужой жены. Он с позором покинул южный городок у моря.
В честь этого события в доме Льва Константиновича Сотникова устроили праздник.
— Вот кому надо идти в политику! — с восторгом открывал бутылку ледяного шампанского в столовой хозяин дома. — Сегодняшний день войдет в историю города! Мой сын отвоевал центральный пляж и стал народным героем!
— Да ладно тебе, — довольный собой, отмахивался от комплиментов отца Андрей.
— Тебя утром по телевизору показывали, — улыбнулась Лера, заталкивая ложку с яблочным пюре Саре в ротик. — Думаю, теперь я могу передвигаться по городу, не опасаясь нападения неадекватного Антона Владимировича!
— Карочка, иди скорее к нам! Шампанское стынет! — позвал жену Лев Константинович.
— Иду я, иду, — отозвалась Карина Аркадьевна. Вынесла из кухни поднос с легкими закусками и как-то недовольно прикрикнула на дочь: — Катя, неси бокалы, папа открыл шампанское!
Следом за матерью, звеня красивыми бокалами с золотым тиснением, из кухни вынырнула Катерина. Лера посмотрела на девочку и ахнула. Рваные джинсовые шорты с бахромой и майка на выпуск больше не были шокирующим элементом в способе самовыражения. Девочка добралась до волос. Несколько темных прядей были выкрашены в ядовито-зеленый цвет.
— Когда ты успела испортить свои волосы? — позабыв про торжественное событие, взревел Лев Константинович.
— Сегодня утром, — пряча глаза, проблеяла Катерина.
— Где ты взяла краску?!
— У мамы в салоне попросила, и мне подарили целую пачку.
Андрей внимательно посмотрел на сестру и вдруг расхохотался.
— Моя маленькая бунтарка, ты похожа на зеленого гоблина, — сквозь смех проговорил он. — Но если этот образ являет собой образец нынешней женственности…
— Какой образец?! — пуще прежнего завопил Лев Константинович. — Кара! Сейчас же звони в салон и пусть ей выведут эту ядовитую жуть!
Катя поджала губы и молча сверлила глазами мраморный пол. Карина Аркадьевна расстроено выставила бокалы и угощение на стол.
— Я уже звонила. Там сказали, что пока эта краска не смоется, они ничем не могут помочь.
— Тогда пусть выстригут эти жуткие пряди!
Такой несправедливости Катерина вынести не могла.
— Только посмейте тронуть мои волосы! — завопила она и ее глаза наполнились слезами. — Я сбегу из дома!
— Я тебе сбегу! — грозно рявкнул Лев Константинович. — Где мой ремень?!
Злобно сверкнув голубыми, как лед, глазами, Катя быстро проскочила мимо отца и оказалась возле лестницы, ведущей на второй этаж.
— Если будете противиться моему самовыражению, я всю голову выкрашу в зеленый! Краска у меня еще осталась! — пообещала она и громко хлопнула дверью своей комнаты.
— Отличная вечеринка у нас получается, — озадаченно коснулся красивого бокала Андрей.
Лев Константинович, недовольно хмурясь, принялся разливать искрящийся напиток.
— Вот не знаешь, откуда ждать подвох, — пожаловался он. — Кругом одни враги…Даже родная дочь умудрилась испортить волосы!
Лера и Андрей переглянулись и рассмеялись.
— Я помогу накрыть на стол! — передавая мужу баночку с яблочным пюре, бросилась Лера на помощь Карине Аркадьевне.
Андрей повертел ложку перед глазами и зачерпнул пюре из баночки.
— И куда в тебя столько лезет, моя маленькая принцесса? Это уже вторая баночка подряд, — покачал головой он.
Поздним вечером, когда Сарочка спала, Лера и Андрей сидели во дворе под навесом на ротанговом диване, устеленном мягким матрацем.
— Мы ведь… никогда не вернемся в наш дом, да? — вдруг поняла она. Сердце пронзила острая тоска.
— Нет. — Нежно касаясь губами ее волос, отозвался Андрей. — Все изменилось, Лера. И мы, и наше положение в обществе тоже изменилось. Денег, что дал отец, может не хватить. Инфляция убивает средства с огромной скоростью. Кризис есть кризис. Скорее всего, дом придется продать, чтобы покрыть расходы. Как только удастся запустить отель в Розе Хутор, а я верю, что мы успеем к ноябрю, мы вернемся в квартиру моей матери.
— Ни за что! — с ужасом отпрянула от мужа Лера. — Я лучше останусь жить у твоего отца!
— Послушай меня, Лерочка, — взял ее руки в свои Андрей. — Мы поживем там временно. И я клянусь тебе, что мы не переберемся туда до тех пор, пока не сделаем качественный ремонт! Старую мебель я выброшу. Портрет мамы, который так напугал тебя, заберет тетя Софья. Священник из нашей церкви освятит помещение, чтобы тебе ничего не мерещилось. Пока новый отель не начнет приносить прибыль, нам придется пожить там.
Лера сглотнула ком в горле и с горечью посмотрела на мужа.
— Я не понимаю, почему нельзя продать квартиру?
— Квартира по документам отписана на Сару! Как, по-твоему, мы можем ее продать? К тому же, за дом мы сможем выручить в два раза больше денег.
— Мне нравился дом. В нем жила моя душа… — едва сдерживая слезы, проговорила она. — Знаешь, ведь раньше у меня никогда не было дома. Даже собственного угла, и того не было. Наш милый дом с бежевой гостиной и пионами был олицетворением моего женского счастья…
— Я подарю тебе еще один дом! — тут же бросился заверять ее Андрей. — Красивее и уютнее прежнего. Ты сможешь сажать столько пионов, сколько душа пожелает! Я построю беседку, чтобы летними вечерами ты могла устраивать там чаепитие с нашей маленькой Сарой. А еще я установлю во дворе игровую площадку. Ну же, иди ко мне, — протянул он к ней руки. — …А может, ты подаришь мне еще кого-нибудь?
— Нет, нет, — отчаянно отмахнулась Лера. — Пока Сарочка не подрастет, о втором ребенке не может быть и речи…
— Обещай, что когда мы достроим наш новый отель, ты подумаешь над этим вопросом, — поймав ее ладони, Андрей поднес их к губам.
— Может быть… Но сейчас я категорически против! — отбивалась от его ласок Лера. Он все не уступал, и она смирилась, позволив ему поцеловать себя.
— Тебе понравится наша квартира после ремонта. Вот увидишь, — крепко прижимая ее к себе, шептал Андрей.
На следующее утро он уехал. Пытаясь справиться с тоской, Лера оставила Сарочку на попечение Карины Аркадьевны и выбралась в город.
Она бесцельно бродила по центральным улочкам, скупала в магазинчиках всякую ненужную дребедень, рассматривала предметы интерьера и пыталась представить, как это будет смотреться в квартире Андрея. Ничего хорошего из фантазий не возникало, и она решила поискать кафетерий поближе к морю с надеждой на то, что приятный пейзаж и чашечка бодрящего кофе помогут справиться с плохим настроением.
Свернув в сторону пляжа, Лера с удивлением заметила Александра Даниловича. Придерживая пеструю летнюю шляпу рукой, художник спешил ей навстречу.
— Александр Данилович! — несказанно обрадовалась она.
— Лера! Ты ли это? — просиял тот.
— Вы с пляжа? — зашагала она рядом с ним.
— С пляжа. Хотел сделать зарисовки, волнение сегодня хорошее. Но ветер противный. И жара эта июльская…А, что я тебе рассказываю. Ты сама все знаешь. Не хочешь выпить по чашечке кофе?
— С удовольствием, — заулыбалась Лера.
Устроившись в маленькой кофейне с видом на вздымающиеся над каменистым берегом волны, Лера и Александр Данилович сделали заказ.
— Мы открыли художественную школу, — делился новостями мастер. — Теперь еще и деток обучаем рисованию. С трех лет берем учеников.
— Что они могут рисовать в три годика? — удивилась Лера.
— Не очень много, но мамочкам нравится водить к нам детей. Кстати, не хочешь присоединиться? Мы как раз ищем преподавателя. Ты молодая мама, и лучше всех сможешь понять малышей. Зарплата, конечно, сдельная. Да и ты привыкла к роскоши, понимаю. А у нас придется возиться с красками, пачкать руки и одежду. Но все же, подумай. Вдруг решишься? — он протянул ей визитку с коричневым тиснением. — Позвони, если надумаешь.
— Я ничего не буду обещать, — пряча визитку в сумочку, покачала головой она.
Кофе оказался совсем неплохим, и спустя полчаса пустой болтовни, наполненной профессиональными терминами, понятными только художникам, Лера уже серьезно подумывала окунуться в новую работу.
— Приходи в пятницу утром, — потирая свою короткую бородку, предложил мастер. — В моей визитке указан адрес. Урок у детей начинается в десять часов. Посидишь, посмотришь, как мы работаем. Там и решишь для себя, нужно ли браться за это.
За семейным ужином Лера с восторгом рассказывала Льву Константиновичу и Карине Аркадьевне о встрече с художником.
- За полчаса, проведенные с Александром Даниловичем, я вдруг поняла, как сильно мне не хватает картин, — вздохнула она.
— Конечно, попробуй себя в новом амплуа! — безоговорочно поддержал ее Лев Константинович. — Стройка затянется до ноября, что дома сидеть? Сарочка к нам привыкла, а если будет необходимо, вызовем няню. Как думаешь, Карочка?
— Согласна с тобой, мой дорогой. Лера, у тебя есть талант, и его надо развивать. Иначе, чего доброго, снова начнешь тосковать, — энергично поддержала мужа свекровь.
Андрей, звонивший ей перед сном, конечно же, был недоволен.
— Моя жена не будет работать! Никогда! — возмущенно кричал он в трубку. — По-моему, у нас достаточно денег и без твоего смешного вклада в общий бюджет!
— Я хочу работать, потому что мне нравится рисовать, а вовсе не из-за бюджета! — волнуясь, сбивчиво оправдывалась Лера.
— Я все равно против! У тебя есть Сара! Как она будет без матери?!
— Это сдельная работа, Андрей! Что плохого в том, чтобы пару раз в неделю выходить к детям? Ты и так у меня все отнял! Мой дом, себя самого! Твой новый проект сожрал все хорошее, что у нас было! А теперь еще хочешь запретить мне рисовать?! — с обидой прокричала в трубку айфона она. — Ты не можешь отнять у меня мою душу!
— Ладно, — сдался муж. — Поступай, как знаешь.
«Мне придется собирать потерянное счастье по кусочкам. Это будет очень сложно. Но я стану стараться и все обязательно получится, — ворочаясь с боку на бок в темноте, думала Лера. — Возможно, когда-нибудь Андрей действительно построит нам еще один дом. Только вряд ли мне удастся вернуть вдохновение, которое переполняло меня, когда я жила вместе с любимым мужем и ребенком в своем маленьком раю… Раньше, когда у меня не было дома, я рисовала. Теперь у меня снова нет дома, и я опять буду рисовать. Это поможет мне смириться с утратой иллюзий».