Глава 10. Романтика серых будней

День превратился в беспрерывную учебу: занятия по расписанию, дополнительные с профессором, потом я неслась в библиотеку, делала домашнее задание, ложилась спать, а утром все начиналось по новой. Преподаватели беспрерывно грузили меня дополнительной работой: – Вы должны сделать упор на теоретические знания. С пробуждением дара все ваше время займет практика, – любезным голосом говорила Астрин Мерил, протягивая очередной лист с темами для рефератов. Прошла неделя, а результата от занятий с Феланом Нануя по-прежнему не было. Он сменил методику – не просил что-то представлять, но каждый раз заставлял искать в себе сущность. Мне помнилось то тепло в груди, когда Гернер поделился энергией, но как бы я ни пыталась почувствовать его вновь – ничего. Самого же Гернера я видела мало. Он приходил в конце занятий, провожал до столовой, спрашивал об успехах. Мне нравились эти краткие встречи, наполненные теплом и нежностью. Гернер рос в неполной семье, его воспитывала мама, а отца он никогда не видел. Все тайны, вращающиеся в Академии вокруг него, оказались простыми и понятными: он учился, подрабатывал и заботился о матери, оттого и не было у него времени на беззаботные шалости с другими студентами. – В эти выходные я вынужден уйти из Академии, но в следующую субботу я буду с тобой, – пообещал Гернер, нежно сжав мою ладонь. – Куда? В город никого не выпускают, – удивилась я. – Выпускают, при наличии веской причины, – тяжко вздохнул Гернер. – Мама больна, я нанял сиделку, нужно все проверить. – Понимаю. Гернер прижал меня к груди, поцеловал в макушку и оставил у дверей в столовую, а сам зашагал прочь. – Пригласил на свидание? – игралась бровями Карни, когда я уселась к ребятам за стол. – Да, – призналась я смущенно. – В следующую субботу. – Вот не зря мы в город сходили! – воскликнула Люнея. – Куковать в Академии легче, когда есть что надеть на свидание. – Она кокетливо скосила глаза в сторону Грона – тот аж поперхнулся. – Вы нам когда объявите? – Карни нагло уперлась взглядом в Грона. – О чем? – откашливался он. – О том, – округлила она глаза. – Будто мы не видим, как вы под столом за ручки держитесь. Люнея стала пунцово розовой под стать новым заколочкам. – Ничего мы не держимся, – надула она губки и вытащила руку из-под стола. – И вообще, это не ваше дело, – насупился Горн. – Вообще-то наше, – не сдавалась Карни. – Вот поругаетесь вы, а нам всем из-за вас страдать. Компания-то у нас общая. – Карни, достаточно, – постаралась я осадить подругу и сменила тему разговора. – Завтра выходные, а в город по-прежнему нельзя. – На днях опять нашли тело, недалеко от Академии, – поделилась Люнея. – Кто это? – спросил Грон. – Мужчина, воздушник. Говорят, его род готовился войти в Совет островов, – продолжила Люнея. – Десять тел! – ужаснулась я. – Сколько это будет продолжаться? – Пока кого-то из Совета островов не хлопнут, – скривилась Карни. – Не верится мне в хворь… Поужинав, мы добрались до общежития и разошлись по комнатам, договорившись завтра прогуляться по территории Академии, раз город под запретом. – Жалко на тебя смотреть, – веселилась Хелена, когда я ввалилась в комнату. – Однако такое соседство можно пережить, я почти тебя не вижу. Я молча прошла на свою половину, сняла форму и облачилась в спортивный костюм. – Ты куда? – удивилась Хелена и отложила модный журнал в сторону. – До закрытия общежития пара часов. – Мне хватит, – невозмутимо ответила я. – Пошла на новое дело? Кто же станет одиннадцатой жертвой? – пошутила Хелена. – Какое дело? – в ступоре замерла я. – При чем здесь я и убийства? – Бездарная выскочка встала на тропу мести, – веселилась Хелена. – Щавель кисленький, ты о чем?! – подскочила я к ней. – Шучу я, чего орать так! – угрюмо сказала Хелена. Она демонстративно прошла мимо меня к зеркалу и поправила волосы. – Всем и так известно, это вы обнаружили девятое тело. – Люди умирают, а идеальным смешно. Да оторвись ты уже от своего отражения и посмотри по сторонам! – вихрем вылетела из комнаты, с силой хлопнув дверь. Я давно собиралась на озеро, но плотное расписание не позволяло сходить на него раньше, зато сегодня выпала отличная возможность. После стычки с Хеленой желание уединиться у воды только увеличилось. Если бы Гернер не напомнил про озеро, когда провожал до столовой, я бы снова забыла. Нервную и взлохмаченную меня и встретил Дерри на выходе из общежития. – Ты куда? – спросила он. – Куда надо, – пронеслась мимо. Дерри последовал за мной, нагоняя: – Что-то случилось? – Хочешь сказать, тебе не известно? – Не понимаю. – Дерри попытался взять меня за руку, но у него ничего не вышло. – Десятое тело! Вместо того, чтобы что-то делать, вы по-прежнему подозреваете выскочек! – Милгын, остановись, – взмолился Дерри и схватил меня за край мантии. – Расследование ведется, виновных обязательно поймают. – Но погибших это не спасет. – Не спасет, – согласился Дерри, приблизившись. – Прошу, будь осторожна. Я верю тебе, но все эти сплетни, – замялся он, собираясь с мыслями. – Виновные как-то связаны с Академией или хотят зачернить ее имя, в любом случае сейчас каждый попадает под подозрение. – И ты туда же? Ты тоже считаешь, что «бездарная выскочка встала на тропу мести»? – повторила слова Хелены, переходя на крик. – Милгын! – в отличие от меня, Дерри говорил медленно и спокойно. – Прошу, успокойся. Никто этому не верит, лишь злые языки пытаются так задеть тебя. – У них это отлично получается, – сжимая челюсть выговорила я. – Да, у тебя есть проблемы, но у кого их не было? Не слушай их, и они успокоятся. – Надеюсь, ты прав. – Улыбка вышла кривой. – Мне нужно идти. – Понимаю, в прошлый раз я был слишком резок, но это лучше, чем обманывать вас, – перегородил дорогу Дерри. – Лучше не лучше, какая разница? – Разница есть, с того разговора ты избегаешь меня. – Дерри, перестань выдумывать! Я была на тебя обижена, но это не значит, что я не хотела общаться с тобой. Последнее время у меня настолько загруженное расписание, – схватилась за голову, – да я смотрю только под ноги, чтобы не запнуться и не упасть. – Я всегда поймаю тебя, – игриво улыбнулся Дерри. – Нам нужно больше проводить времени вместе. Не находишь? – Когда начну высыпаться, – пообещала я. – Извини, тороплюсь. – Милгын, если тебе что-то потребуется… – Я всегда смогу к тебе обратиться? – перебила Дерри. – Спасибо, конечно, но моя главная проблема – дар по-прежнему не отзывается. – Ты уверена? – Не думаю, что пропустила бы такое, – неловко рассмеявшись, обошла Дерри. – У меня медитация, опаздываю. – Хочешь, я оставлю тебе компанию? – В следующий раз, – я мило улыбалась и отступала, пытаясь отвязаться. – Буду ждать, – смирился Дерри. Занятия физкультурой приносили плоды – я обежала общежития, загоны с куропатками, завернула в лесок и оказалась у цели за двадцать минут и даже не выдохлась. – Начнем, – произнесла я вслух и сняла обувь. Для большего комфорта я расплела косу и села на берег, опустив ноги в воду и больно задев палец об выступающий камешек. Осталось лишь сосредоточиться на ощущениях. Сущность, надо позвать сущность. Какая же она? Я закрыла глаза. – Иди ко мне, – приговаривала вслух для убедительности. – Ты большая, сильная, красивая сущность. – Мэй, красавица, – послышался голос. – Ваши слова так добры и приятны. Я приоткрыла глаз, никого рядом не было. Неужели это сущность говорит со мной? – Это ты? – воодушевилась я. – Надеюсь. Однако, чтобы избежать неловкостей, попрошу сначала уточнить – кого вы так упорно зовете? – Тебя, – улыбнулась, заерзав. – Почему я тебя не слышала? – Вы ко мне не приходили… Зачем же я вам нужен? – Как? Ты же моя сущность! – Скажите, а сущности можно будет откушать немного вашей крови? – Конечно, – ответила я быстрее, чем подумала. – Ой, – вскрикнула и выбежала на берег. На оголенной голени болталась присосавшаяся длинная пиявка. – А-а-а-а-а, – заголосила я, дергая ногой. Пиявка отлетела в сторону. – Красавица, для чего эти крики? – послышался голос пиявки. – Вы моя сущность? – по новой начала орать, мечась по берегу. – Я не черный ворон, а пиявка? Пиявка? – Вы ворон, не сомневайтесь, – спокойным голосом сообщил он. – Откуда вы знаете? Пиявки не разговаривают! – не смолкала я, продолжая скакать и орать, хотя заметно тише. – Прошу заметить, я мужчина, при чем красивый и мудрый пиявка. От вашего крика начинает гудеть голова, – пожаловался он. – Правильно ли я понял проблему: вы не можете сменить ипостась? – обратилась, точнее, обратился пиявка. Я замолчала. Кажется, я схожу с ума. Или это мне снится? Если так, то почему бы не попробовать поговорить с ним. – Не печальтесь, красавица, – утешил пиявка после душещипательного рассказа. – Я могу по крови определить наличие дара. У вас он есть. – Какой толк в даре, если я не могу им пользоваться? – всхлипнула я. – Фелан Нануя ничем не может помочь, а я так надеялась. – Фелан Нануа? Это он тот самый, профессор, про которого вы говорили? – Да, а что? – вытерла я рукой нос. – Вы правы, раскрыть дар он не поможет, – пиявка забрался мне на ногу. – Дам вам совет, не будьте с ним столь откровенны. – Утром я про вас забуду? – всхлипнула я. – Я не сон. Можно еще немного откушать вас? Сами понимаете, студенты здесь не часто купаются, – вежливо попросил пиявка. – Кушайте. Пока пиявка ел, я все думала о том, а точно ли это сон… В отличие ото сна, я почувствовала укус. – Вы очень вкусная, – благодарил меня оторвавшийся пиявка. – Мне о вас никто не рассказывал, – задумчиво протянула я. – Обо мне никто и не знает. – Зачем же вы показались мне? – Ваша кровь… был сильно голоден, – признался он. – Я могу быть вам полезен в обмен на молчание и немного крови. – Чем полезен? – усмехнулась я. – У меня очень хорошие друзья, вы точно не хотите с ними познакомиться? – Попрошу вас воздержаться, возможно, со временем, – не стал отказываться он. – Я вас не обманываю. Моя голова хранит множество знаний. Я не знала, пригодятся ли мне его знания, но иметь в друзьях пиявку оригинально. – Договорились. – Вы ничего не хотите спросить на счет вашего дара? – приподнялся пиявка. – А вы подскажите, как проявить его? – с надеждой спросила я, если этот пиявка так умен, то вдруг… – Подскажу, – с важностью в голосе произнес он. – Ваш дар чрезвычайно силен, все энергии подвластны вам. – Как же вы это поняли? – засмеялась я. – О да, мой дар такой силы, что я не могу им пользоваться. – Вы сомневаетесь, – высказал пиявка мои опасения. – Мой вам совет, пока не окрепнете, не торопитесь демонстрировать дар. – Вы предлагаете скрывать его? – уточнила я, не понимая логику. – Я не могу обучаться со всеми наравне. Понимаете? Если мой дар не проявится, даже не знаю, что тогда будет… Что будет, я узнала в понедельник. После проверки у Ван Ривьяна, которая оказалась по-прежнему безрезультатной, меня отправили к ректору. – Очень жаль, – развел руки Ван Ривьян. Секретарь ректора смерила меня высокомерным взглядом и провела в кабинет. – Это наша третья встреча и грядущий разговор не будет простым, – промолвил Рен Ренове, снимая очки. – Вы приняты в первую Академию исключительно из-за вашего дара. В связи с возникшей проблемой Совет островов был вынужден пересмотреть свое решение. – Меня отправляют домой? – дрожащим голосом спросила я. Пол ушел из-под ног, голова закружилась. Обессилев, я опустилась в кресло напротив, не дождавшись разрешения. Ректор встал из-за стола, наполнил стакан водой и протянул мне: – Выпейте, – спокойно сказал он. Я сделала несколько глотков, голова немного прояснилось, но сил не было. – Выскочки не редкость, но в их семьях периодически рождаются одаренные, в отличие от вашей. Для начала нам необходимо связаться с вашими родственниками. Как вы считаете, ваши родители дружны? – Да, – ответила я не задумываясь. – Неужели вы думаете, что моя мама… – не смогла я закончить вопрос. – Я ничего не думаю, – отдернул меня ректор. – Инициация подтвердила дар, но не одну проверку вы так и не смогли пройти. Профессор Фелан Нануя сомневается в наличие у вас дара. «Вот гнусный тип», – подумала я, скривившись. – До выяснения всех обстоятельств вы продолжите обучение у нас, – продолжил Рен Ренове. – Если ничего не изменится, то вас переведут в Академию имени Улетгайна до проявления дара. В благоприятном для вас случае вы доучитесь год по ускоренной программе и при успешной сдаче экзаменов вернетесь к нам. Если ничего не изменится и на следующий год инициация не подтвердится, вы вольны будете выбрать специальность по нраву для неодаренных. – Сколько у меня есть времени? – не собиралась сдаваться я. – Пара недель, – огласил ректор суровый вердикт. Я вышла из кабинета и ринулась из Академии прочь. Сердце бешено билось в груди, норовя выскочить. Я бежала без оглядки туда, где могла побыть одной… почти одной. Озеро встретило меня приятной свежестью жаркого дня. – Пиявка, ты здесь? – закричала я изо всех сил. В бессилии опустившись на землю я захлебывалась слезами. Нет, этого не может быть! Я не могу лишиться мечты! Уж лучше бы и вовсе мне не проходить ту инициацию, чем понимать, что все это могло оказаться ложью. – Что с тобой? – услышала я писк под ухом. – Ты говорил, что у меня есть дар, сильный дар! Говорил? – Верно, я не обманывал вас, красавица. – Если ты не поможешь, то через две недели меня отправят домой! – нечленораздельно выговаривала я сквозь слезы. – Возможно оно и к лучшему, – попытался утешить пиявка. – К лучшему? – перестала рыдать я и схватила маленького нахала. – Ты не знаешь, что значит быть человеком! Живешь тут на озере как изгой, одна беда – что пожрать. Еще себя мудрым называешь. – Я был человеком! – обиженно вскричал пиявка. – Неудачный эксперимент сделал меня таким! Ты думаешь, я не хотел бы вернуть себе истинный облик? Руки разжались, и пиявка упал на землю. – Ты нарушил закон добровольного взаимообмена? – отступила я назад, собравшись бежать без оглядки. – Ничего предосудительного я не делал! – запищал пиявка, останавливая меня. – Есть одно пророчество… Оно древнее и неинтересное, – сразу добавил он, останавливая вопрос. – Я был молод и глуп, хотел выслужиться перед руководством и найти способ опознать человека, о котором говорится в пророчестве. Самое простое – исследовать кровь, ведь именно она основной источник информации. Сама вспомни, на инициации вы колете палец… Вот я и игрался с разными Преобразованиями, пытаясь выявить наиболее подходящий облик для смены ипостаси – им оказалась пиявка. Я понимал, стать пиявкой у меня не выйдет, поэтому я хотел на считанные секунды соединить наши сознания. В итоге превратился в нее сам. – Тогда почему ты скрываешься? – Я заслуженно понес наказание и пока не готов вернуться. Руководство, перед которым я хотел выслужиться, их идеи и стремления я не одобряю, – нехотя оправдывался пиявка. – А я незаслуженно! Не хочу возвращаться на восьмой остров, – взвыла я, не растрогавшись исповедью пиявки. – Хорошо, – смирился пиявка и подполз ко мне. – Покорми меня и начнем работу. – Сначала работа, – подозрительно прищурилась я. – Сначала еда, иначе у меня не хватит сил! – убеждал пиявка. – Я так долго голодал, – протяжно вздохнул он. – Только быстро, я вообще-то пары пропускаю, – ворчала я, стягивая с ноги ботинок. – На, – протянула ему ногу. – Я мог и к руке присосаться… Как скажешь. – Пиявка подполз к ступе и присосался. – Долго еще? – спросила я через несколько минут. – Все, – налитый отвалился он. – Вкусная ты, красавица. – Ты обещал помочь! А то пойду и расскажу всем про тебя, – рассердилась я, уперев руки в боки. – Самый простой способ вывести дар наружу, это хорошенько разозлиться. Говоришь, не хочешь возвращаться домой? – Не хочу! – Представь, как тебя отправляют домой. Все смеются над тобой. Тычут пальцами. Ты ничего не можешь сделать. Ты пуста. Никчемна. Жалкая выскочка оказавшейся бездарью! – хлестко бил он каждой фразой. – Вскипела? Тогда кричи! И я закричала. Я орала так, что кровь прилила к голове, воздуха не хватало, а горло саднило. Меня резко прижали к груди, и я услышала низкий бас Гернера. – Милгын, милая, что с тобой? – А? – спросила я осипшим голосом. – Ты давно здесь? – Как ты сюда всю Академию не согнала, – удерживал он меня в объятиях. – Фелан Нануя сообщил о твоем разговоре с ректором, я хотел тебя найти. – Лучше бы он молчал! – вскричала бы я, но получился лишь нервный кашель. – Видите ли, занятия со мной не приносят никакого результата. Еще бы! Закрой глаза, подумай, почувствуй… Одно и тоже из раза в раз. – Как твоя медитация на озере-тоже не помогла? – Как видишь, – криво улыбнулась я и осмотрелась по сторонам. Пиявка скрылся. – Давай присядем, – предложил Гернер, и мы опустились на берег. – Ты хотела искупаться? – уточнил он, посмотрев на голую ногу с капельками крови. – Поранилась? – потянулся он к ранке. Я поднялась и подобрала валяющийся ботинок: – Немного, хотела лучше чувствовать опору с землей, – глупое оправдание сорвалось с языка, но Гернер поверил. – Ты очень красивая, – промолвил он. – Посидим вместе? Обувшись, я вернулась к Гернеру. Он нежно посмотрел на меня: – Давным-давно жила прекрасная девушка. Кожа ее была белой как молоко, волосы черными, как воронье крыло, а глаза глубокими и блестящими как ночное небо, – проникновенно говорил он. – Ты решил меня сказками успокоить? – сказала я, пытаясь скрыть смущение. Вот это он про героиню говорит или так пытается мне комплимент сделать? – Разошлась молва о прекрасной девушке по всем островам, и стали юноши биться за сердце возлюбленной. Много крови пролилось, прогневались высшие духи и превратили тех юношей в огненные вулканы. Неспокойны сердца юношей и сегодня, от того и поселились в них гамулы. – Что же та девушка? Она нашла свою любовь? – Нашла… Их любовь была обречена. Кутху не мог связать жизнь с человеком. – Гернер заправил мне за ухо выпавшую прядь волос. – И родилась у них дочь, прекрасная, как мать, и сильная, как отец. – Грустная история, – вздохнула я. – Когда я вижу тебя, то вспоминаю эту историю, – нежно промолвил Гернер, склонившись ко мне. – Я не прекрасная и не сильная, – смущенно опустила я голову. Гернер приподнял мое лицо за подбородок: – Ты лучше, – почти у рта промолвил он и прижался к моим устам своими. Секунда промедления сменилась пониманием, и вот я уже как ошпаренная отскочила от него. – Ты чего? – таращила я глаза, прижимая руку к губам. – Милгын, – окутывал басом Гернер. – Мы созданы друг для друга. Хочу, чтобы ты была моей, – наступал он на меня. – Хочу, чтобы ты была со мной. Скажи «да». – А? – машинально переспросила я. Не такого ответа я ожидала. От его проникновенного взгляда рассудок терялся. – Не «а», а «да», – тянул он гласные. – Это так неожиданно, – сглотнув, ответила я. – Разве ты не чувствуешь, как нас тянет друг к другу? – подошел он ко мне и взял за руки. – Не отвергай меня. – Меня хотят отправить домой. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я уговорю Фелана Науня, и тот скажет Совету островов, что у тебя начинает получаться. Будь со мной, и я решу все твои проблемы, – обещал он, притягивая меня к себе. Я растерянно хлопала глазами, пребывая в состоянии паники и сомнения. С одной стороны, мне предлагал отношения парень, который мне действительно нравился, с другой стороны… мы же с ним совершенно не знали друг друга. – Милгын? – повторил он. Ну не замуж же он меня зовет! А если ничего не получится, и через две недели меня отправят домой, то тогда хоть будет, что вспомнить. – Я согласна, – смущенно ответила я и получила новый поцелуй. – Ты где была? – негодовала Карни, заприметив меня в столовой. – Мы чуть с ума не сошли, а она лыбится! Я решила не откладывать идею с полетом в долгий ящик – время, отведенное Советом островов на пробуждения дара, утекало. Страх высоты никуда не делся, но желание проявить дар было куда сильнее. – Я согласна, – уверенно произнесла я. – С чем ты согласна? – потянула она меня за стол. – Грон, возьми ей что-то, видишь, совсем крыша поехала! Грон отправился к раздаче, а Карни и Люнея принялись сверлить меня взглядом. – На что ты согласна? – переспросила Карни. – Полетать, – и томно вздохнула. – Совсем все плохо? – опечалилась Люнея. – Если дар не проявится, через две недели меня отправят домой, – млела я, вспоминая теплый поцелуй Гернера и его уверения, что все будет хорошо. – Все, надо идти к шаманам, – распереживалась Карни. Она приложила ладонь к моему лбу. – Жара нет, но нервное истощение на лицо. – Не надо шаманов, – отодвинула я ладонь Карни. – Когда пойдем летать? – Ты хочешь полетать? – охнул подошедший к столу Горн. – Я к Крому, пока ты не передумала. – Он громко водрузил поднос на стол и пошел договариваться. Вернувшись в общежитие, я сразу уселась за письмо родителям. Ректор все равно напишет им, так лучше, если они получат весть и от меня. Я собралась с духом и кратко описали им ситуацию, стараясь сделать письмо менее эмоциональным. Скорее всего, родители обрадуются моему возвращению: никакого тебе Разлома в будущем и бессонных ночей в переживаниях о дочери, но возвращаться я не планировала. «Если я получила дар, то заставлю его работать. Пусть я буду самой слабой одаренной, но я буду одаренной!» – уверилась я и запечатала конверт, приготовив его к отправке. Академический горн прогудел, знаменуя комендантский час. Я поднялась на ноги, поправила одежду, потуже затянула вплетенную ленту в косу и приготовилась к побегу. Время шло, а я все ждала. «Где же ребята?» – крутился вопрос в голове, пока я наворачивала круги на своей половине комнаты. Ко мне присоединился Разбойник, а к нему Хрумик. – Почему мы не можем прокатиться днем? – спросила я у Клеры, когда мы обсуждали детали полета. – Вы не воздушники и первый курс, – доказывала она нам. – Днем вас никто не подпустит к загонам, а ночью, когда все спят, а у студентов ночное дежурство, есть лазейка. Молл согласился помочь. – Как мы сбежим? – возмущалась Карни. – Вдруг нас поймают, – тряслась Люнея. – Я что-нибудь придумаю, – заверил нас Горн. Он долго ходил по этажам, обходил общежитие по периметру, пока не придумал план побега. Наша с Хеленой комната – единственная в здании, мимо которой тянулся выпуклый узор вплоть до пожарной лестницы. Я уже несколько раз подходила к окну и выглядывала наружу – никого не видно, Академия погружалась в сон. – Я так больше не могу, – простонала Хелена. Она сидела возле зеркала, нанося дурно пахнущую субстанцию на лицо. – Ты можешь сесть? Сомнения скреблись и не давали покоя. – Ты спать собираешься? – спросила я недовольную Хелену. – Когда ты так носишься? – не отрываясь от созерцания себя произнесла Хелена. Снаружи послышались шорохи. Я открыла дверь, впустив в комнату Грона, Люнею и Карни. – Как это понимать? – спросила Хелена. – Нам уйти надо, – ответила я. – У вас что-то стухло? – поморщился Грон. Уверенной походкой он подошел к окну и выглянул наружу. – Крем Милгын, которым она постоянно мазюкается, пахнет не лучше. – Вскинула подбородок Хелена. – Это черные водоросли. Откуда выскочкам знать, насколько они ценны? Грон смирил Хелену скептическим взглядом, залез на подоконник, свесился вниз и пропал. Вскоре мы увидели его довольную физиономию в оконном проеме. – Как он держится? – удивилась Хелена. Она с любопытством покосилась на Грона. – Выпуклые кирпичи, – подмигнул он. – Девочки, давайте быстрее. – Я спала и ничего не видела? – ехидствовала Хелена. – Нет! – радостно замахала она руками. – Я завороженно смотрела на свое отражение и ничего не замечала по сторонам. Так, Милгын? – уточнила Хелена и, не дождавшись моего ответа, добавила. – Будешь должна. – Что ты потребуешь взамен? – Я понимала, Хелен способна на любую гадость. – Пока не придумала, – пожала она плечами. – Хелена? – допытывалась я. – Вы передумала идти? – милая улыбка Хелены на фоне черной маски выглядела устрашающе. – Девочки! – шикнул Грон. – Договорились, – согласилась я на невиданный долг. Грон пропал из виду, следом залезла на подоконник Карни. – Нет, я посмотрю на это, – сказала Хелена и поднялась с кровати. Мы выглянули из окна – Грон уже дополз до пожарной лестницы и диктовал оттуда: – Все как я показывал. Свешиваешься, находишь опору из выпирающих кирпичей. По ним карабкаешься до пожарной лестницы и вниз. – Занятно, – присвистнула Хелена. – Тише, – шикнули мы на нее одновременно. После Карни полезла Люнея, которой я поддерживала руки, пока она висела, а следом наступила моя очередь. Пушистая живность провожала нас внимательным взглядом, но подниматься с коврика не спешила. Развернувшись лицом к комнате, я перекинула в окно ноги и начала шарить ими в поисках опоры. Пришлось повиснуть почти на полусогнутых руках, чтобы дотянуться до нее. – Ну, пошла, – сказала я вслух. – Иди уже, – ответила Хелена и отошла от окна. Почувствовав опору под ногами, я немного успокоилась, но расслабляться было нельзя. Прижавшись спиной к стене, мы пробирались вдоль общежития, потом, пригнувшись, бежали, чтобы снова слиться с камнем. Наконец-то впереди показались загоны и две фигуры, одна из которых приветственно махала нам. – Молл, – представился почти беловолосый парень, чьи волосы отливали серебром на свету. – Воздушник, третий курс. Мы обменялись рукопожатиями. Рядом с парнем возвышалась куропатка: бурая, метра два в высоту, с плотными ногами. – Не переживай, прокатим с ветерком! Ягодка очень резвая девчонка, – заверил Молл и заботливо погладил бок куропатки. Прерывающийся смех вырвался из моей груди. – Вам надо познакомиться, – велел Молл. Он взял меня за руку, ладонью вверх, и мы вместе потянулись к Ягодке, но не стали ее трогать. Она клацнула клювом, а я зажмурилась. – Открой глаза, – инструктировал Молл. Я разлепила по очереди глаза и встретилась с заинтересованным взглядом Ягодки. Наклонив голову, она потерлась клювом об протянутую ладонь. – Хорошая девочка, – похвалил Молл. «Надеюсь, это он похвалил Ягодку», – хихикнула я. Молл поднял с земли широкий пояс и обмотал им меня, затянув узлы на талии и между ног: – Меры безопасности. В полете держаться только за меня, не вздумай хвататься за перья. Молл ловко запрыгнул на Ягодку, а Грон помог усесться мне и пристегнул к седлу крепления пояса. Я тут же крепко обхватила Молла за талию. – Вверх, – скомандовал он. Ягодка несколько раз потопталась на месте, а затем раскрыла крылья и замахала ими. Земля оставалась внизу, а мы поднимались все выше и выше. – Достаточно, – пропищала я, зажмурившись. – На такой высоте Ягодке неудобно. Я ничего не видела, только слышала размашистый шум крыльев. Руки нещадно сводило от перенапряжения. Гул в ушах нарастал. – Нравится? – послышался окрик Молла. – Расслабься, позволь энергии воздуха окутать тебя. – Нам надо вернуться, – пищала я. – Давай промчимся хотя бы по кругу, Ягодке надо размяться. Я приоткрыла глаза – лучше бы этого не делала! Крыша загона виднелась в стороне, а под нами раскинулось заросшее поле, где гуляли другие куропатки. Несколько из них поднялись вслед за нами в воздух. Послышалось гуканья. Ягодка нырнула вниз, грудь сдавило. – Милгын, ты меня слышишь? – через темноту пробирался голос Молла. – Милгын! – Слышу, – пролепетала я пересохшими губами. – Где я? – На земле, – в голосе Молла послышалось облегчение. – Ты нас так напугала, – воскликнула Люнея. – Жуть жуткая! Болталась как рыба на крючке, – гоготнул Грон. – Ты цела? – уточнил он и помог мне подняться. – Не очень, – склонилась я. Удар пришелся на поясницу и бока, туго перетянутые ремнями. – Повторим? – с азартом спросил Молл. – Пожалуй, не нужно, – обреченно ответила я. – На дар это никак не повлияло, и высоты я по-прежнему боюсь. – Ты посиди здесь, мы быстренько прокатимся и пойдем обратно, – предложила Карни, которая не собиралась отказываться от возможности. Ребята накручивали круги в небе, а я с тоской следила за ними. Оставалась единственная надежда – Гернер поможет мне. Я решила довериться ему. – Это невероятно! – восторженно прыгала Люнея вокруг Ягодки. – Когда мы прокатимся еще? – Я должна Хелене за молчание, – напомнила я. – Дождемся, что она потребует взамен. – Милгын права, не стоит часто нарушать правила Академии. Для начала нужно еще вернуться, – поддержал Грон. Мы благополучно добежали до общежития, а там меня и Люнею пришлось затягивать в комнату, самостоятельно подтянуться на подоконнике не выходило: Люнее не хватало роста, а у меня ныло тело. Распрощавшись с ребятами, я ополоснулась и забралась в кровать. – Расскажешь, где были? – спросила Хелена. – Заметь, я не шучу про дело. – Потому что это несмешная шутка, – пробормотала я. – Или тебе рассказать о нашей прогулке в качестве долга за молчание? – Еще чего, – рассмеялась она и отвернулась от меня.