Глава 11. Философ

– Слушай, Макс, а от тебя когда-нибудь сбегали девушки? – верчу в руках бокал с недопитым виски и обвожу взглядом стремительно заполняющийся бар. Музыка становится громче, чтобы унять гул голосов, и разговаривать здесь становится практически невозможно. Волков вечером вышел на охоту с полной уверенностью, что подцепит очередную красотку, но вот уже пошел третий час, мы на пару убили бутылку вискаря, и до сих пор сидим без компании, как два престарелых волка. – От меня? – спрашивает с возмущением этот самодовольный бабник. – Ну конечно нет, Тёмыч. Я не так плох в постели, – смеется Макс. Стукнувшись своим стаканом с моим, поднимает его в воздух и залпом допивает содержимое. Кивнув, повторяю за другом. В голове чехарда ровно с того момента, как Маша от меня сбежала. Обвела меня, как сопливого пацана. Заговорила зубы и, пнув под зад, сбежала, сверкая пятками. Даже смешно стало от себя самого и своей доверчивости. Думал, за годы работы уже научился просчитывать все ходы наперед, но стоило красивой девушке появиться в поле зрения, как мозг поплыл и стал таким же бесполезным, как фруктовое желе. Нимфа сбежала, а мне осталось только поражаться собственной самоуверенности, по которой меня хорошенько щелкнули. – А к чему вопрос? – Макс подается вперед, смотрит на меня пытливым адвокатским взором. Правду говорят, хороший юрист хуже следака: ему невозможно врать. – Да ну нахер! – хлопает ладонью по столу и расплывается в широкой улыбке. – От тебя баба сбежала? – качает головой, все еще не веря. Мои губы кривятся от неприязни. Маша – тонкая и изящная нимфа, красивая и нежная, словом, не имеет ничего общего с бабой. – И почему? Секс не зашел? Или годы все-таки взяли свое и воин оказался павшим? – ведет подбородком, указывая на мой пояс и все, что ниже. – Ты охуел? – Ну ты главное не переживай сильно. Стресс, он, знаешь ли, такой, до добра не доводит, – выставив указательный палец, сгибает его и сочувствующе поджимает губы. – Но напиться можем. Официант! – поднимает руку. – Все тосты будут за то, чтоб стоял, денег у тебя уже жопой жуй. – Лучше за бабки. Их много никогда не бывает. А с потенцией у меня проблем нет. Точнее, ровно ноль целых, хер десятых. Потому что стоит только подумать о Маше, ее упругой груди и сочной заднице, член встает по стойке смирно и возвращается в исходное состояние только после дрочки в душе и парочки горячих фантазий с нимфой в главной роли. – Тогда в чем дело? – хмурится Макс, искренне недоумевая. Он отвлекается на официанта, просит нам повторить. Я дополнительно заказываю ребра на гриле, а Макс берет себе бургер. – В Маше. – Маше? У тебя новая подружка, о которой я не знаю или… Стой, дружище! Только не говори, что это та… – Клиентка, да. – Ты до сих пор страдаешь, что она от тебя сбежала? – Нет, мы виделись еще раз. – Когда? – Вчера в фитнес-клубе, – тру пульсирующий висок. – Я выходил из бассейна, а она как раз заходила. Ну и… она согласилась пообедать, заговорила мне зубы и сбежала, как девчонка. Догонять я ее уже не стал. Тяжело вздохнув, падаю на спинку дивана. Официант приносит нам новую бутылку, меняет стаканы и ведерко со льдом. Макс наливает. – Потому что опять залез в ее рот языком? – Грешен. Не каюсь, – пью один. Надеюсь, состояние отключки поможет избавиться от мыслей о Маше. – Зачем она тебе вообще? Она ж бедовая! Это я и сам знаю. Не приходят через подружек те, у кого в жизни все в порядке. То, что у нимфы проблемы, ясно как белый день. И масштабы там явно катастрофические, раз уровень секретности высокий и ее не смущает мой легкий харассмент. – Тянет, – пожимаю плечами и снова верчу в руках пустой стакан. – Ну тебе же не двадцать, Тём, – мягко журит меня Макс. Да, не двадцать. На четырнадцать лет больше. А все туда же. – Я в курсе. Но другого объяснения у меня для тебя нет. Налей еще. Маша вызывает во мне странные реакции. Точнее, с учетом ее внешних данных, реакции как раз очевидны и нормальны, аномальна только степень их выраженности. Нимфы становится слишком много в моих мыслях. Много в моих снах. И очень много в неслучившемся сексе, из-за которого другие женщины кажутся не такими. Я уже пытался присмотреть хотя бы одну девушку, к которой мог бы подкатить, но ни одна из них не взволновала меня и вполовину от того, как встряхнула Маша. И нет, это не потому что с нимфой случилось знаменитое женское «возбудим и не дадим». Такое на моей памяти не впервые, некоторые женщины любят играть в эту игру, думая, что голодный паек заставит пса быть вернее. В моем случае все работало наоборот: чем меньше ответного желания в мою сторону и больше стремления контролировать, тем быстрее я пропадал из поля зрения. Маша же… она слишком настоящая и слишком желанная, чтобы так просто от нее отказаться. После ее побега я вернулся в клуб, администратор услужливо протянула мне карточку с номером телефона и сказала, что это все, что она может мне дать. Разглашать информацию о посещениях и полное имя наотрез отказалась. Сегодня утром я подумал, что связаться с подружкой нимфы и все расспросить – отличная идея, но меня затянул рабочий процесс, да и после обеда это показалось идиотизмом. Листок с номером телефона нимфы продолжал греть внутренний карман пиджака. И вот теперь, изрядно напившись, я не видел ни одной причины, чтобы не набрать ее номер. Тем более что по телу уже курсировало привычное тепло, которое появлялось при мыслях о Маше, а член твердел в штанах, надавливая головкой на ширинку. – А давай пока стопнемся в распитии и перекурим. Я тебя на своей спине не потащу. Мы поднимаемся из-за стола. Макс набрасывает на плечи пиджак, хлопает по карманам в поисках сигарет. – Кстати, забыл отдать. Секретарша случайно взяла лишний конверт, когда разбирала корреспонденцию, – Волков передает мне конверт. Внутри открытка. Минималистичная, но под золото. Приглашение на юбилей. Закатываю глаза. Опять очередная муть, на которую нужно ходить и улыбаться правильным людям, чтобы после они улыбались тебе и платили щедрые «чаевые» за выигранные дела. Переворачиваю карточку: Уважаемый Артем! Приглашаю вас на свой сорокапятилетний юбилей. Адрес, время, дресс-код. Отправитель – Калугин Григорий. – Такое можно сразу выбрасывать и даже не показывать мне. Смяв приглашение, точным броском отправляю его в мусорное ведро на выходе. Туда же летит и мое настроение. – Кого ты так сильно не хочешь? – Макс достает сигареты. Берет одну, угощает меня. На улице отходим в сторону, чтобы можно было продолжить разговор без лишних ушей. Подкуриваем и затягиваемся. Холодно, но меня приятно бодрит. – Калугина, – морщусь. Мерзкий он мужик, весь из себя неприятный, хотя надо признать, сволочь он изворотливая, и к нужным людям умеет поворачиваться правильной стороной. Ко мне он тоже пытается ею повернуться, но я слишком хорошо осведомлен о том, какой он на самом деле. Очно мы с ним нигде не пересекались, но несколько лет назад я консультировал коллегу по ее вопросу. Дело было о покупке земельного участка на месте старого Дома пионеров, который переквалифицировали в детский центр, куда школьники ходили на внеклассные занятия. Калугин представил проект комплексного освоения территории, долго доказывал, что не собирается отбирать у детей центр, даже говорил, что построит новый. Дело набирало обороты, становилось резонансным, за ним следили все. А потом оно очень быстро свернулось. Калугин проигрывал, но суд вынес решение в его пользу, а через пару месяцев я лично увидел, как они с мэром выходили из ресторана в компании жен. К слову, торговый центр построили через год, открыли – через два, а про детский центр никто даже не вспомнил. И нет, в этой ситуации меня волнуют не дети. Точнее, они стоят не на первом месте. Куда страшнее тот факт, что за короткое время бизнесмен средней руки обзавелся амбициями и втерся в доверие к городским властям. Обычно за такой быстрый вход берут нелегальную плату. Теневой бизнес, партнерство с высокими рисками. И из такого бизнеса быстро и легко не выходят. За время своей карьеры я работал с разными людьми, но от опасных беспринципных экземпляров всегда стараюсь держаться подальше. А вот Калугин, наоборот, хочет со мной подружиться, потому что моя репутация идет далеко впереди меня, и он знает, что, если дело запахнет жареным, только я смогу его спасти. – Не пойдешь? – Не пойду. На таком празднике жизни мне делать нечего. – А я бы сходил, – Макс усмехается, поймав мой вопросительный взгляд. Я быстро докуриваю и встряхиваю головой, сбрасывая с себя опьянение. – К сотрудничеству это не обяжет, а от жеста уважения еще никому плохо не было. Чем воевать открыто, лучше вести холодную войну, о существовании которой противник даже не знает. – Пойдем, философ! – хлопаю его по плечу. Впервые ощущаю внутреннее сомнение о принятом решении, но не позволяю себе долго в нем плавать. Хватит мне рефлексии на тему нимфочки, остальное – до лучших времен. – Нам, наверное, уже принесли еду.