Глава 13. Что-то для репутации

Юбилей за городом – это мудрое решение. Во-первых, можно спрятаться от прессы, сделать это легче легкого: контрольно-пропускная система в коттеджном поселке, охрана на входе в дом и в целом ни одного непроверенного лица. В некотором роде я даже восхищен Калугиным. Но с другой стороны, закрытость мероприятия может сыграть и против, особенно если возникнет спорная ситуация. В том, что она возникнет, я почему-то не сомневаюсь. Адвокатская чуйка подсказывает, что стоит развернуть машину и нестись по трассе в сторону города, а не наоборот, но я упрямо следую за навигатором, который, наконец, перестал бесоебить и начал вести меня без перескоков в ближайшие водоемы. Это все Макс, он буквально вытолкал меня из офиса и усадил в машину, взяв обещание пробыть на этом празднике жизни минимум час, потому что «можешь бесконечно кривить рожу, а можешь сделать хоть что-то для репутации нашего бюро, в названии которого, к слову, твоя фамилия». Поэтому я сильнее стискиваю зубы и, паркуясь у дома, больше напоминающего дворец, натягиваю на лицо дежурную улыбку. Всего лишь час. Шестьдесят минут, за которые нужно не сойти с ума. Войти в дом, поздравить именинника, сказать пару комплиментов об интерьере, а после постараться не схватиться за стакан с виски или рюмку коньяка, потому что, кажется, только состояние тотального алкогольного опьянения поможет пережить весь этот сюр. В руках коробка с элитным коньяком. Калугин – фанат этого крепкого напитка. Не признает ни виски, ни бурбон. Войдя в дом, оставляю презент в зоне подарков. Там куча всяких коробок и разномастных упаковок. Прохожу дальше и сразу попадаю на какое-то чересчур цивилизованное мероприятие. На входе велком-зона с закусками и напитками. У дальней стены – музыканты, справа – щедрый фуршет, в центре небольшой танцпол, а слева – высокие столики, возле которых собираются гости. – Тёма, вот так встреча! – тяжелая ладонь опускается на плечо. – Не думал, что ты фанат таких мероприятий, – хмыкает изрядно напившийся Макар Щеглов – мой давний клиент, которому лет пять назад я помог избежать тюрьмы. Сейчас мы снова сотрудничаем, на этот раз идет бракоразводный процесс, в котором мы пытаемся не оставить Щеглова без штанов. – Не фанат, но долг обязывает. – Мы пожимаем друг другу руки. Я хмуро осматриваю Макара. Выглядит он так, будто решил сегодня оторваться по полной. – Я надеюсь, ты сегодня один? – лениво веду взглядом по залу, выискивая филерную брюнетку, на которых у Щеглова отточен нюх и всегда поднят член. – Праздник праздником, но до суда секс у тебя должен быть только с работой. – Обижаешь, – закатывает глаза Макар. – Я один, совсем один. К тому же, тут сегодня и без подружек интересно, – Щеглов закидывает мне руку на плечо и наклоняется к уху. – Калугин наконец показал свету свою молоденькую жену, так все теперь пялятся на нее, – говорит уже шепотом, едва громче музыки. – Справедливости ради, там не девочка, а конфета. Мужики уже пол слюной закапали, а бабы бесятся. – Она здесь? – удивляюсь. Взгляд медленно плывет по залу, отыскивая ту самую жену. – Говорили же, что она живет то ли в Лондоне, то ли во Франции. – Здесь. Он весь вечер вьется над ней коршуном. Вырядил как модель, на которую только ценник повесить не хватает, и сам бесится, – Макар ядовито усмехается. – Но девочка там и правда зачетная. Ради такой и согрешить можно, – заканчивает свою тайную речь, уже выпрямляясь. Поворачиваю голову в его сторону и набираю в грудь побольше воздуха, чтобы выдать пылкую речь о том, что если сегодня его член окажется внутри какой-нибудь красотки, я снимусь с дела, но все слова застревают в горле, потому что в дверях я замечаю светловолосую красотку в блестящем платье. Хватает трех секунд и галопом несущегося на выход из грудной клетки сердца, чтобы понять, что это Маша. Моя, блять, Маша. Какого черта она здесь? В груди что-то неприятно ворочается. Мысли скачут как в лихорадке. Вот так значит, да? Я вчера прождал ее в фитнес-клубе до обеда, но она не явилась, а теперь на вечеринке главного мудака города. Чья же ты дочка, Машенька? Брови хмуро съезжают к переносице, губы сжимаются в тонкую линию. В голове нет ни одной версии, хотя я уже перебрал с десяток имен. Но моя отзывчивая нимфочка упорно не хочет ни с кем коннектиться. Маша, улыбнувшись пожилой женщине, подходит к официанту и берет с подноса бокал шампанского. Снова кокетливо улыбается, будто к ее губам приклеили эту улыбку. Смотрит в зал, и тут же все эмоции стекают с ее лица. Потому что мы теперь пялимся друг на друга, передавая напряжение в четыреста сорок вольт по невидимым проводам, протянувшимся от меня к ней. – Но я не буду, Тёма, не кипятись, – дергает меня за плечо Макар. – Ну ладно тебе быть таким серьезным, веселиться же пришел! Давай не о работе хотя бы сегодня. Остальные его слова сливаются в белый шум. Кровь бурлит в ушах, пульс долбит в перепонки. Я весь день запрещал себе думать о ней, но стоило увидеть, как стоп-кран беспощадно сорвало. Руки зачесались от желания смять упругую задницу, а тело потребовало контакта «кожа к коже». И нет, я не простил ей тот дурацкий побег. Ее рука вздрагивает, и остальные бокалы слетают с подноса, звонко разбиваясь. Маша извиняется, оттягивает свое платье, с которого стекает игристое, и, развернувшись, уносится прочь. А я, недолго думая, следую за ней, безошибочно определяя ее местоположение. – Сбежать не получилось, красавица, – ловлю ее на входе в ванную комнату и, схватившись за ручку, захожу следом, плотно закрывая за нами дверь.