Глава 39. Опора

К концу четвертого дня без Артема я осознаю, что ужасно соскучилась. И дело не в том, что я все время одна. Точнее, я никогда не остаюсь одна, потому что за дверью всегда мой сдержанный охранник по имени Костя. Он сопровождал меня, когда я ездила по магазинам, потом мы вместе пообедали в кафе на набережной. Костя молчаливо следовал за мной, пока я гуляла по побережью и терпеливо ждал, когда я допишу главу, сидя в кофейне. Оказывается, когда не нужно прятать свое увлечение от мужа, творить можно где угодно. И все идет легко. Я едва поспеваю за героем, который летит со скоростью ракеты к счастливому финалу, и это рвение очень сильно напоминает мне неугомонный характер Артема. Плохо, что я списала героя с мужчины, который меня очаровал? Или, наоборот, хорошо, потому что только через текст я смогу выразить все мысли и чувства. И напоминать себе о прекрасном времени, если наш роман закончится так же внезапно, как начался. Романтический флер быстро развеивается, когда за моей спиной закрывается дверь гостиничного номера. Прошло три дня, а здесь все до сих пор пахнет Бариновым, и я схожу с ума, как течная кошка, мечтающая о сильном самце рядом. Я никогда так сильно не хотела мужчину. Оставив покупки у шкафа, прохожу в комнату и падаю на диван. Пялюсь в потолок. Мы договорились, что Артем сам будет мне звонить. Я не хочу отвлекать его от работы, тем более что его занятие куда важнее моего. Пока я здесь преимущественно отдыхаю и нахожусь в блаженном расслаблении, он крутится быстрее белки в колесе, жонглируя всеми делами и успевая справляться с поставленными задачами. Верчу в руках телефон. Соблазн позвонить растет с каждой секундой. А еще хочется дурачиться. Отправить Артему пару провокационных фотографий или даже видео. Конечно, в моем случае этого делать не стоит. Формально я еще замужем, и если кадры случайно утекут в сеть, случится репутационный скандал, но… хочется. И, конечно же, я этого не делаю. Просто пишу Артему, что я скоро начну тратить все его деньги. Баринов оставил мне карту, чтобы я могла оплачивать любые покупки и ни в чем себе не отказывать. Я пока не потратила с нее ни рубля, мне все еще психологически сложно пользоваться деньгами Артема. Телефон в руках оживает. Сердце глупо ускоряет бег, но тут же замедляется, когда я вижу, что звонит не Артем, а Рита. Я принимаю звонок с легкой тревогой. Мы не общались с того дня, когда она позвонила мне. Я, как могла, поддержала подругу и попросила больше Грише не открывать. А еще в случае чего звонить в полицию. Это уже советовал Баринов, а еще просил разрешение у Риты, чтобы приобщить материалы для суда. – Привет. Все в порядке? – спрашиваю сразу, поддавшись сиюсекундной панике. Она бы не звонила. Мы всегда только переписывались, я звонила ей первой, когда могла говорить. – Нет… – сдавленным голосом произносит Рита. – Маш, пожалуйста… – я слышу, как она плачет. В груди все сжимается, а пальцы леденеют. – Рита, что случилось? Расскажи мне, – я поднимаюсь с места. В комнате нечем дышать, и я выхожу на балкон. Свежий воздух успокаивающе ложится на плечи и холодит легкие. – Он… Он… Он снова приходил, – она уже не просто плачет – рыдает в трубку. – Гриша меня ударил. – Что? – я хлопаю ресницами и не сразу могу поверить в услышанное. Гриша поднимал на меня руку, но чтобы рукоприкладствовать в отношении других женщин? Чертов козел! Ни уважения, ни воспитания! Облизываю внезапно пересохшие губы. – Рит, расскажи подробнее. Что произошло? – Он… – она запинается. На несколько секунд в трубке воцаряется молчание. – Гриша снова пришел. Я ждала курьера, поэтому открыла не глядя. А там… там он. Было поздно что-то делать. Маш, он ударил меня прямо по лицу! И души-и-и-ил, – воет Рита в трубку. И мне так ее жаль. Потому что я хорошо знаю, что значит не иметь возможности сопротивляться. Это только в фильмах все легко находят, чем обороняться. В реальности же тебя скручивают в бараний рог быстрее, чем успеваешь хотя бы осмотреться. И, боже, это так ужасно! Меня передергивает. Воспоминания всплывают перед глазами. Я снова погружаюсь в ту боль. И видит Бог, я не желаю подобного своей близкой подруге. – Он снова спрашивал, где я? – Да. Маш, пожалуйста, сделай с этим что-нибудь. Он угрожает мне. Говорит, что в следующий раз потребует ответ уже другим способом, – она снова прерывается на рыдания, пока мое сердце разрывается на части. Мне больно и страшно. В затылке печет от вины за Гришу, от переживаний за Машу и от тихого ужаса, что муж все-таки меня найдет. – Рит, дыши. Давай. Глубокий вдох вместе со мной, – набираю полную грудь воздуха. – И вы-ыдох, – шумно выдыхаю. Делаю так еще два раза. Рита наконец повторяет за мной. – Он… Маша, я не знаю, как ты с ним жила. Он… у меня слов нет. Маш, пожалуйста, скажи ему, где ты. Да хоть соври! Я не хочу пострадать… И я почти говорю Рите, потому что доверяю ей, но в самый последний момент останавливаюсь. Знаю, что я ответственна за то, что Гриша донимает мою подругу. Если бы он не знал, что я с ней близка, ни за что бы не приехал и не потребовал у нее ответов. Но за то короткое время, что мы провели вместе с Артемом, я начинаю искать двойное дно в каждой фразе. Поэтому заставляю себя прикусить язык. Выдерживаю паузу, выравнивая дыхание. – А ты звонила в полицию? Или писала заявление? – Ты с ума, что ли, сошла? – тут же переключается с рыданий на возмущения подруга, а мою душу придавливает тяжелым камнем. – У твоего мужа знакомые в каждой инстанции, я только хуже себе сделаю! Потом не отмоюсь от позора. – Позора? Рит, он тебя избил. – Тебя он тоже поколачивал. Ты хоть раз написала заявление? – тон ее становится враждебным. – Нет, но… У нас были совершенно другие отношения. Он не выпускал меня из дома, ты же знаешь! – зачем-то начинаю оправдываться. Всматриваюсь в вечернюю бесконечность. На улице уже темнеет, и последние чайки кружат над морем. Я ловлю себя на мысли, что мне не хватает Артема. Он бы уже подсказал правильные слова, чтобы разговор пришел к логичному заключению. Но Баринова рядом нет, и мне приходится искать опору в себе. – Маша, я прошу тебя. Я всегда тебе помогала. – Что ты хочешь? – Скажи мне, где ты, – не просит – требует. У меня даже мурашки бегут от ее командирских интонаций. – Я не могу, ты же знаешь. Если Гриша найдет меня, то сломает окончательно, как бы я ни боролась, – прикусываю щеку изнутри. Больно, но эта боль не сравнится с той, которую причинит мне муж. – Рита, он ничего с тобой не сделает. Хочешь, я позвоню в полицию? Или скажу Артему, он что-нибудь придумает. Он спас меня, и тебе точно поможет. – Я хочу, чтобы твой муж перестал мне угрожать, и единственный способ – сказать ему, где ты, – злится и пыхтит в трубку. От истерики не остается и следа. Неужели я так плохо знала свою подругу? Или страх может разрушить даже крепкую дружбу? Но как сильно тогда нужно испугаться? Наглая жирная чайка приземляется на перила. Я смотрю на нее и медленно отхожу назад. Понятия не имею, чего ожидать от диких птиц. Она внимательно смотрит на меня, склоняет голову то на один бок, то на другой. Взмахнув крыльями, громко кричит и улетает. Напоминает наш с Ритой разговор. – Это была чайка? – спрашивает подруга, разрушая тишину между нами. – Ты что, где-то на юге? Тело будто кипятком ошпаривает. – Прости, Рит, не могу больше говорить. И сказать, где я, тоже не могу. Прости, – торопливо отключаюсь, боясь оказаться замеченной. Возвращаюсь в номер и плотно закрываю дверь на балкон. Пульс стучит в висках и в горле. Взгляд хаотично мечется по номеру. Здесь все так же, как я и оставила, но мне кажется, что ноутбук немного сдвинут в сторону, а плед, которым я накрывала ноги, висит не так, слишком сильно падает на пол. Моя паранойя доходит до того, что я проверяю, как и что лежит. Рита пытается позвонить мне еще раз, но я просто игнорирую. Знаю, что я плохая подруга и поступаю подло. Мне от этого так кисло на душе и самой от себя противно. Но мой страх сейчас заполонил все. Нужно попросить Костю все проверить. Точно! Мой прекрасный секьюрити не оставляет меня ни на минуту. А значит, он точно знает, все ли здесь в порядке. Поправив одежду, спешу к двери. Остается пара шагов, когда замок пищит и загорается зеленым, а затем медленно открывается дверь.