Глава 48. Будем

– Мам, что ты опять собралась печь? – спрашиваю, когда мама снова возится с тестом. Мы здесь третий день и, кажется, у нее миссия откормить нас на год вперед. И я не знаю, как это остановить. – Булочки к чаю, – загадочно улыбается она. – Маша такая худенькая, мне все время хочется усадить ее за стол. Качаю головой. На самом деле, я ее прекрасно понимаю. У меня самого подобное желание с каждым днем растет все сильнее. Особенно в последние две недели. Маша думает, что я не замечаю, но я просто демократично молчу, позволяя своей женщине дозировать информацию, как она считает нужным. Две недели нимфа просыпается на час раньше меня и все это время проводит в ванной, а выходит оттуда бледной и уставшей. Она с осторожностью заходит на кухню, почти перестала завтракать и ест только в обед, и то немного. Она предлагает остаться дома, когда я приглашаю ее на ужин в ресторан, боясь разных запахов. А еще недавно я ее поймал за разглядыванием детских вещей на сайте магазина. Маша смотрела распашонки и пинетки. Слишком очевидно, чтобы не понять. И я рад подобному исходу, потому что теперь наши жизни навечно связаны. Это должно было случиться рано или поздно, потому что мы частенько забывали предохраняться. Наверное, нам стоило обсудить этот вопрос, но я все спустил на тормозах. Мне не страшны последствия, и Маша настолько моя женщина, что любые барьеры между нами невозможны. – Не суетись, мам, – обойдя стол, обнимаю ее за плечи и целую в щеку. Дома у родителей всегда приятно бывать. Тут всегда тепло и, несмотря на то, что этому дому не больше семи лет, пахнет детством. Будто родители перенесли все воспоминания сюда. – Мы с Машей сегодня ужинаем не дома. – Ночевать вернетесь? – спрашивает мама, улыбаясь. – По обстоятельствам, – пожимаю плечами. – Все правильно, – одобряет мой настрой. – Пока вы молоды, надо жить полной жизнью. Маша хорошая девочка, добрая, приятная, – моя мама очарована нимфой. Это случилось с первой минуты встречи и продолжается до сих пор. – И ты рядом с ней другой. Спокойный, будто остепенился. – Так и есть, – киваю и убираю руку в карман. Пальцы нащупывают бархатную коробочку, которую я ношу с собой уже два месяца. Сначала я твердо решил дождаться Машиного развода, а потом… она так радовалась свободе, что я снова отложил предложение руки и сердца. Маша и так была со мной, она переехала ко мне без единого возмущения. Обосновалась в моей квартире, отвоевала три четверти кровати и все одеяло, заполнила полку в ванной своими баночками и здоровски потеснила меня в гардеробной, а я все равно радуюсь, не переставая. Мне хочется отдать ей все, что у меня есть, и даже больше. – Артем, ты один? – к нам присоединяется отец. Он тоже Машин фанат, особенно после того, как она трижды обыграла его в шахматы. – Мне начинает казаться, что это Маша приехала к родителям, а не я, – смеюсь, чувствуя небывалую радость от происходящего. – Она спит. И это, кстати, тоже одна из недавно появившихся у нее привычек. Маша засыпает на ходу. В какой-то момент она сдалась и решила, что будет устраивать тихий час после обеда. И это вроде бы работает. – Ладно, я пойду к ней, нам уже пора собираться. Мам, пожалуйста, не перетруждайся. Завтра никаких булочек и пирогов. Обнимаю своих стариков и иду в спальню на втором этаже. Здесь нет моей комнаты, в один момент я просто занял свободную, когда гостил у родителей, и с тех пор всегда сплю только там. Тихо переступаю порог и осторожно закрываю за собой дверь, стараясь не шуметь. Ставлю на тумбочку стакан с водой и медленно опускаюсь на кровать. Нимфа сладко сопит, свернувшись скраю. Двигаюсь к ней, обнимаю и тут же соприкасаюсь всеми возможными частями тела. Маша выпрямляется и потягивается. Разворачивается в моих руках и открывает глаза, сонно улыбаясь. – Привет, – говорит тихо. – Пора вставать, милая, – целую ее в щеку, скольжу к губам. Маша не сопротивляется. Наоборот, тянется навстречу и выгибается, упираясь в меня грудью. Это пытка – не раздевать ее каждый раз, когда мы видим друг друга. – Уже вечер? – спрашивает она невинно. – Нет, но скоро. Хочу проводить с тобой закат на берегу. Нужно собираться, иначе мы пропустим самое интересное. *** – А мы сможем искупаться? – спрашивает нимфа, когда мы идем к пляжу. Солнце еще светит ярко, но это слишком обманчиво – буквально несколько минут, и оно свалится за горизонт, растворившись в море, как шоколадная бомбочка в горячем молоке. – В теории да, но потом будет холодно. Поэтому давай не сегодня, – сжимаю ее руку крепче. Я уже слышу шум волн, и в воздухе появляется больше соли. От моря веет прохладой, Маша вздрагивает и прижимается к моему боку. А еще купаться собиралась. Целую ее в макушку и уверенно веду дальше. Больше некуда откладывать, я и так ждал слишком долго, хотя терпение в отношениях – вообще не моя сильная сторона. Нам навстречу идут люди. Их много, почти все уходят с пляжа, когда день движется к закату. Эта привычка стара как мир, но я сознательно ее нарушаю, потому что нет ничего более умиротворяющего, чем провожать световой день. – Все бегут в обратную сторону так, будто это зрелище того не стоит, – Маша хихикает, и мы, минуя последнее препятствие в виде шлагбаума перед пляжем, наконец выходим к берегу. Море сегодня бушует сильнее обычного в такт моему разыгрывающемуся волнению. Мне впервые так неловко и страшно. Спасать Машу – это одно, а просить ее стать моей женой, разделить быт, смириться с моим характером и работой без нормального графика – совершенно другое. По ощущениям, я будто вхожу в ледяную воду, не имея возможности выбраться на сушу. Меня пугает мысль не об обязательствах, а о том, что я вдруг окажусь ей не нужен. Что если свобода уже превзошла все, что она испытывала раньше? Что, если меня ей недостаточно? Не знаю, откуда берутся эти рассуждения, но они атакуют яростно, и чем ближе момент «икс», тем сильнее я нервничаю. Потому что очевидно одно – я уже не смогу жить без нее. В моих буднях не было столько красок, сколько появилось с ней. Не было главного смысла. Не было любви. И, черт возьми, ни одна женщина не сравнится с нимфой в постели. То, как она сдается… ради этого стоит бросить к ее ногам весь мир. И никогда не вылезать из постели с ней. – Тут очень красиво, – говорит Маша тихо, будто боится спугнуть образовавшуюся гармонию. Пока я оставляю нашу пляжную корзину в беседке, которую арендовал специально на вечер, Маша идет к воде. Людей вокруг мало, только такие же случайные парочки ходят вдоль воды, о чем-то переговариваются и без конца целуются. Иду к Маше, попутно делаю несколько фотографий. Нимфа, море и закат – фантастическая картина. Она не видит меня, и я решаю больше не оттягивать неизбежное. Взяв в руки коробочку с кольцом, опускаюсь на одно колено, каким-то чудом попадая на плоский камень. За ребрами опять какой-то несогласованный запуск двигателя на максимальные обороты. – Там дельфин. Артем, ты слышишь? – радостно кричит она, указывая пальцем в море. Я не вижу, смотрю на то, как развевается подол ее платья на ветру, оголяя соблазнительные бедра, от одного взгляда на которые у меня во рту скапливается слюна. Потому что раздвинуть их – единственное, о чем я думаю. Встряхиваю головой, отгоняя фантазии. Их я воплощу ночью. – Смотри, он так близко к бере…гу, – Маша поворачивается и шокированно замирает. Ее взгляд неуверенно скользит ко мне, потом прыгает по сторонам. Нимфа обхватывает руками свои плечи и растерянно поджимает губы. – Маш, я люблю тебя, – начинаю с протягивания бронежилета. – С момента нашей встречи моя жизнь изменилась в лучшую сторону, и все благодаря тебе. Ты подарила моим будням новые смыслы. Показала, что значит быть любимым. Я долго думал о том, как сделать все правильно. Дождаться развода, дать тебе насладиться свободой, но больше не могу. Я обожаю тебя так сильно, что не представляю без тебя дальнейшей жизни, – делаю небольшую паузу. Слова, как нарочно, разбегаются, отказываясь собираться в адекватные предложения. Маша стирает слезы со щек. – За несколько месяцев ты стала для меня всем. И это кольцо – обещание, что я всегда буду любить тебя и оберегать. Буду заботиться о тебе даже тогда, когда ты сама не сможешь этого сделать. Боготворить тебя каждый день своей жизни. Поддерживать во всем, потому что для меня важно все, что имеет значение для тебя, – мой голос дрожит. Я волнуюсь, будучи полностью уверенным в произносимых словах. – Я хочу, чтобы у нас было общее будущее, которое мы напишем сами. Чтобы между нами окончательно исчезла неопределенность. И я чертовски сильно хочу, чтобы ты стала моей женой и наконец сменила фамилию. Нимфа прыскает от смеха, и я улыбаюсь, потому что смог ее развеселить. – Окажешь ли ты мне эту честь? Тяжело сглатываю и смотрю на Машу. Она улыбается, плачет, дрожит. Все и сразу, и мне хочется подняться и рвануть к ней. Сжать в объятиях, поднять над землей, впиться в губы и потребовать положительный ответ. Но я упрямо стою, давая ей возможность выбрать и позволяя ожиданию размазать меня на части. – Ты… правда хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? – она делает маленький шаг ко мне. Затем еще один. – Сильнее, чем что бы то ни было, – киваю. Маша подходит ближе. Между нами теперь расстояние вытянутой руки. Я держу коробочку открытой. Достаю кольцо и протягиваю нимфе раскрытую ладонь. – Ты согласна? Она выдыхает и, издав непонятный звук, бросается мне на шею, обхватывая ее двумя руками и прижимаясь всем телом к моему торсу. Моя ладонь инстинктивно обвивает ее талию. Я поднимаю Машу выше, надеясь, что ее колени останутся целыми и невредимыми. – Да. Конечно, да, – она осыпает мелкими поцелуями мое лицо. – Я нашла кольцо в комоде еще полтора месяца назад, когда думала, куда мне сложить свои вещи, – признается Маша в порыве чувств. – И, господи, ты не представляешь, сколько мыслей я передумала за это время. – Я даже боюсь представить, каких, – качаю головой. Поднимаюсь вместе с ней на ноги, но не спешу отпускать. – Правильно, бойся, потому что женская инквизиция беспощадна даже к снам, – она гладит мою грудь. – Я люблю тебя, Артем, и, я стану твоей женой, если ты пообещаешь стать для меня лучшим мужем. – Клянусь, – надеваю кольцо на ее палец и наконец целую губы, по которым успел соскучиться. И вот так, на закате, мы символично завершаем прежний этап нашей жизни, провожая его тотальной радостью и искрящейся любовью. Я знаю, что впереди у нас еще много всего, но мы обязательно будем. Влюбленными, безумными, веселыми, затраханными до изнеможения, очарованными друг другом и непростительно счастливыми. Стоит только захотеть.