Глава 20

Игорь сидел на трибунах, соприкасаясь с Ринатой плечами, и рассматривал её руки, покоящиеся на коленях. Они практически не разговаривали со вчерашнего дня, когда она вылетела с катка и, не сказав никому ни слова, убежала в раздевалку. Он понимал, что она расстроена, но… но это уже слишком. Если она и дальше будет так остро реагировать на неудачи, они не смогут ничего добиться. Он, конечно, мог объяснить её состояние тем, что она хотела достойно выступить перед взглядами бывшего тренера и Бердникова, хотела им доказать что-то… Не вышло. И не вышло именно из-за этого чрезмерного желания. Хотя, стоит ли считать абсолютным провалом одну сорванную поддержку? Все-таки основную часть элементов они сделали, причем сделали довольно качественно. Да, до игр остается совсем немного времени, до чемпионата России и того меньше, но и тренируются они всего несколько месяцев. Неужели она этого не понимает?

Едва вечером они приехали домой, Рината молча поднялась в свою комнату и заперлась. Этот щелчок замка был для Игоря очередным кирпичиком в преграде, которую она методично выстраивала. Ужинал он в гордом одиночестве, вяло ковыряясь вилкой в тарелке с рисом и овощами. Запил еду несладким чаем и тоже отправился спать. А утром Рината, едва появившись на кухне, произнесла:

— Мы можем пораньше поехать в Новогорск?

— Зачем? — оторвавшись от созерцания темно-коричневых полосок на чашке с кофе, спросил он.

— На одиночниц хочу посмотреть. — Ипатова достала из холодильника йогурт и присела на стул напротив Игоря.

— Решила вернуться в одиночное? — покривил он губами, устремляя на нее тяжелый взгляд.

— С чего такие мысли?

— Не знаю. — Игорь, с шумом отодвинув стул, встал, выплеснул остатки кофе в раковину и поставил чашку рядом. — Собирайся, поехали, — бросил он и вышел из кухни.

Больше они не перекинулись ни словом. Ни когда ехали в машине, ни когда устроились на трибуне, чтобы посмотреть за тем, как одиночницы катают свою произвольную программу.

Рина сидела, будто каменная, и неотрывно смотрела на лед. Лишь пальцы, сцепленные в замок, иногда приходили в движение, впивались в светлую кожу кистей.

Она пыталась понять себя. Пыталась почувствовать, увидеть, услышать хоть что-то, что помогло бы ей в себе разобраться. Она чувствовала Игоря, сидящего на пластмассовом кресле совсем рядом, видела девушек, разминающихся на льду перед стартом прокатов, слышала отголоски разговоров, едва различимо доносящиеся до нее с противоположной стороны катка. Это президент Федерации общался с одним из тренеров. Его властный, жесткий, цепкий голос отдавался в её сознании эхом прошлого, того самого, которое ей так хотелось забыть, и одновременно с этим в котором она так хотела искупаться. Прошлое… Бесконечно счастливое и вместе с тем невероятно болезненное.

Она понимала, что вела себя после прокатов слишком эмоционально, вот только ничего не могла с собой поделать. Злость ворвалась в её душу вместе с неисполненной вчера поддержкой. Она буквально кожей ощущала, с какими снисходительными ухмылками все смотрели за их с Игорем прокатом. Да у них на лицах было написано: «Какая вам Олимпиада? Вы на внутрироссийских то соревнованиях не сможете никого обойти». И было стыдно и горько от мыслей, что они могут оказаться правы. Она сбежала. Не могла вынести этой обстановки, этих насмешливых взглядов. Чуть не снесла стоявшую на её пути Решетникову, пронеслась мимо Богославской. Хотелось закрыться. Запереться, зажать уши руками, абстрагироваться от всего. А еще до ужаса хотелось плакать. Просто сесть на скамейку, опустить голову и разреветься. И чтобы её обняли и успокоили. Но Рината знала, что никто не придет и не обнимет, потому что она так решила сама. Потому что она сама к себе никогда никого не подпустит. Никогда и никого. Даже Игоря, сидящего рядом. Она не имеет права к нему привыкать.

Рината вздохнула, плечо её теснее соприкоснулась с его плечом. От него исходило умиротворяющее тепло. Она снова выцепила из группы людей президента Федерации. Бердников улыбался, что-то объяснял, рассказывал. А Рине до боли в груди захотелось подойти к нему и сказать «спасибо». За то, что лишил её возможности улыбаться и быть рядом с людьми, не боясь боли от очередного предательства.

Произвольную программу одиночниц открывала светловолосая девушка. Волосы её были зачесаны в тугой пучок, а тренировочное черное платье делало её совсем прозрачной. Рина помнила эту фигуристку, когда-то она выиграла юниорский чемпионат мира. Спортсменка, тренирующаяся в Швейцарии. Когда-то о ней говорили, как о перспективной одиночнице, со временем способной блистать на мировых аренах. Елизавета Меркулова. От чемпионки мира среди юниоров осталась лишь серая тень. Она походила на бабочку, с крыльев которой стерли пыльцу… Рината болезненно поежилась, когда Лиза, взмыв в воздухе в тройном лутце, даже не успев сгруппироваться, упала. Через силу подняв себя, вновь зашла на прыжок. И снова неудачно. На этот раз падение было не таким страшным, но оттого, Рината была уверена, не менее болезненным. За всю произвольную программу чисто был выполнен лишь двойной аксель и два вращения, завораживающие красотой и изяществом исполнения. Вот только оценить их по достоинству на общем фоне было очень сложно. Застыв в финальной позе, Меркулова стойко дождалась окончания музыки, а затем, согнувшись, закрыла лицо руками, обтянутыми черными перчатками. Девушка доехала до борта, где дожидался её тренер. Он даже не подал ей чехлы, молча отошел в сторону, давая подопечной возможность уйти со льда. Её всю трясло, а тренер все так же, поджав губы, сверлил ее осуждающим взглядом. Рината невольно вспомнила, как когда-то, на одном из этапов юниорского гран-при, она сама так же стелилась по льду во время произвольной программы, и как крепко её потом сжимала в объятиях Богославская. Стиснув зубы, Рина с силой впилась в руку ноготками и выбросила ненужные воспоминания из мыслей. Все это было сплошной фальшью.

Она вдруг резко поднялась со своего места.

— Ты куда? — Игорь даже не надеялся на ответ, однако Рината-таки удостоила его взглядом:

— Пойду прогуляюсь, — сказала она, поправляя ворот куртки, и направилась к боковому проходу.

Спустившись вниз, она прошла под трибуны. Она видела, как Меркулова, накидывая на ходу олимпийку, спешно скрылась в этом же направлении несколькими минутами ранее, и была уверена, что сможет найти её в раздевалке. Рината сама не понимала, для чего ей искать эту девушку, ноги сами понесли её. После таких прокатов слабые духом заканчивают карьеру, и отчего то ей очень не хотелось, чтобы Лиза именно так и поступила.

Как Рина и предполагала, она нашла Лизу в раздевалке. Пропустив еще одну одиночницу, вошла и осмотрелась — Меркулова сидела в уголке, привалившись к стене. Она обнимала себя руками и прижималась щекой к шершавой поверхности. К удивлению, она не плакала, только смотрела перед собой, не моргая, и дышала неровно.

Рина опустилась рядом на скамейку. Заметив ее присутствие, Лиза тут же подобралась. Повернулась к ней, выпрямив спину. Рината выдавила улыбку.

— Я тебе, наверное, помешала.

— Разве что жалеть себя, — выговорила Меркулова, шмыгнув носом.

— Я видела твой прокат.

— Его прокатом то сложно назвать, — вяло мотнула она головой.

— У каждого спортсмена в жизни есть моменты, когда хочется опустить руки и перестать бороться. Не мне тебе давать советы, но ты просто знай, что только ты сама можешь изменить вектор своей жизни. Не думаю, что Бернаскони — единственный тренер, у которого ты могла бы тренироваться.

— Легко сказать…

— Твоя карьера только в твоих руках, и у тебя еще есть шанс все круто перевернуть, Лиза Меркулова. — Рината тронула ее за плечо, затем поднялась и направилась к выходу.

— Рината… — позвала её Лиза. Ипатова обернулась.

— Удачи вам сегодня.

— Спасибо, — кивнула Рина и вышла в коридор.

— На лед приглашаются участники второй разминки, — женщина в темно-синем пальто отложила микрофон в сторону и уселась на свое место перед бортом.

Рината выехала на каток первая и, не оборачиваясь на Игоря, поехала вперед. Слова, сказанные Меркуловой, в какой-то степени взбодрили и её саму. Она выбрала направление, в котором должна двигаться. Раз решила выступать в парах, значит, должна делать все от себя зависящее, чтобы выступать успешно. Она резко затормозила, растерла мышцы на ногах и оглянулась. Игорь разминал прыжки. Она подъехала к нему и тихо произнесла:

— Ты же понимаешь, что мы не должны сегодня повторить вчерашнее?

— Понимаю, — Крылов расстегнул олимпийку и стащил её с себя, оставаясь в темно-серой футболке. Рината невольно отметила, что серый цвет ему очень идет. Волосы его лезли в глаза, и она едва подавила в себе желание пригладить их.

— Прости за мое поведение. Вчера я была очень расстроена. Я виновата в срыве поддержки. Хотела показать все, что мы выучили за эти полгода, а получилось… — Она пожала плечами, — получилось, как всегда.

Игорь бросил взгляд к борту, где, сложив руки на груди, стоял Николай Петрович и смотрел на них с явным недовольством.

— Давай первую поддержку разомнем, иначе Савченко в нас дырку прожжет, — совсем невесело хмыкнул он, затем подъехал к тренеру, вручил олимпийку и вернулся к Ринате.

Поддержка, на удивление, была выполнена легко, за ней последовал каскад и выброс. Игорь чувствовал, что Рината спокойна, и это спокойствие передалось и ему. Их личные отношения должны оставаться личными и не переноситься на лед. И он очень надеялся, что вчерашний урок пойдет им на пользу, и на те же грабли они больше не наступят.

Прокат действительно получился не чета тому, что был накануне. Все элементы они выполнили чисто, на тот уровень, на который были готовы в данный момент. Но они были довольны. Рината после проката обняла Игоря, и сама оказалась в его объятиях. Они справились. А впереди… впереди предстояло много работы, осваивание более высоких уровней элементов, оттачивание программ и борьба за поездку на Олимпийские игры.

Ведомый лишь одним желанием — поскорее уехать с базы, Игорь отправился переодеваться. Дома его ждал теплый душ, ужин и… он очень надеялся, что их с Ринатой разногласия остались позади, и сегодняшний вечер они проведут в легкой и непринужденной обстановке.

Свежая рубашка, джинсы… Он сменил коньки на кроссовки и, закинул вещи в сумку и пошел к двери. Не склонная к общению, Рина никогда не задерживалась в раздевалке дольше, чем того требовала необходимость. А сегодня он особенно не хотел заставлять ее ждать. Но, как оказалось, она его вовсе не ждала.

Рината уже подходила к раздевалке, когда услышала позади себя бархатный, глубокий голос:

— Ты отлично смотришься в танго.

Обернулась и увидела остановившуюся примерно посередине молнии собачку застежки, широкие мужские плечи, самодовольную улыбку и голубые глаза с пляшущими в них смешинками. В общем, Максимилиана Самойлова собственной персоной.

— Спасибо, — довольно сухо ответила она и хотела пойти дальше, но Макс был явно не из тех мужчин, которые легко сдаются.

— Я серьезно, Рината. Твоему партнеру повезло. Пожалуй, он отхватил одну из самых красивых девчонок нашей тусовки. К тому же, до безобразия талантливую.

— Это вроде как ты мне комплимент сделал? — поддавшись его обаянию, Рина улыбнулась.

— Не вроде, а сделал, — Макс ответил ей точно такой же улыбкой.

Рината с интересом рассматривала его: мужественные, приятные черты лица, черные, едва вьющиеся волосы, твердый упрямый подбородок, чувственная линия губ. Вот тут уж природа точно не поскупилась… Он был высоким — выше Игоря сантиметров на пять, и Рина внезапно поняла, что при такой внушительной разнице в росте, на льду они с Алисой выглядят гармонично. Склонив голову на бок, она спросила:

— А твоя партнерша ни приревнует?

— У нас свободные отношения, — тут же ответил он, и Рина не смогла понять, шутит Макс или говорить серьезно.

— Даже так?

— А почему нет?

Усмехнувшись, она покачала головой. Наглый, самоуверенный тип, но, как ни странно, в его компании она чувствовала себя комфортно. Ей еще больше захотелось выяснить, что же все-таки произошло между ним и Игорем, но спрашивать она не стала. Уж лучше выведать все у Крылова, по меньшей мере, так будет честно. Макс был старше ее лет на пять, и когда-то эта разница казалась ей огромной. Сам он казался ей огромным, взрослым, теперь же все это как-то сгладилось. Господи, каким же ребенком она была в шестнадцать… Ребенком, у которого и друзей-то в сборной не было. Только бесконечные тренировки, корявая учеба и чьи-то выверенные амбициозные планы.

— Знаешь, — уголок губ Макса дрогнул, — мне всегда нравилось конкурировать с лучшими. И Алисе тоже. Так что…

— И не мечтай! — глядя ему в глаза, отрезала Рина. — В Сочи поедем мы.

Макс снова усмехнулся, Рината ответила ему соблазнительной улыбкой и хитрым взглядом.

— Только не за наш счет.

— Возможно.

— А ты мне нравишься все больше…

Рина тихонько засмеялась, серебристые искорки в ее глазах блеснули озорством.

— Пожалуй, и ты мне.

Услышав звук приближающихся шагов, Рината повернула голову и увидела Игоря. Волосы его были растрепаны, ремень сумки накинут на плечо. А вот выражение лица…

— Красивая у тебя партнерша, — со все той же усмешкой сказал Максимилиан, когда Игорь остановился рядом. Потом перевел взгляд на Рину, подмигнул ей и пошел в противоположную от катка сторону.

Игорь проводил его раздражённым взглядом, и только после того, как он скрылся за поворотом, медленно повернулся к Ипатовой. Рината стояла и, как ни в чем не бывало смотрела ему в глаза. Он продолжал молчать, и тут она не выдержала.

— Что? — взметнув брови вверх, спросила она.

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — вкрадчиво поинтересовался Игорь.

— Не понимаю, о чем ты, — кривовато усмехнулась Рината и сделала попытку пройти в раздевалку, однако Крылов, схватив её за локоть, грубо встряхнул. За эти два дня она истрепала ему столько нервов, что он больше не мог сдерживаться. Ладно её поведение вчера после прокатов, — это он еще хоть как-то мог понять, но… Он еще сильнее сжал её руку, отчего она поморщилась. — Отпусти меня! — прошипела Рина.

— Тебе вообще похер, с кем спать, я смотрю! — тем же тоном проговорил Игорь. Глаза Ринаты наполнились яростью, она замахнулась свободной рукой, но Игорь был проворнее и сильнее. Сжал её запястье и склонился к ней: — Одного меня тебе уже мало? К Самойлову полезла?

— А я тебе ничем не обязана, могу спать с кем захочу! — Она резко дернула руку, высвобождая её из хватки Крылова. — А Самойлов красавчик, — усмехнулась ему в лицо и выразительно посмотрела на его ладонь, все еще сжимающую её предплечье.

Игорь медленно разжал пальцы и опустил руку.

— До дома я доеду сама, — резко выговорила она и скрылась в раздевалке.

— Вали к чертям! — выкрикнул Игорь и, круто развернувшись, зашагал прочь. Она его бесила, она его раздражала, эта её кривая усмешка, эти её глаза, полные ледяного презрения… Да, Рината Ипатова умела делать людям больно.

Рина поставила последнюю вымытую тарелку в шкафчик над мойкой, выключила воду и вытерла руки полотенцем. Бросила быстрый взгляд на часы над кухонным столом и недовольно поджала губы. Было уже десять вечера, вернулась домой она в четыре, а Крылов все еще не появился. Рина устало опустилась на стул, бросила полотенце на стол рядом с собой и взяла в руки чашку с недопитым чаем. Это была уже четвертая чашка чая, которую она выпила в ожидании Игоря. Едва приехала домой, первым её желанием было собрать вещи и съехать из его квартиры — так сильно она была зла на него. На его слова. Но едва она вытащила сумку из шкафа, как вдруг поняла, что не сможет уехать. И даже гордость была послана к чертям, едва только начала голосить, что ноги её больше не будет в этой квартире. Нет.

В их отношениях что-то пошло не так, и причиной этому была она сама. И слова Крылова, брошенные перед раздевалкой, — это тоже результат её поведения. Да, она не понимала, что такого в паре слов, которыми они перекинулись с Самойловым в коридоре, но… Рината в голос застонала и опустила голову на деревянную поверхность стола. Ей были неприятны его слова. И даже больно от того, как он о ней думает. А теперь он, кажется, решил объявить ей бойкот и не появиться дома. А если он, злясь на неё, подумывает провести ночь в компании какой-нибудь… Рината резко вскинула голову. Пусть только попробует!

Встала, нашла в сумке, небрежно брошенной в коридоре, свой телефон и набрала номер Игоря. Слушая протяжные гудки, расхаживала по его просторной прихожей туда-обратно, пока наконец он не соизволил взять трубку.

— Ты где?

— Я не обязан перед тобой отчитываться. — Голос Игоря был приглушенным. — Но раз уж ты спросила — я остался на базе. Переночую здесь. Завтра сама доберешься. — На заднем плане послышался женский смех, и Игорь тут же отключился.

Рината так и стояла посреди квартиры, сжимая в руках телефон, да так крепко, что побелели костяшки пальцев. Внутри нее, медленно раскачиваясь, поднималась волна ярости. Да если он…

Недолго думая, она снова набрала номер Игоря, но на этот раз он даже не соизволил взять трубку. Нервно вышагивая по квартире, она кусала губы. Все происходящее ей очень не нравилось и больше всего не нравилось то, что повлиять на это она не могла. Значит так… Решил, что может сделать из нее дуру?! Ну уж нет! Она швырнула телефон на кухонный стол, на мгновение остановилась и, приняв решение, бросилась к лестнице.

Уже через пять минут она, одетая в тонкое кашемировое платье дымчато-серого цвета, выдвинула верхний ящик стоящей в коридоре тумбочки. Деньги на текущие расходы, как обычно, лежали в дальнем углу, и Рина, не стесняясь, отправила в сумочку все, что там было. Накинула короткую джинсовую куртку и, вспомнив про мобильный, вернулась на кухню. Оставалось только вызвать такси…

Второй раз за этот день Рината шла к зданию центра подготовки в Новогорске. Второй раз она остановилась возле входа, но если днем она сделала это для того, чтобы подождать Игоря, то теперь достала мобильный и набрала его номер. Площадку перед дверью освещал желтоватый свет круглого фонаря, на асфальте лежали зловещие тени, все звуки казались неестественно громкими и пугающими. Она не знала, что будет делать, если он снова не возьмет трубку. Знала только, что что-нибудь обязательно сделает и что для них обоих будет лучше, если он не станет ее игнорировать. Длинные гудки сменились механическим голосом, предлагающим оставить абоненту сообщение после сигнала, и она, с раздражением сбросив вызов, набрала номер еще раз. И еще. С четвертого раза Игорь все-таки ответил, но, судя по его тону, слышать ее был вовсе не рад.

— Если ты не скажешь мне номер своей комнаты, я перебужу всю базу, — без предисловий выдала Рината и, не услышав ответа, с ехидством добавила: — Учти, я не поленюсь открыть каждую дверь. И, может быть, где-нибудь мне понравится так, что я решу остаться и заночевать.

— Четырнадцатая, — неохотно прозвучало в телефоне после долгой паузы.

Больше ничего не сказав, Рината сбросила вызов и дернула на себя дверь, но та оказалась запертой. Прохладный ветер ночи раннего сентября задул по ногам, проник под подол платья. Рина выругалась и громко постучала. Не дождавшись ответа, постучала еще раз, попутно осматриваясь в поисках звонка и с досадой думая о том, что, если чертова вахтерша не откроет ей, придется снова звонить Крылову. В последний раз, когда она смотрела на время, была почти полночь…

Сделав глубокий вдох, она отступила на шаг назад и почти сразу заметила что-то похожее на кнопку. Нажала и стала ждать. Через десяток секунд из динамика раздался сонный мужской голос.

— Рината Ипатова, — грубо ответила Рина на вопрос о том, кто она такая и что ей здесь надо, заданный в чуть более тактичной форме. — Сверьтесь со своими списками. И побыстрее. Не думаю, что президенту Федерации понравится, если я околею, пока вы там копаетесь.

В динамике раздалось недоброе ворчание, на которое Рине, собственно, было плевать, а еще через несколько секунд дверь перед ней открылась. Рината увидела щуплого мужичка в простеньких очках, смотревшего на нее с подозрением и интересом.

— Может, вы, наконец, пропустите меня внутрь? — язвительно осведомилась она, сунув ему в руки паспорт.

В коридоре жилого крыла горело несколько ночных светильников. Рина мазнула взглядом по табличке на очередной двери и пошла дальше. Из некоторых комнат все еще слышались приглушенные голоса, но что-то подсказывало ей, что большинство постояльцев исправно соблюдает режим.

Она дошла до нужной двери и без раздумий нажала на ручку. Если Игорь не один — его проблемы. Изображать из себя пушистую кошечку она не намеревалась, так что…

Дверь оказалась незапертой. Рина не знала, ждал ли Игорь ее или не позаботился закрыть комнату за кем-то, и, стоило ей об этом подумать, раздражение рассыпалось в душе огненными искрами. Хотелось выплеснуть это все, ткнуть ему в грудь пальцем, хотелось, чтобы он уяснил, что она не та, с которой можно вот так… так… Она и сама не знала как, но только не так, как поступил он этим вечером.

Захлопываясь, дверь с силой ударилась о косяк. Рината, не снимая туфель, прошла внутрь и, едва переступила порог, наткнулась на колючий взгляд. В комнате стояли три постели, но две из них пустовали. Похоже, прошлой ночью ими никто не пользовался, да и сегодня — тоже. Осмотревшись, она остановила взгляд на Игоре. Лицо его покрывала легкая щетина, и от этого черты казались более жесткими, мрачными. Он сидел на постели и смотрел на нее снизу в верх, но с такой подчеркнутой снисходительностью, что Ринате захотелось плюнуть в него. Вся это его небрежность, прядь волос, падающая на лоб, оголенный торс и расстегнутая пуговица джинсов…

Она вспомнила женский смех, прозвучавший в трубке фоном его голосу, его нежелание разговаривать с ней, сухое безразличие его слов. Нет, она и не забывала, просто это вдруг снова ожило, как будто случилось только что. Но внезапно Рина поняла, что не хочет выяснять отношения, не хочет криков, не хочет ничего из того, чего хотела еще совсем недавно. Она хочет другого: она хочет, чтобы он не видел никого, кроме нее, чтобы в сравнении с ней для него меркла каждая, чтобы каждая другая стала для него лишь жалким суррогатом. Да, она хочет именно этого!

Ремешок сумочки скользнул по руке и бесшумной змейкой свился у каблука. Держа Игоря взглядом, Рината сняла джинсовку вначале с одного плеча, потом с другого, и скинула ее на пол. Собрала пальцами подол платья и потянула тонкий кашемир вверх. Не медленно, вовсе не собираясь превращать действо в эротическое соблазнение, но и не столь быстро, как бы ей того хотелось. И если он еще хоть когда-нибудь захочет посадить рядом с собой хихикающую девицу… Что же… Пусть вначале вспомнит, как мягкий подол обнажает ее бедра.

Сталь серых глаз колола ее. Он сидел, не двигаясь, не пытаясь дотронуться до нее или сделать хоть одно движение навстречу, и это злило. И заводило. Скомкав платье, она швырнула его ему в лицо, но Игорь ловко поймал комок и кинул рядом с собой так, словно это была простая тряпка, а не вещица от модного дизайнера, которую он сам купил пару недель назад. От платья исходил легкий запах духов с нотками жасмина и зеленого чая, Рина стояла в одних лишь чулках и кружевных трусиках, прозрачных до такой степени, что он мог разглядеть все до мельчайшей детали. По скулам его заходили желваки, джинсы, и без того натянувшиеся в паху при ее появлении, стали совсем тесными. Ее бесконечные ноги, черные лодочки туфель… От мысли, что она как-то добиралась сюда, добиралась совершенно одна, у него сжались кулаки, а на скулах заходили желваки. Он представил ее голые колени и взгляды, которые, несомненно, бросал на нее сидящий за рулем хмырь, представил ее аристократичный профиль и губы, изогнутые в кривой саркастической усмешке. И маленькую грудь с торчащими сосками под шерстью платья. Черт… Не сдержавшись, Игорь вскочил с постели и, не успела Рина опомнится, сгреб ее, смял, сжимая локти, плечи. Развернул к себе спиной и грубо толкнул к кровати. Чего она добивается, эта пришелица из какого-то недоступного ему гребанного мира?! Как же она его достала…

Волосы взметнулись в воздух и беспорядочно упали на спину, плечи, лицо. Рината уперлась ладонями в матрац и тут же почувствовала горячие губы между лопатками, выше, по позвонкам. Хотела подняться, но властная ладонь надавила на спину, заставляя покориться воле более сильного. Одна туфля слетела, каблук второй подвернулся, когда Игорь больно сжал ее ягодицы, и она попыталась оттолкнуть его.

— Сама виновата, — просипел он, и от этих сиплых ноток, обещающих многое, по ее телу прокатилась жаркая чувственная волна.

Раздался жалобный треск рвущегося шелка. Игорь сгреб в кулак тяжелые длинные пряди ее волос, накрутил на руку и жестко дернул, заставляя Рину поморщиться. Было и больно, и сладко, и волнительно. И она, наверное, могла бы испугаться, если бы от всей этой его грубости внизу ее живота все не скручивалось такими остро-сладкими спазмами. Она громко, протяжно застонала, облизнула губы и слегка выгнулась в спине, когда он дернул ее еще раз. Скинула вторую туфлю. Мужская ладонь довольно ощутимо опустилась на ее левую ягодицу, губы прижались к незащищенному изгибу шеи. Она снова застонала, и Игорь грязно, очень нецензурно выругался. Спустил джинсы, белье и одним размашистым, сильным движением сделал ее своей. Своей, по крайней мере, на эту ночь…

Кровать была узкой, но Ринате нравилось лежать, тесно прижавшись спиной к горячей мужской груди. Всю ее, от макушки до самых кончиков пальцев, окутывала блаженная расслабленность. Хотелось в душ, но для этого пришлось бы покинуть сильные руки и встать с постели, а вставать она не собиралась. Да и, судя по тому, как крепко обнимал ее Игорь, он тоже вовсе не хотел, чтобы она уходила. Вздохнув, Рината пошевелилась и, когда он отпустил ее ровно на столько, чтобы она могла перевернуться, легла к нему лицом. Внимательно посмотрела в глаза. Взгляд его потеплел, но почему-то Рине казалось, что еще немного, и в нем снова появится стальной блеск. Он чего-то ждал от нее, и хоть она не очень понимала, чего именно, в сердце привычно шевельнулось чувство вины.

— Прости меня, — выговорила она.

— За что?

— Не знаю… За сегодня. И за вчера.

Может быть, он хотел услышать что-то другое. Может быть, ему было этого мало, может, ему нужны были слова… Много слов, куда больше, чем было у нее. И все же он вздохнул, погладил ее по голове, двумя пальцами легко и чувственно провел сзади по шее и вниз по позвоночнику, почти до самой поясницы. Поцеловал ее в лоб.

— Ты тоже меня прости.

— А тебя за что? — улыбнулась Рината, чувствуя, как между ними тает напряжение.

— За то, что лишнего тебе наговорил. Насчет Самойлова.

— Прощаю. — Она поцеловала его неспешно, касаясь кончиками пальцев щетинистой скулы. — Вы с ним что-то не поделили?

— С чего ты взяла?

— На друзей вы походите слабовато. — Рина почувствовала его ладонь на своих ягодицах и в ответ стала водить пальцем по шелковой дорожке волос, ведущей от его пупка вниз.

Шумно вдохнув, Игорь сжал одну ягодичку, а потом слегка шлепнул. Рина тихонько засмеялась, но пальчик не убрала, напротив, присоединила к нему второй, а затем и третий. Теперь она уже без стеснения гладила его по животу и, судя по хитрому выражению личика, Игорь подозревал, планировала нечто более изощренное.

— Думаю, он просто мне завидует, — хрипло ответил он, перехватывая ее руку, уже устремившуюся ниже. Кажется, он снова хотел эту хрустальную принцессу с самыми синими на свете глазами, и она была вовсе не против.

— Чему? — Рината мягко высвободила кисть.

— Тому, что у меня самая прекрасная партнерша, — шепнул он ей на ушко. — Самая красивая и самая талантливая.

От его голоса у Ринаты мурашки по спине пробежали. И вроде бы днем Макс сказал ей почти то же самое, но сейчас, когда те же слова она услышала от Игоря, прозвучали они совсем иначе. Иначе для нее. Он такой… Такой близкий. А она… Она холодная льдышка без чувств. Она снова ощутила укол вины. И ей еще сильнее захотелось дать ему хотя бы что-то. Хотя бы то, что она могла ему дать.