Глава 19

Перемена в отношениях подопечных не укрылась от глаз Савченко. Как тут не заметить хитрые взгляды, бросаемые Риной на Игоря и его к ней прикосновения, непредусмотренные ни планом тренировки, ни программами. Даже новичок бы понял, что это уже ни нечто безличностное, а уж Николай Петрович и подавно. С одной стороны, это было плюсом — и короткая и произвольная программы заиграли новыми красками, стали еще ярче, что не могло его не радовать, но с другой, зная характер обоих, он понимал, что если вдруг наступит разлад, то в первую очередь это отразится на катании. Но что он мог поделать? Какой смысл что-то объяснять, если в дело вмешиваются чувства? Уж за свою тренерскую жизнь он чего только ни насмотрелся…

За постоянными тренировками все они не заметили, как наступил день «x» — контрольные прокаты на подмосковной базе в Новогорске.

Помимо фигуристов, входящих в сборную России, сюда приехали и те, кто имел все шансы в эту самую сборную попасть. На ближайшие три дня в распоряжение спортсменов и их тренеров предоставлялись двух и трехместные комнаты, тренажерный зал и лед. Начало сезона. Мечты, амбиции, надежды…

Расписание прокатов было составлено просто, с расчетом на максимальный результат. В первый день фигуристам предстояло показать специалистам короткие программы, во второй — произвольные, ну а в третий было назначено общее собрание с объявлением новостей, улаживанием организационных моментов, разбором полетов, обсуждением подвижек в тенденциях и других мелочей, в итоге способных повлиять на конечный результат выступлений.

Для некоторых ребят прокаты были, ко всему прочему, еще одной возможностью встретиться после межсезонья, поделиться впечатлениями об отпуске, провести несколько дней в хорошей компании. Однако Рината и Игорь приняли решение на базе не оставаться, а после каждых прокатов уезжать домой. И решение это, возможно, было первым решением, которое они приняли единодушно, без споров и препирательств. Делить комнату с кем-то, помимо Рины, Крылов не желал, а смешанные номера на базе, к великому его сожалению, не предусматривались. Можно было, конечно, попытаться с кем-нибудь договориться, вот только отношения с товарищами по сборной у Игоря ладились не очень, да и не хотелось ему лишних разговоров. К его удивлению, Рината оказалась с ним абсолютно согласна и даже как будто с облегчением выдохнула.

— Не готова я к общению, — только и ответила она на его пристальный взгляд. — Не хочу.

На базу Игорь и Рината прибыли одними из первых. Николай Петрович отзвонился и предупредил, что задерживается в Москве и приедет только к самому началу прокатов.

Остановившись перед новеньким, недавно построенным комплексом подготовки спортсменов сборной России, Игорь повернулся к Рине. Та сидела, вжавшись в сиденье, белая как мел, и что-то шептала себе под нос, лихорадочно сжимая ремень безопасности.

Он понимал, как сильно она переживает. От одного осознания того факта, что сегодня они впервые выйдут на лед как пара, у него и самого все внутри вздрагивало. Пусть это еще не полноценный старт, но уже и не тренировка на родном катке под присмотром собственного тренера. Первая встреча с судьями, с наставниками других пар. Первая встреча с соперниками, такими же жадными до побед, как и они. Первое впечатление, от которого зависит очень многое. Помимо них на контрольные прокаты были приглашены еще пять пар, включая действующих чемпионов мира — Аню Титову и Матвея Князева, а также второй номер сборной — чуть менее техничных и все же очень сильных фигуристов — Ольгу Максакову и Ивана Устинова. Остальные пары были молодыми и еще не успели себя зарекомендовать, но имели большие перспективы на дальнейшее спортивное будущее. И Игорь понимал, что им придется бороться не только с учениками Богославской, но даже с теми же Самойловым и Решетниковой, потому как они — парники, хоть и новоделы, а вот они с Ринатой… У них были две прекрасно поставленные Новиковым программы. За последние три недели этот ее дружок не вылезал с катка, продолжая отшлифовывать каждое их движение на льду, каждый жест, каждый взгляд. Имелось у Артёма одно ценное качество — он был перфекционистом. Хотел, чтобы у них были самые оригинальные программы и, кажется, смог этого добиться. Что же до элементов, — Рината восстановила тройной лутц, и они вставили его в короткую программу. В произвольной все еще стоял каскад тройной лутц-двойной тулуп, с перспективой к первым соревнованиям превратиться в тройной. А вот поддержки были их самым слабым местом. Держа Ринату над собой, Игорь чувствовал, как она напряжена. Вся она натягивалась, застывала, каменела. Он чувствовал ее тревогу, протест всего ее существа, ее сознания. И все же она перебарывала себя, не оставляя ничего, кроме холодной решимости, и уверенно шла на элемент.

Игорь посмотрел на Ринату и провел ладонью по её плечу. Она повернулась, и, поджав губы, выдохнула, будто пытаясь прогнать оцепенение.

— Нервничаешь?

— Еще чего, — бросила она и открыла дверь машины. А когда Игорь тоже выбрался на улицу, остановила на нем цепкий взгляд и с кривой усмешкой добавила: — У меня коленки трясутся.

Крылов обошел автомобиль, открыл багажник и вытащил сумки. Поставил их на асфальт и только после этого обернулся на Ринату:

— Если не навернемся на навороченной дорожке шагов, которую нам поставил твой дружок, с остальным справимся на раз-два. — Он расплылся в широкой улыбке. Затем потянул Рину за руку.

Она покорно поддалась и спустя мгновение оказалась в его объятиях. Его руки нежно поглаживали её спину, стук его сердца успокаивал. Рядом с ним она чувствовала себя нужной. Игорь заправил темную прядку волос ей за ушко и коснулся губами виска.

— Мы со всем справимся, Рината. Чтобы ни произошло, ты помни — мы вдвоем. Я рядом, с тобой.

Рина без слов еще крепче прижалась к Игорю и, прикрыв глаза, прерывисто вздохнула. Она так боялась зарождающегося внутри тепла… А еще это чувство защищенности, вспыхивающее каждый раз, когда он рядом, оно порождало еще больший страх.

— Конечно справимся, — Рината выбралась из его объятий и сделала шаг назад.

Практически сразу внимание её привлекла черная Ауди, припарковавшаяся метрах в десяти от них. Из салона выбрался высокий темноволосый мужчина. Присмотревшись внимательнее, Рина узнала в нем Максимилиана Самойлова. Обойдя автомобиль, он открыл пассажирскую дверь и помог выбраться миниатюрной девушке в короткой джинсовой юбке. Задержал на её талии руку немного дольше, чем того требовалось, а затем и вовсе, едва отпустив от себя, ущипнул за пятую точку и нахально ухмыльнулся. До недавнего времени Рината понятия не имела, кто такая Алиса Решетникова. Так, слышала что-то краем уха, да и только. Вроде бы давным-давно была у нее какая-то неприятная история с первым партнером, а может, и не у нее… В парах всегда так — кто-то от кого-то уходит, кто-то куда-то переходит… Алиса обернулась, хлопнула Максимилиана по руке, но это ничуть его не смутило. Он, продолжая улыбаться, забрал из машины сумки и, перекинув через плечо, отправился прямиком ко входу. Его партнерша, ускорив шаг, быстро поравнялась с ним и пошла рядом.

По взгляду, брошенному Игорем в сторону Самойлова, Рината поняла, что эти двое уже знакомы. А уж когда, проходя мимо них, Максимилиан сузил глаза, сомнений в этом не осталось вовсе. И, судя по всему, добрым их знакомство назвать было нельзя.

Крылов проводил взглядом пару и снова посмотрел на Ринату. Она все так же смотрела в сторону входа, немного нахмурив лоб и поджав губы. Он понимал, о чем она думает. Тот редкий случай, когда он понимал её мысли. Эти двое были их прямыми конкурентами за третье место в сборной и, следовательно, за заветную путевку в Сочи. Вряд ли сходу они с Ринатой смогут обойти вторую пару, не говоря уж о Титовой с Князевым. Их ждал сложный путь, который начинался прямо здесь и сейчас, в стенах этой базы, и Игорь знал, что ни за что не отступит от поставленных целей. Слишком многое он принес в жертву этому моменту. Будь у Самойлова хоть трижды самая замечательная партнерша, будь у Максаковой самый сильный партнер, а у Титовой с Князевым один из лучших тренеров, они с Ринатой докажут, что достойны поехать на Олимпиаду. Ну а там… а там победит сильнейший. Ни у одной из пар не было опыта выступления на Олимпийских играх, а у них с Ринатой был. Пусть и не совсем удачный, даже сказать — совсем неудачный. Но это тоже опыт, и опыт бесценный.

— Пойдем? — Игорь уверенно взял Рину за руку.

Она молча кивнула и, коротко выдохнув, крепко сжала его ладонь. Он подхватил сумки во вторую руку, и они отправились ко входу с твердой решимостью показать всем, чего они добились за это время.

Внутри было совсем тихо. На вахте женщина средних лет указала им в сторону лестницы и снова погрузилась в чтение журнала. Игорь и Рина поднялись на второй этаж, где и располагался каток. На льду разминалась всего одна пара. И все бы ничего, если бы у бортика за тренировкой своих спортсменов не наблюдала Богославская.

— Куда же без неё, — прошипела Рината и, незамеченная бывшим тренером, ушла в раздевалку.

Игорь в растерянности остановился, не зная, то ли идти за Ринкой, то ли оставить её одну и не накручивать лишний раз, вынуждая отвечать на вопросы. И так взвинченная дальше некуда. Утром и слова не сказала. И ему хватило одного её взгляда, мимолетом брошенного в его сторону, чтобы понять — разговаривать нужно сегодня как можно меньше.

— Эх, — вздохнул Крылов и направился к Богославской.

— Добрый день, Алла Львовна. — Игорь остановился рядом с тренером.

— Игорь! — Она, казалось, была искренне рада его видеть. Но радость на её лице быстро сменилась тревогой. Алла огляделась по сторонам.

— Она в раздевалке, — успокоил её Крылов.

— Понятно, — Богославская снова глянула на лед. Брови её сошлись на переносице: — Анна! Вращения недодержала! Заново! — Низенькая брюнетка зло фыркнула, но подчинилась. Её партнер покорно ждал, когда она подъедет к нему и возьмет за руку. Когда пара правильно выполнила элемент, Алла отпустила их со льда и снова обратилась к Крылову: — Как у тебя дела?

— Тренируемся, тренируемся… — Игорь смешно наморщил лоб. — Ринатка, конечно, тот еще подарочек, но раз я до сих пор жив, значит, мы идем в правильном направлении. А Вы как? Слышал, у Вас со здоровьем проблемы?

— Да, — махнула рукой Алла. — Давление подскочило, ерунда. Знаешь, Игорь… Я очень рада, что вы с Риной теперь вместе. Вы — два очень талантливых спортсмена и достойны друг друга.

— Вы правда считаете меня талантливым? — удивился Игорь. Богославская никогда его не хвалила. Даже в детстве.

— Конечно. — В ее серых глазах отражалась улыбка. — Думаешь, иначе я бы возилась с тобой те три года? Ты был хоть и маленьким, но уже тогда я видела в тебе огромный потенциал. Характер у тебя правда… — Она красноречиво посмотрела на Игоря и улыбнулась.

— А вот за это хочу попросить прощения, Алла Львовна. Я был… эм… слишком избалованным любовью своей матери. Она мне днем и ночью твердила, что я рожден стать королем льда. Вот и отложилось в голове.

— И если бы не это, давно бы им стал, — покачала головой Богославская.

Игорь смотрел на неё и не мог отделаться от мысли, что эта добрая, отзывчивая и справедливая женщина с невероятно красивыми мягкими чертами лица просто не может никого обидеть. Да, она может быть жесткой, когда это необходимо, она может быть строгой и требовательной, но никак не подлой предательницей, какой рисует её Рината. И скорее сама Рина могла причинить ей зло. Есть в ней какая-то необъяснимая жестокость. Она умеет ненавидеть, да так, что все вокруг покрывается инеем. И Алла, как противопоставление ей… Да, он не знал Богославскую настолько хорошо, чтобы с уверенностью говорить о её характере, но разве глаза способны врать? А в глазах у этой женщины застыла смертельная усталость… Даже сейчас, когда она улыбалась, она казалась Игорю несчастной.

— Знаете, Алла Львовна, давно хотел сказать Вам спасибо. Ваши тренировки дали мне базу, с которой я смог и дальше идти по нарастающей, а позже заявить о себе во взрослом спорте.

— Николай Петрович дал тебе намного больше. Он подарил тебе чувство льда. Я много раз видела тебя на соревнованиях. Катаясь, ты сливаешься с ним, погружаешься в свои ощущения. Не многим это дается.

— Зато вы мне Ринку подарили! — заявил Крылов. При упоминании партнерши взгляд его потеплел. — Она бриллиант.

— Бриллиант… — тихонько подтвердила Алла. — Береги её.

— Не сомневайтесь.

Дверь раздевалки громко хлопнула, отвлекая их от разговора. Ипатова, облаченная в тренировочную форму, подошла к ним и, смерив Богославскую ледяным взглядом, зло гаркнула на Игоря:

— Ты переодеваться собираешься?! Или так и будешь торчать тут? Мы сюда кататься или трепаться приехали?!

— Рината… — опешив от ее тона, Игорь замешкался. Даже не сообразил, что ответить.

— Чего?! — точно такой же взгляд, как секундами ранее, только теперь обращенный к нему.

— Ничего! — прошипел Крылов и ушел в раздевалку.

Ипатова открыла дверку борта и сделала шаг на каток.

— Рината, — теплая ладонь коснулась её запястья.

Рина резко обернулась, стиснув зубы.

— Что? — грубо спросила она, получая какое-то болезненное садистское наслаждение от выражения боли в глазах бывшего тренера.

— Ничего, — та опустила голову и убрала руку.

Скривив губы в презрительной усмешке, Рината выехала на лед.

Савченко появился спустя полчаса. Его подопечные, волком глядя друг на друга, разминались перед стартом прокатов. Помимо них на льду были еще три пары.

Рината издалека наблюдала за судейским мостиком, где туда-сюда важно расхаживал президент Федерации, облаченный в черное драповое пальто. Он остановился рядом с Богославской, что-то сказал ей, потом к ним присоединился Николай Петрович и Евгений Миронов — еще довольно молодой тренер Самойлова и Решетниковой, которые только что пронеслись мимо.

— Шею не свернешь? — Крылов затормозил рядом и схватил Рину за локоть.

— Не сверну, — нехотя оторвав взгляд от бортика, она отчужденно уставилась на партнера. Они отъехали в сторону, чтобы не мешать остальным парам разминаться.

— Рин, почему ты себя так ведешь? — спросил Игорь.

— Как? — не глядя на него, Рината сложила руки на груди и сосредоточила взгляд на противоположной стороне борта,

— Бросаешься на всех! Ладно, Богославская, которая смотрит на тебя как затравленная собака и шелохнуться боится в твоем присутствии. Ладно, Бердников. Это твоя личная ненависть. Туда я не лезу. Но что тебе сделал я, что ты срываешься на мне? Я тебе не груша для битья. И орать на себя не позволю. Заруби себе это на носу! — зло выговорил Крылов.

— А ты мне не указывай! — огрызнулась Рина. — Ты мне никто, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне!

— М-м-м, — жестко усмехнулся Игорь, чувствуя себя полнейшим идиотом. Он правда думал, что, если они спят вместе, он станет для неё кем-то большим, чем просто партнер по паре? Вот так ему и надо, чтобы впредь не расслаблялся и не питал иллюзий. — Хорошо, больше не буду, — коротко кивнул он и отъехал на другую половину катка.

— Ринатик, привет! — словно сквозь туман донесся до Ипатовой приторно-сладкий голос. Её аж перекорежило.

Рядом с ней стояла Титова и широко улыбалась.

— Привет, Ань, — будто хотела отмахнуться, поздоровалась Рина, взглядом все еще не отпуская Крылова. Не то, чтобы она испытывала угрызения совести, но было неприятно от его резких слов.

— Не ожидала снова тебя увидеть. Ты так внезапно появилась, — защебетала Аня, — всех переполошила…

Рината нехотя оторвала взгляд от Игоря и посмотрела на нее. Когда-то эта невысокая девушка с волосами цвета черного кофе была её единственной подругой. Они вместе жили в школе-интернате, вместе тренировались, вместе добивались первых успехов… Только Аня с десяти лет встала в пару с Матвеем, а Рината всегда видела себя лишь одиночницей. Считала, что лед должен принадлежать ей одной. Таким образом, у них никогда не было соперничества. Они просто дружили. А теперь… Возможно, Рината и не столь хорошо умела разбираться в людях, но сейчас в глазах Титовой не видела ничего, кроме недовольства и какой-то снисходительности, что ли… Рина едва заметно улыбнулась. Бывшая подружка её всерьез не воспринимает. Что же, её право.

— Кто бы мог подумать, что ты будешь кататься в паре. Да еще с Крыловым, — натянув на лицо фальшивую улыбку, продолжала свой монолог Аня. — Я-то думала, ты всегда будешь одиноч…

— А стала парницей, — резко оборвала её Рината и наградила тяжелым взглядом. — И теперь мы с тобой соперницы, — подтвердила она и поехала прочь.

Игорю иногда казалось, что у него не одна, а две партнерши. Или что у Ринаты раздвоение личности. Еще час назад она доверчиво льнула к нему, говорила, как переживает, а теперь закрылась, отгородилась ледяной стеной и не подпускает к себе. Разминочными шагами он проехался вдоль борта, затем разогнался и хотел зайти на лутц, но в последний момент боковым зрением увидел несущуюся прямо на него Решетникову. Успел затормозить, но столкновения избежать не удалось. Алиса упала и схватилась за лодыжку. Тут же, словно коршун, подлетел Самойлов и со всей дури толкнул Игоря в грудь.

— Ты чего творишь, придурок?! — заорал он. — Мало было тебе в прошлый раз?!

— Руки убери! — Крылов в долгу не остался и грубо скинул руки Макса. Затем гневно выговорил: — За партнершей своей лучше следи, она или слепая, или тупая, раз несется на человека, заходящего на прыжок!

— Ты…

— Прекратить! — Это был зычный голос президента. Все как по команде обернулись к борту. — Вы сюда отношения выяснять приехали или на прокаты? Даю вам минуту, чтобы определиться и решить для себя — либо вы катаетесь и ведете себя как профессионалы, либо проваливаете отсюда с концами.

— Макс, хватит, это я виновата. — Алиса поднялась и потянула партнера за руку, призывая продолжить раскатку. — Игорь, извини, — посмотрев на него, она выдавила слабую улыбку.

— Ты меня тоже, — примирительно кивнул Крылов, смерил Самойлова злым взглядом и повернулся, чтобы отъехать на безопасное расстояние, но тут же практически наткнулся на остановившуюся позади Ринату. Взгляды их встретились.

— Ты в порядке? — наконец нарушила она молчание.

— В порядке. — Он взял ее за руку и потянул за собой.

— Прости. — Она должна была сказать. — Я сама не своя сегодня.

— Забудь. Кто я такой, чтобы ты просила у меня прощения? Так, всего лишь временный партнер. Выступим на Олимпийских играх и разбежимся.

В нем говорила обида. Рината знала этот отстраненный тон и понимала, что перегнула палку. Но нужных слов не находилось, и поэтому она только пожала плечами. Он может думать, что хочет.

— «Разминка закончена. На лед приглашаются Анна Титова и Матвей Князев», — прозвучавший из динамиков голос призвал разминавшихся фигуристов уйти со льда.

Пары катали в тренировочных костюмах еще совсем сырые программы, однако специалисты уже сейчас могли отметить какие-то нюансы, например, посоветовать изменить определенную часть программы или доработать элемент в соответствии с правилами. Эстетичность и техническая грамотность поддержек, расстановка прыжков, выбросов и тодесов, соответствие музыки и образов… И, что немаловажно — возможность прокатать программы вне родного льда, почувствовать их в непривычной обстановке, при зрителях. Ведь порой случалось и такое, что программы, на домашнем катке создающие неплохое впечатление, на поверку оказывались весьма посредственными. Вполне возможно, что и теперь кому-то придется в срочном порядке делать новую постановку… или возвращаться к старой, прошлогодней, и катать ее второй сезон подряд.

Рината и Игорь как воды в рот набрали. Дожидаясь своего выхода, они игнорировали всех, кто к ним подходил. Разве что Крылов угрюмо кивал в ответ на приветствия знакомых.

Николай Петрович чувствовал, что добром эта их история не закончится. Ни он, ни она не готовы к серьезным отношениям. А уж об умении разграничивать личную жизнь и работу говорить не приходится. Вспыльчивые, амбициозные, незрелые…

Спортсменами, показывающими свою короткую программу перед Игорем и Риной, оказались Самойлов и его партнерша, так что у бортика пары снова встретились. Но то ли свое действие возымело внушение президента Федерации, то ли что-то еще, на этот раз обошлось без инцидентов. Максимилиан и Алиса тут же подошли к своему тренеру, Игорь и Рина же, под пожелания удачи от Савченко, вышли на лед в решимости уже сейчас дать всем понять кто они и зачем сюда приехали.

Танго… Чем дольше они выкатывали эту программу, тем больше Ринате нравился ее образ. Прежде она и представить себя не могла этакой горячей испанкой — страстной, временами порывистой, временами экспрессивной, а порой покорной властным мужским рукам. Но музыка вела за собой, подсказывая, направляя, обнажая чувства. Поначалу Рина не давала ей проникнуть глубже, чем сама того хотела, не позволяла себе лишнего, держала себя, и все шло как-то не так. Те же элементы, шаги, повороты, но какие-то штампованные, не несущие в себе ничего, кроме технической составляющей.

Сейчас же, после работы с Артёмом, это было уже совершенно другое танго. И Рина чувствовала себя в нем совершенно по-другому. Для полноты образов не хватало разве что костюмов, но пока приходилось довольствоваться повседневной тренировочной формой. Брюки Игоря были уже готовы, а вот рубашку пришлось перекраивать, а последняя примерка показала, что и Ринино платье требует доработки.

Странное это было чувство… Рина взмыла в воздух и, выкрутив три оборота, коснулась лезвием льда. Для первого официального проката неплохо, и все же приземление ей не понравилось. Неплохо это вовсе не то, для чего она уже несколько месяцев не вылезает с катка, для чего она заглянула в прошлое, для чего она встала в пару с… Рина пересеклась взглядом с Крыловым. Глаза его блестели сталью, по скулам разве что желваки не ходили. И чем он, спрашивается, недоволен?! Сам чего-то себе придумал, сам себя в этом убедил, а она что, должна оправдываться?! Шаг, другой, третий… Они разъехались по разным концам катка, но уже через пару широких подсечек встретились в центре. Его руки на ее талии, два оборота в воздухе и отличное завершение элемента. Уже совсем скоро эта двойная подкрутка станет тройной. Они уже не раз делали ее на тренировке, но в программу сегодня решили не вставлять. Грязный элемент мог испортить не только впечатление от проката и, как следствие, пары, но и настроение. Последнее, впрочем, скатилось в глубокий минус и без подкрута. Следуя постановке, Игорь поймал Рину за руку, дернул на себя. И снова жесткие черты его лица, упрямый квадратный подбородок, сжатые в тонкую линию губы. Нашелся тут обиженный… Рина выдернула руку и отъехала на несколько метров для захода на поддержку. Тело ее уже привычно напряглось, нервы натянулись. Она понимала, что высокие зрелищные поддержки — едва ли ни основная изюминка парного катания, и во многом именно это придавало ей решимости. Она должна быть лучшей. Так уж повелось с детства и теперь, в двадцать лет, поделать с этим она уже ничего не могла.

Конек оставил на льду едва различимую полосу… Рината ехала навстречу Игорю, пытаясь сфокусироваться на том, что ей предстоит сделать, заранее разложить элемент на составляющие и вновь представить таким, каким увидят его зрители. Заход, толчок, положение на руках партнера… Руки Игоря коснулись ее тела, и одновременно с этим она оттолкнулась ото льда, но толчок вышел не просто слабым, а бесполезным. Чувствуя, что все идет вовсе не так, как нужно, Рината вцепилась в его запястья пальцами, и это только усугубило положение. Если до этого момента он еще мог попытаться поднять ее, то теперь об этом не стоило и думать. Уж что-что, а рисковать он не собирался.

— Черт, — процедил Игорь, поняв, что они остались без элемента.

Сквозь громкую музыку и собственные, еще более громкие мысли, Рината не расслышала его, но ей было достаточно и своих эмоций. Заученные движения, финальный выброс…

Едва стихли последние аккорды музыки, Рина, ничего не сказав, поехала к бортику. Не хотела никого ни видеть, ни слышать. И разговаривать она тоже ни с кем не хотела. Ярость, досада, горькое разочарование — все это кипело, отравляло кровь, не давало нормально дышать. Она снова не смогла. Она не смогла.

На ее запястье легла широкая ладонь, и Рина, резко обернувшись, полоснула Игоря ледяным взглядом. Дернулась, метнулась к дверце и, оказавшись за пределами катка, мигом надела на чехлы лезвия. Рванула к раздевалкам, едва не сбив с ног стоящую в проходе Алису. Игорь посмотрел в сторону, потом на каток. Тяжело выдохнул, поймал на себе мрачный взгляд Савченко и мотнул головой.