Глава 24

Едва оторвав голову от подушки, Рината была вынуждена тут же вернуть её на место. Мозги напоминали большой ртутный шар, тяжко перекатывающийся при каждом движении, во рту пересохло, жутко хотелось пить, а тело болело так, будто она всю ночь очень неудачно приземляла тройной аксель.

— Крылов! — позвала Рината в надежде, что Игорь облегчит её страдания и даст хотя бы стакан воды, если аспирина не найдется. Однако на её хриплый призыв никто не откликнулся. Рина нашарила на тумбочке мобильный и взглянула на экран. Часы показывали без пятнадцати одиннадцать, и она давно должна была быть на тренировке, но вместо этого валялась в постели и даже встать не могла. Приехали. Прикрыв глаза, Рината поморщилась от нового приступа боли и сдавила виски пальцами. Вчера она снова облажалась, проявила слабость. Как всегда, пошла по самому простому пути — сбежать, забыться, не видеть и не слышать. Выйдя с катка, она долго гуляла по вечернему городу, думая о том, что снова себя жалеет. Но не могла ничего поделать. Затем вызвала такси и отправилась в старую квартиру. По пути остановила водителя около магазина и купила бутылку дорогого коньяка и упаковку яблочного сока. Ну а потом… Раз она не помнит, как оказалась в постели Игоря, судя по всему, коньяка в бутылке больше не осталось.

Жажда все же пересилила ломоту, и Рината осторожно сползла с кровати. Натянула первое, что попалось под руку — очень кстати это оказалась объемная и мягкая футболка Крылова. Учитывая, как под ногами покачнулся пол, стоило ей только сделать несколько шагов к двери, алкоголь из ее крови окончательно еще не выветрился. От греха подальше она ухватилась за дверной косяк и по стеночке вышла в коридор.

— Это ж надо было так нажраться, — самой себе выговаривала Ипатова, приближаясь к графину с водой со взглядом бедуина, увидевшего оазис в пустыне.

Напившись, она поставила графин на стол и заметила записку, на которой лежали две таблетки.

«Надеюсь, пробуждение будет не слишком мучительным, хотя… Думаю, будет. Выпей аспирин и ложись в постель. Скоро приеду». — В этих строках, написанных ровным красивым почерком, так и читался упрек. Рина понимала, что она — взрослый человек и пора бы думать головой, прежде чем совершать неразумные поступки. Но какой теперь смысл корить себя за вчерашнее?

Она выполнила все требования Игоря: выпила таблетки и улеглась в постель, намереваясь спать до тех пор, пока он не вернется. Однако стоило ей накрыться одеялом, как по всей квартире прокатился громкий дверной звонок.

— Черт! — прохныкала Ринка и поковыляла открывать. Если это Крылов забыл свои ключи, она…

— А я туда попала?

На пороге стояла женщина средних лет с ярко-розовым чемоданом в руках. На ней было темно-вишневое пальто, шляпка того же цвета и остроносые сапоги на небольших каблучках. Лицо ее с довольно тонкими губами и резко-очерченными бровями могло бы показаться строгим, если бы не небольшие щечки, придающие чертам привлекательную мягкость. Волосы, вьющиеся легкими золотистыми колечками, доходили ей почти до плеч, ладонь, лежащая на ручке чемодана, была крупная, но длинные пальцы со свежим французским маникюром запросто сглаживали это впечатление.

Рината пару раз моргнула, соображая, кто это может быть.

— А куда Вы хотели попасть? — спросила она.

— Нет, я точно не перепутала, — заглянув за ее спину, женщина отодвинула Рину и прошла в коридор. — Меня зовут Ирина Крылова, я мама Игоряши. А Вы кто? — Она смерила Ринату заинтересованным взглядом, остановившись на ее голых ногах.

Ринка впала в ступор, в изумлении пялясь на нежданную гостью. Крылова сняла шляпку и положила её на тумбочку, затем обернулась и одарила Ринату улыбкой. Как она сразу не догадалась, что это мама Игоря, Рината не понимала. Они были удивительно похожи. Светлые волнистые волосы, серые глаза, улыбка…

— Рината Ипатова, — только и смогла выговорить она.

— Партнерша моего мальчика, — снова осмотрев Рину с головы до пят, констатировала женщина. Сняла пальто, повесила на вешалку и, присев на банкетку, принялась расстегивать высокие черные сапоги. Рината стояла рядом, привалившись к стене, и чувствовала, как её начинает мутить. Она сглотнула, прогоняя приступ дурноты и сделала пару глубоких вздохов. Однако тошнота не отступала.

— Позорище какое, — закрыв глаза рукой, едва слышно пробормотала Рина и тут же, зажав второй ладонью рот, бросилась в ванную комнату.

— Одно из двух, — разувшись, Крылова пошла за Ринатой и, склонившись над ней, констатировала: — Либо ты беременна, чего я бы не особо желала, так как не готова становиться бабушкой, либо у тебя жуткое похмелье.

— Второе. — Вытерев бледное лицо полотенцем, Рината измученным болезненным взглядом посмотрела на женщину. — Простите меня.

Мать Игоря сочувственно покачала головой.

— С кем не бывает… А где мой сын? Как он посмел оставить тебя в таком состоянии?!

— На тренировке. Отдувается перед тренером за мою глупость.

— Ну я покажу этому мальчишке, — пробубнила она и, бережно обняв Рину за плечи, повела в комнату. — Ложись в постель. А я сварю тебе куриного бульона. Он очень хорошо поможет в нашем случае, — наставительно проговорила Крылова и тут же улыбнулась. — Проверено на личном опыте. — Она подмигнула забравшейся под одеяло Рине и вышла.

Рината лежала, не зная, как реагировать на внезапное появление матери Игоря. Это ж надо так опозориться!.. Мало того, что вышла чуть ли не в чем мать родила, так еще и с белым другом пообнималась при ней.

Из того, что рассказывал Игорь, Рина представляла Ирину Крылову немного другой. Не то чтобы в голове у нее сложился какой-то конкретный образ, просто… другой и все тут. А эта женщина… Не зная, кто она, Рината никогда бы не подумала, что у нее есть взрослый сын. Судя по подтянутой фигуре, она вовсе не брезговала походами в спортивный зал, а ухоженное лицо и руки свидетельствовали о регулярных визитах к косметологу. Довольно молодая, красивая и жизнерадостная.

— Рината, вот тебе чай. — Крылова снова впорхнула в спальню уже с подносом в руках. — Жаль, что у него нет никаких трав, даже мяты.

— Спасибо. — Рина с благодарностью приняла чашку и сделала пару глотков. — Очень вкусно, — улыбнулась она.

— Да ладно! — Мама Игоря присела на краешек кровати и стала с удовлетворением наблюдать за Ипатовой. — У моего мальчика отличный вкус! — вдруг выдала она, вызвав на бледном лице Рины румянец смущения. — Да не стесняйся! И не переживай, я вовсе ничего плохого о тебе не подумала. — Её глаза светились любопытством. — Просто немного удивлена твоим присутствием в жизни Игоря.

— Почему?

— Он очень выборочно к девушкам относится. Не распыляется на бесконечные, ни к чему не обязывающие связи. Так… — Она пожала плечами. — Один раз у него были серьезные отношения с девушкой, которая на три года старше него была, — Крылова нахмурила лоб. — Благо, Марина выбрала карьеру, а то мой мальчик мог бы на ней и жениться. — Рина почувствовала укол ревности. У Игоря были серьезные отношения, пусть и до встречи с ней, но эту Марину она уже невзлюбила.

— Ирина…

— Олеговна.

— Ирина Олеговна, мы просто катаемся вместе… — сумбурно попыталась объяснить Рината, не зная, как себя вести. Уж что-что, а к появлению этой женщины она готова совершенно не была. Знала бы заранее — не задумываясь, смоталась бы на время ее визита в свою старую квартиру. Ну а уж сегодня… вряд ли можно было подыскать худший день для знакомства.

— И живете в одной комнате тоже просто так! — засмеялась Ирина и обвела взглядом спальню, где тут и там вперемешку с вещами ее сына лежала женская одежда. — Ладно, не буду тебя смущать, допивай, — кивнула на чашку. Одним большим глотком Рина допила чай и, отдав чашку Ирине, отвернулась к стенке.

Крылова снова ушла на кухню. Периодически оттуда доносилось звяканье посуды и недовольное бормотание.

Однако Рината этого уже не слышала, как не слышала она и того, как спустя двадцать минут мама Игоря заглянула, чтобы проведать ее, — она уже сладко спала.

Крылов рассчитывал, что вернется к обеду, вот только Николай Петрович придерживался иного мнения. Разозленный наплевательским отношением учеников к тренировкам, он заставил Игоря сначала заниматься в тренажерном зале, а затем отрабатывать прыжки до тех пор, пока каждый из них не будет исполнен чисто десять раз подряд. Что же касалось Ринаты, тут Савченко высказался очень жестко и даже не совсем прилично, а в ответ на попытки Игоря выгородить партнершу, наградил его таким взглядом, что тот счел за лучшее замолчать. Если уж и получать тренерских люлей, то неплохо хотя бы знать, за что, а так… В итоге до дома Игорь добрался только около семи часов вечера. Едва войдя в прихожую, он наткнулся на розовый чемодан, и практически сразу с кухни до него донесся звонкий голос матери. Побросав пакеты с продуктами, он ринулся туда.

— Мама?!

— Игорь! — обрадовалась Ирина и бросилась к нему в объятия. — Дорогой мой, а ты подрос!

— Мама, мне двадцать три! Расти я уже ни при каких условиях не буду, — проворчал Игорь. — Что ты здесь делаешь?

— Приехала тебя навестить! Соскучилась!

— Мама!..

— Ну хорошо, хорошо, — вздохнула Крылова. — Я развелась с Брайаном и теперь снова одна…

— Ты была замужем?!

— Ой, а я что, не говорила? — женщина невинно захлопала ресницами. — Всего два месяца. Но мы с ним не подходили друг другу… Да и Париж мне быстро наскучил.

Игорь, не находя подобающих слов, только возвел глаза к потолку. И шумно выдохнул. Нет, ни в пятьдесят, ни в семьдесят лет его мама не изменится.

— Так, Игорь! — нравоучительным тоном начала Ирина, указывая рукой в сторону сидящей за столом Ринаты. Та, поджав под себя одну ногу, устроилась в уголочке, притихла и молча, с легкой улыбкой, слушала перепалку. Судя по её настроению и вполне здоровому цвету лица, общество его матери пошло ей на пользу. По крайней мере, на человека стала похожа. — Ты почему оставил Риночку одну?! А если бы ей плохо стало? А если бы это было отравление?! — возмущенно хмурилась Крылова. — Как можно быть настолько безответственным, Игорь!

— Мама! Еще скажи, что мы в ответе за тех, кого приручили, — услышав сдавленный смешок Ринки, хмыкнул Игорь. Глядя через плечо матери на Ипатову, он мечтал об одном — стереть с её лица эту самодовольную лисью улыбку. Она, значит, косячит, а ему из-за неё на орехи достается. Ну, Ипатова!..

— Именно! — подхватила Ирина.

— Мамочка, с Риночкой твоей я разберусь как-нибудь сам, — примирительно произнес Игорь, обхватив мать за плечи. — Ты мне лучше скажи, что ты делаешь здесь с чемоданом?

— Я не помню, куда дела ключи от своей квартиры, — честно призналась Крылова.

— Так и знал. — Игорь вышел из кухни. Вернулся через минуту со связкой ключей и вручил маме. — Вот. На всякий случай сделал дубликат. Знаю же, что ты у меня забывчивая.

— Старею, — горестно покачала головой она и уткнулась в грудь сына. — Игорь, я так соскучилась по тебе.

— И я тоже, — совершено искренне проговорил он, обнимая мать. — И я очень рад, что ты наконец вернулась. Теперь снова есть, о ком заботиться.

— У тебя и без меня есть, о ком заботиться, — Ирина повернула голову к Рине.

Игорь ничего не ответил. Только улыбнулся, поймав на себе смущенный взгляд Ринаты.

— Так, мне надо ехать домой. Теперь Рината под присмотром, и я вам не нужна, — Крылова недвусмысленно приподняла брови.

— Я отвезу тебя.

— Как скажешь.

Когда она собралась, Игорь подхватил её чемодан и вышел из квартиры, предварительно наказав Ипатовой, раз уж она чувствует себя здоровой, разогреть ужин.

Пока ехали в машине, мама, не переставая, твердила Игорю о своих путешествиях, жизни за границей и приключениях. Он, улыбаясь, слушал и изредка вставлял пару-тройку фраз. Внезапно Ирина замолчала и спросила уже без прежней легкости:

— У тебя с этой девочкой все серьезно?

— Ма-а-ам, — предупредительно протянул Игорь, покосившись на неё.

— Просто она мне понравилась. Гораздо лучше той твоей… Марины.

Игорь вздохнул и остановил автомобиль на светофоре. Что он мог сказать матери? Серьезно ли у них с Ринатой? Как у партнеров — однозначно, а в личном плане… Об этом он даже задумываться не хотел. Она рядом, спит в его постели, живет в его доме и пока ему этого достаточно. Что дальше — покажет время. В любом случае, куда им торопиться? Да и Рина… Она, возможно, и неплохая, но…. В ней слишком много «но». Он всегда считал, что отношения должны строиться на взаимности, а как раз с этим у них были серьезные проблемы. Порой он чувствовал, что нужен ей, что она тянется к нему, но эти моменты быстро сменялись ее отчужденностью, нежеланием пускать его в свое прошлое, да, что там, и настоящее тоже. И как в таком случае думать о каком-то серьезном совместном будущем?..

— Почему тебе Маринка никогда не нравилась? — усмехнулся он, решив оставить вопрос мамы без ответа. — Только из-за того, что старше?

— Не только, — Крылова поджала губы и как-то обиженно вздохнула: — Она бы тебя проглотила и даже не поморщилась бы. Тебе нужна другая, более ласковая, более нежная… — Ирина мечтательно закатила глаза и улыбнулась. — Такой цветочек, как Рината.

— Цветочек, — подавил смешок Игорь и вновь слился с движущимся вперед потоком машин. — Знаешь, мам, есть такие цветы — хищники. Вот моя партнерша примерно такого рода цветочек.

— Но она спит в твоей постели, — не унималась Ирина. — И носит твою футболку, которую я тебе привезла из Африки.

— Мам, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Что мы любим друг друга и как только выиграем Олимпиаду, сразу поженимся? — Игорь начинал выходить из себя. Он уже успел подзабыть, какой настойчивой бывает его мать. А уж если дело касается его личной жизни… Последний раз она проела ему плешь, когда они встречались с Маринкой, теперь вот Рината.

— Было бы неплохо.

— Не будет этого! — воскликнул Игорь, резко тормозя возле одного из подъездов элитной девятиэтажки. — Приехали. — Открыл багажник, выбрался из салона и вытащил чемодан матери.

Крылова вышла на улицу и демонстративно хлопнула дверью. Подошла и потянула за чемодан.

— Я сама, — дернула за ручку, не глядя на Игоря.

— Я провожу тебя до квартиры, — безапелляционно заявил он, захлопнул багажник, закрыл машину и повез чемодан к подъезду. Мать шла впереди. Игорь прибавил шаг, стремясь догнать её.

— Мам. Мама! — Позвал он её. Она остановилась и обернулась. — Прости.

— Ты груб.

— Знаю, извини, — примирительно улыбнулся Крылов. — Просто ты слишком наседаешь. Я понимаю, что ты хочешь как лучше, но… Я правда не знаю, что будет с нами после Олимпиады.

— Ты к ней неравнодушен, — сказала Ирина.

— Возможно, — ответил он уклончиво. — У нас с Ринатой Ипатовой очень сложные отношения.

— Что может быть проще чувств? Если ты любишь, значит, любишь, если нет, значит, нет. Все просто как дважды два! Зачем придумывать препятствия, если их нет?

Игорь хотел сказать, что это у неё все настолько просто, что за любовь она принимает обычную влюбленность. Как бабочка летит на свет, так и она летит в другую страну за очередным ухажером. А спустя пару месяцев наступает понимание, что все не то. И разочарование от очередного брака с каждым разом становится все тяжелее и тяжелее. Он мог бы сказать это матери, но не стал. Она — важная частичка его жизни, какой бы легкомысленной не была. Он просто надеялся, что однажды она встретит мужчину не на пару месяцев, а на всю жизнь. И будет счастлива. Потому что при всей ветрености и какой-то девчоночьей безалаберности, его мать была умной, доброй женщиной, все еще искренни верящей в людей.

Они молча дошли до квартиры.

— Спасибо тебе, сынок. — Крылова поцеловала его в щеку и горячо обняла. Стоя на пороге, помахала рукой, после чего закрыла дверь.

Игорь вошел на кухню и присел за стол. Рината поставила перед ним банку с маринованными помидорами, тарелку с макаронами и большим куском мяса, положила рядом тюбик горчицы. Села напротив, облокотилась о столешницу, подперла лицо руками и стала наблюдать за тем, как он уплетает ужин.

— Хорошая у тебя мама, — призналась Рината.

— Иногда она бывает слишком настойчивой, но в целом — да, она замечательная, — согласился Игорь и запихнул в рот кусочек мяса. — И ты ей очень понравилась.

— Я поначалу подумала, что она меня взашей выгонит, — хмыкнула Рина, продолжая неотрывно смотреть на него. — Но, как видишь, Ирина Олеговна привела меня в более-менее приличное состояние. Если бы не она, я бы, наверное, до сих пор сидела возле толчка. — Чайник вскипел, и она, поднявшись, налила чай и себе и Игорю. Поставила перед ним горячую чашку и вернулась на свое место. Крылов молча уткнулся взглядом в тарелку, прожевал очередной кусок мяса и вдруг, отложив вилку, требовательно посмотрел на Рину.

— Мне из-за тебя сегодня досталось. Савченко был очень зол.

— Прости, — вздохнула она.

— Что случилось вчера?

— Ничего. — Она понимала, что должна ответить, но слов, как всегда, не находилось. Самым лучшим было привычно сбежать. Или хотя бы отвернуться, чтобы не видеть тяжелого взгляда, направленного, казалось, прямо ей в душу. — Я посуду помою. — Она было рванула к раковине, однако сильная рука Игоря вернула её на место.

— Потом помоешь. Что произошло?

— Да ничего не произошло! — От бессилия Рината начинала злиться. — Я не имею права расслабиться?

— Не имеешь! — повысил голос Игорь. — У нас турнир на носу, а ты…

— А что я? Сорвала тренировку, понимаю.

— Если бы ты понимала, то думала бы головой! — грубо ответил он, с шумом отодвинул стул, швырнул тарелку в раковину и отправился прочь с кухни. Он действительно был зол. Сначала Николай Петрович, устроивший ему выволочку и весь день не забывающий читать нравоучения, потом мать, считающая своим долгом женить его на первой встречной девице, пришедшейся ей по вкусу. А теперь и эта… глазищи свои так и пялит на него.

Игорь вошел в спальню и начал расстилать постель. Она просила его не лезть в её жизнь, но, если это начинает затрагивать и его, — черта с два он успокоится! Серьезные отношения, как же! Да в гробу он все это видел!

Он так сильно был погружен в свои мысли, что не сразу заметил, как Рината вошла в комнату. Обернулся через плечо. Эта дьяволица стояла у двери, прислонившись плечом к косяку, и внимательно наблюдала за ним.

— Что? — наконец не выдержал он и повернулся.

— Кто такая Марина? — вкрадчиво поинтересовалась Рината.

Игорю вдруг стало смешно. Они только что пересобачились по вполне серьезной причине, а ее интересует, кто такая Марина. Отлично! Он уселся на край кровати и стянул с себя футболку. Усмехнулся, нагло посмотрел ей в глаза и ответил:

— А вот это тебя не касается.

Губы её вытянулись в тонкую полоску, а взгляд мигом похолодел.

— Ясно, — бросила она и, резко развернувшись, вышла.

Сквозь дверной проем Игорь видел, как она поднялась наверх. Спустя пару мгновений дверь её спальни оглушительно хлопнула. Он устало откинулся на постель, потер лицо руками и шумно выдохнул. Она сведет его с ума. Лучше бы он, в самом деле, согласился на кривоногую Савельеву, чем каждый день трепать себе нервы. Как же он устал от ее недомолвок, тайн, вспышек раздражения и прочей ерунды, на которую приходилось понапрасну расходовать силы. Рывком поднявшись на ноги, он отправился следом. Нужно было потушить пожар в зародыше, иначе беспощадное пламя сожжет все, чего они добились.

Дверь в комнату Ринаты была открыта, и Игорь, не стучась, вошел. Ипатова стояла у шкафа и вытаскивала вещи. На кровати лежала дорожная сумка. Та самая, в которой они забрали её пожитки из барака. Недавно он купил ей новый удобный пластиковый чемодан для поездок, но, видимо, она посчитала себя слишком гордой, чтобы воспользоваться им. Кстати сказать, почти все вещи, что она складывала, покупал тоже он, но это, очевидно, ее не смущало. В другой ситуации это показалось бы ему забавным, только не сейчас. Рината заметила его, однако даже голову не подняла. Прошла мимо со стопкой одежды и засунула ее в сумку, потом снова вернулась к шкафу. Игорь подошел к постели, взял сумку и, бросив на пол, небрежно задвинул под кровать.

— Что ты делаешь? — холодно осведомилась она, застыв с очередной стопкой вещей в руках.

— Куда собралась?

— Подальше от тебя. — Она бросила вещи на кровать и сделала шаг к нему. Гордо расправив плечи, продолжила: — Я не лезу в твою жизнь, ты не лезешь в мою.

— Не лезешь, — усмехнулся Игорь.

— Не лезу! — воскликнула Рина и попыталась обойти его, чтобы достать сумку, но он схватил её за плечо и дернул к себе.

— Ты достала меня, Рината, достали твои выходки, достали твои тайны!

— Тогда давай разойдемся и дело с концами, — зашипела она в ответ, безрезультатно пытаясь выбраться из его рук.

— После Олимпиады — вали куда хочешь, а пока — будь добра, веди себя как профессионал!

— Пусти меня! — выкрикнула Рина ему в лицо. — Что я такого сделала?! Напилась?! Так повод был! И не тебе меня поучать!

— Какой, к черту, повод?!

— Не твое дело! А по поводу Олимпиады… — Она скривила лицо в едкой ухмылке. — Это ты зависишь от меня. Я хоть сейчас могу вернуться в одиночное катание. А вот ты, — ткнула его пальцем. — Ты никуда не попадешь. Либо со мной, либо никак. Поэтому фильтруй, что ты говоришь и как ты это говоришь.

— Сучка. — Игорь разжал пальцы и оттолкнул её от себя. Рината зацепилась за угол кровати и упала. — Вали! — вытащил из-под постели сумку и небрежно бросил её обратно. — Собирай вещи и проваливай! — рявкнул он, полоснув Рину леденящим душу взглядом, а затем вышел из комнаты.

Рината медленно поднялась на ноги и села на кровать. Её всю трясло. Только вот от злости или от досады, она понять не могла. Глаза больно кололо, а из груди рвались всхлипы. Она сама не понимала, что говорит: ей хотелось сделать ему больно, как можно сильнее задеть, зацепить, и о реальном смысле слов, брошенных ею, она не задумывалась. Только сейчас к ней начало приходить осознание, что она натворила. Она не только зацепила его самолюбие, она его с грязью смешала. Он никогда к ней плохо не относился, всегда терпел её, а она…

— Ты такая же, как и он, — гневно смахивая слезы, прошептала Рината. — Ничем не лучше!..

В порыве злости она отшвырнула от себя сумку, и та упала на пол. Уже собранная одежда вывалилась.

В такие моменты ей становилось страшно. Страшно от жестокости, которая была спрятана в ней. От произносимых ею слов, от собственного ядовитого цинизма. Ей доставляло какое-то болезненное наслаждение делать больно людям, которые рядом с ней. Когда она видела эту боль в их глазах, в ней вспыхивало непонятное удовлетворение, и это пугало её. Пугало настолько, что она готова была бежать без оглядки. Сжав пальцами покрывало, Рината с силой зажмурила глаза. Она не знала, что делать, но знала одно — в свою квартиру она больше не вернется. Никогда.