Глава 25

Игорь пожалел о своих словах практически в тот же момент, как за Ипатовой закрылась входная дверь. Однако и не подумал идти следом. Вместо этого запер квартиру на внутренний замок и поднялся на второй этаж. Вошел в комнату Рины и осмотрелся. Сумки не было. Кровать заправлена, а в шкафу ни единой вещи. Со смешанными чувствами раздражения, досады и сожаления Игорь выключил в комнате свет и спустился вниз. И кому он сделал лучше? Хотел, чтобы она попросила прощения за свои слова, но что если она действительно так думает? Тогда за что ей просить прощения? За правду? Усевшись на диван в гостиной, он включил телевизор. Закинул ноги на журнальный столик и прикрыл глаза. Ему давно нужно было признаться самому себе, что Рината Ипатова стала для него куда больше, чем просто партнерша. Ему нравилось смотреть, как она спит, разметав по подушке волосы, как она ест, облизывая ложку, как она улыбается и смеется. От её близости он терял разум. Он понимал, что это путь в никуда, но не мог остановиться. Словно болото, она затягивала его в трясину, и барахтаться было уже слишком поздно. Возможно, именно поэтому слова матери вызвали в нем такое раздражение. Она влепила ему в лоб то, от чего он сам долго и упорно отмахивался, в чем сам себе не хотел признаваться: он влюбился в эту дуру. Втрескался, невзирая ни на ее отвратительный характер, ни на поганый язык, ни на замашки самолюбивой стервы.

— Черт бы тебя побрал, Ипатова! — выругался Игорь, поднимаясь.

Он понятия не имел, где ее искать, но почему-то не сомневался — в свой барак она не поедет. Вышел в коридор, попутно набирая ее номер, но трубку взять она и не подумала. Вот так вот… Она наговорила гадостей, а виноватым чувствовать себя должен он. Логика, не поддающаяся никакому здравому смыслу! Поразительная способность выкручивать все в свою пользу. Игорь сунул ноги в ботинки, снял с вешалки куртку, и, не надевая её, вышел из квартиры. Пока лифт вез его на первый этаж, он прикидывал, куда она могла поехать. Вариантов, на самом-то деле, было не так много, но не стоило исключать вероятность того, что он попросту чего-то не знает… Выходя из кабинки, он с сарказмом усмехнулся собственным мыслям. В нем, конечно же, говорило раздражение, и все- таки причины мыслить подобным образом у него были.

Подойдя к машине, Игорь засунул руку в карман в поисках брелока, но его там не оказалось. Он точно помнил, что, вернувшись домой, не выкладывал ключи от автомобиля и теперь заподозрил неладное. Дернул ручку двери, и та легко поддалась. Она действительно дура, если даже дверь не додумалась заблокировать. Рината сидела на заднем сиденье, прикрыв ноги своими тряпками. Игорь устроился рядом и покосился на нее. Короткая дутая куртка была застегнута под самое горло, капюшон спадал на лицо, но, судя по тому, как Рина куталась, даже это не спасало ее от холода. Она напоминала ему воробышка, нахохлившегося, распушившего перышки, чтобы согреться. Вся злость мгновенно куда-то испарилась.

— Я думал, ты на каток поехала.

— Я хотела. Но деньги на такси не взяла. — Она вздохнула, выпустив в мерзлый воздух облачко пара. Игорь снова выругался. Нет, она ненормальная.

— Зато ключи сперла. Зачем?

— На всякий случай. Игорь… — Рината скинула капюшон и повернулась к нему. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотела этого говорить, просто я… — Она запнулась и закусила губу. — Я разозлилась.

— Господи, на что?

Он действительно не мог её понять. Она то кричит, то просит прощения, то обвиняет его, то винит во всем себя. Её мотает из стороны в сторону, и он не успевает уследить за переменами в её настроении.

Рина покачала головой, отказываясь отвечать. Опустила голову, рассматривая свои руки в черных кожаных перчатках. Игорь взял её за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и проговорил:

— Если тебе действительно интересно, кто такая Марина, я расскажу.

— Твоя мама сказала, что ты чуть не женился на ней.

— Моя мама слишком много выдумывает, — усмехнулся Крылов, притягивая Ринату к себе. Она подалась к нему и крепко обняла за поясницу. — Мне было восемнадцать, ей двадцать один. Она тоже каталась у Николая Петровича, но звезд с неба не хватала. Даже в резерв сборной не попадала. Зато закончила МГУ с красным дипломом по журналистике. Тогда и поступило предложение, от которого она просто не смогла отказаться. Уехала в Америку, ну а мы… по сути, нас никогда не было. Это были свободные отношения.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Потому что ты хочешь об этом знать, — снисходительно усмехнулся Игорь.

Рината потерлась щекой об его футболку и произнесла:

— Ты замерз.

— Ты тоже. Пойдем домой?

Она кивнула, оторвала себя от него и заглянула в глаза. В машине было темно, но она видела выражение его глаз. В них уже не было той злости, что он выплеснул на нее час назад.

После того, как Рина собрала одежду, они выбрались на улицу. Игорь забрал у нее сумку, поставил «Ауди» на сигнализацию, и они пошли к подъезду. В квартире он тут же отправил Ринату в душ, а сам занес её вещи в свою комнату. Может быть, руку и сердце он ей предложить не готов, но освободить полку в своем шкафу — вполне. И раз уж она спит в его постели, пора ей и вовсе перебраться к нему в спальню. Это, по крайней мере, будет честно по отношению к ним обоим. Расценит ли Рина этот жест как предложение чего-то большего, Игорь не знал, но для него самого это, пожалуй, было именно так.

Когда Рината вышла из ванной, он помог ей устроиться в постели и сам лег рядом. Притянул ее к себе за талию. Уставшая от переживаний последних часов и еще не вполне отошедшая от похмелья, она уснула практически сразу, едва голова её коснулась подушки. Игорь втянул в легкие персиковый аромат её шампуня и сам закрыл глаза. Уже завтра они вылетают во Францию. Им нужно отдохнуть, а все остальное… Это будет уже потом.

— Рин, ты скоро? — ворчал Крылов, нервно барабаня пальцами по приоткрытой входной двери. Он уже выкатил чемоданы на лестничную площадку, оделся, а Рината все бегала из комнаты в комнату, в последний момент вспомнив о том, что забыла положить нечто очень важное.

— Сам виноват, что так поздно меня разбудил! — донесся до него голос Ипатовой из ванной, а спустя секунду она, запыхавшаяся, наконец предстала перед его взором: — Все! Идем.

— Да неужели! — Он выхватил из её рук пакет и сунул в свой чемодан. — Самолет через два часа.

— Успеем мы на твой самолет. — Рината накинула куртку и вышла следом за Крыловым.

Тот уже нажал кнопку вызова лифта. Когда створки открылись, машинально шагнул внутрь, но тут, словно чёрт из табакерки, из кабинки выскочила взъерошенная Фёдорова.

— Лера? — От неожиданности он сделал шаг назад и едва не споткнулся о чемодан Ринаты. Матюгнулся и, внимательнее присмотревшись к подруге, нахмурил брови. — Ты чего такая взвинченная?

Рина возвела глаза к потолку. Похоже, теперь они точно опоздают. Фёдорова просто так не появляется.

— Игорь, спасай! — состроив несчастную физиономию, воскликнула Валерия. — Меня затопили!

— И?

— Что «и»?! Что «и»??? У меня в квартире обои отвалились, паркет вздулся — там жить невозможно!

— И-и-и???

— Можно я поживу у вас? — выдала она, переводя заискивающий взгляд с Игоря на Ринату и обратно.

— Фёдорова, ты адресом не ошиблась? — возмутился Крылов. — Гостиница через дорогу!

— Игорь! Ты правда вот готов взять и оставить меня на улице?! Я не хочу жить в гостинице. Мне там некомфортно.

— А нам должно быть комфортно жить с тобой? — Игорь раздраженно посмотрел на подругу. Но та состроила жалобные глазки и снова обратилась к нему:

— Ну пожалуйста… Это ненадолго. Всего на неделю.

— Где неделя, там и… — Крылов не закончил мысль и обреченно вздохнул.

— Ладно, — недовольно поджав губы, согласился он. Наличие Фёдоровой в своей квартире его, конечно, не радовало, но что с ней поделаешь?

Тем более времени на споры и пререкания у них совсем не осталось. Но не успела Лерка обрадоваться, как в разговор встряла Рината.

— Нет, не ладно! Я не хочу, чтобы твоя… подруга жила в нашем доме, — высокомерно взглянув на Валерию, проговорила она.

— Но…

— Никаких «но», Лера. И если тебе так не хочется в гостиницу, могу предложить отличный вариант. — Рината полоснула ее взглядом и, не дождавшись ответа, отперла входную дверь. Оставив чемодан на площадке, она скрылась в прихожей, а через несколько секунд вышла оттуда уже со связкой ключей. Кинула Лере и, когда та инстинктивно поймала ее, сказала: — Вот. Поживи пока у меня. Да, там не хоромы, но, думаю, тебе там будет лучше.

Лицо Федоровой мигом помрачнело. В глазах вспыхнули злость и обида, губы надулись. Она насупилась и почти открыла рот, чтобы высказаться насчет подобного предложения, как возникшие перспективы предстали перед ней в совершенно ином свете. В голове ее мигом промелькнуло множество мыслей, обида сменилась удовлетворением. Лера, плохо скрывая довольную улыбку, спросила:

— А замок вы починили?

— Мы новую дверь поставили. — Игорь не особо понимал, что происходит. Он думал, что Фёдорова устроит скандал, но, похоже, она и не думала делать этого.

— Жаль, — горестно вздохнула Лерка. — Но ничего, я что-нибудь придумаю! Рината, спасибо!

— Только не сломай мне там ничего, — предупредила Ипатова. Ломать, конечно, было особо нечего, но все-таки…

— Постараюсь. — Федорова хитро прищурилась. — Ну, я пошла! Удачи вам во Франции! Буду за вас болеть!

— И тебе удачи, — бросила вслед ей Рината и в ответ на непонимающий взгляд Игоря пожала плечами. — Что?! Идем! Мы, кажется, опаздываем?

***

И Игорь, и Рината раньше уже бывали в Ницце. Она выиграла Кубок Ниццы в олимпийский сезон, а он стал вторым за год до неё. Рина помнила то ожидание, предвкушение Игр. Она была настроена победить на всех турнирах, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что именно она должна стать олимпийской чемпионкой. Каждый день приближал ее к Олимпиаде, каждый большой или маленький старт был лишь очередной зарубкой на пути к главной цели. Не желая растрачивать свои эмоции, она не распылялась на прогулки по городам, в которых выступала. Ничего лишнего, только работа и цель. Эмоции же она копила внутри, чтобы выплеснуть их на льду в Ванкувере, чтобы заполнить чувствами все огромное пространство ледовой арены. Но все случилось совсем не так, как ей мечталось… Теперь же Рината решила исправить упущение, и, едва они с Игорем заселились в отель, вытащила его на прогулку.

Узкие улочки, старинные дома; вековые величественные соборы, разбросанные по городу; площади, где вершилась история страны… Изъясняясь с дружелюбными французами на неплохом английском, парочке удалось пробежаться по основным достопримечательностям и даже не заблудиться.

Только поздним вечером, когда они, довольные и слегка уставшие, сидели в маленьком уютном кафе рядом с гостиницей, Игорь решил все-таки задать возникший еще утром вопрос.

— Рин, ты зачем Фёдоровой отдала ключи?

Не спеша отвечать, Рината накрутила на вилку длинную аппетитную спагеттину и отправила в рот. Проживала, облизнула губы и только потом посмотрела на Игоря.

— Потому что нечего ей делать у нас. Не хочу, чтобы она совала везде свой нос.

— Да ну, — уголок его рта дернулся в усмешке. — В таком случае, ты просто отправила бы ее куда подальше.

— Я бы отправила, — согласилась Рина, накручивая новую макаронину. — Но ты же у нас добрая душа. А Лерочке твоей только палец дай.

Она казалась полностью увлеченной едой, но Игорь чувствовал, что что-то тут не так. Он пристально наблюдал, как Рината облизывала вилку, затем покачал головой:

— И все-таки что-то ты не договариваешь.

Она сделала глоток чая из стоявшей рядом чашки и хитро ухмыльнулась.

— Ладно, есть еще кое-что. Я твою Фёдорову терпеть не могу, и моя бы воля, я б твою подружку на необитаемый остров отправила. Уверена, никто бы плакать не стал.

— И? — непонимающе пожал плечами Игорь.

— Но есть одно «но»! — Рината, наевшись, блаженно откинулась на спинку стула, мысленно успев посочувствовать Игорю, которому завтра предстояло поднимать её над собой в короткой программе. — Мой друг влюблен в эту дуру.

— Эй, ты на поворотах поосторожнее! — мигом возмутился Крылов, встав на защиту Лерки. — У неё хоть и ветер в голове, но она вовсе не глупая. И прошу не оскорблять!

— Насчет ветра я бы поспорила, — заметила Рина. — Это она с виду такая, а на самом деле…

— Рин, — с упреком остановил ее Игорь.

— Ладно, ладно, защитничек, — хмыкнула она и продолжила уже по существу: — Короче, я подумала, что если они будут ближе друг к другу, то смогут прийти хоть к какому-нибудь логическому завершению своих непонятных отношений. Либо перестают друг друга на куски рвать и разбегаются в разные стороны, либо… либо помирятся и попробуют начать все с чистого листа.

— То есть, ты даешь Фёдоровой второй шанс? — Игорь удивленно моргнул.

— Именно, — кивнула Рината. — Каждый имеет такое право… если конечно раскаялся…

— Верно, — заулыбался Игорь.

Рината улыбнулась в ответ.

— Может, пойдем отсюда?

— Ты наелась? — округлив глаза, Крылов кивнул на ее пустую тарелку.

— Ага, — поглаживая живот, счастливо объявила она.

— Как можно столько есть и не толстеть?

Рината взяла кусочек ароматной булки, посыпанной тмином, промокнула в соусе, оставшемся на дне тарелки и, глядя ему в глаза, засунула в рот. После эротично облизала пальчик. В глазах Игоря вспыхнуло что-то темное, опасное. Она провоцировала его — ее губы, ее руки… В ее движениях сквозила скрытая эротичность даже тогда, когда она и сама этого не подозревала, а уж подобные провокации и вовсе выходили за рамки дозволенного.

— Меня в школе-интернате ненавидели все девчонки. — Она поймала его взгляд и слегка смутилась. — Я всегда могла есть, сколько захочу и не поправляться ни на грамм. Так что ты можешь не переживать.

— Да я особо и не переживаю. Мне нужна здоровая, сильная партнерша. Было бы куда хуже, если бы тебе приходилось морить себя голодом.

Рината задумалась, покрутила тарелку и вдруг сказала:

— Я думаю, что мы с тобой завтра выступим гораздо лучше, чем в Сочи.

— Мне тоже так кажется, — согласился Игорь. — За тройку мы поборемся.

— Только первое место, Крылов! — подняв указательный палец вверх, безапелляционно заявила она. — Только первое!

— Да если и второе — это не тот турнир, из-за проигрыша на котором нужно расстраиваться. Все-таки сюда заявлены сильные пары, вон взять хотя бы новоиспеченного француза Меркулова.

— Они нам не конкуренты, — уверенно покачала головой Ринка.

— На данном этапе нам каждая пара конкуренты, — возразил Игорь. — Знаешь… когда Бердников отпустил Сергея выступать за Францию, а мне показал шиш, я ему очень завидовал. Но теперь понимаю, что все было не зря, — накрыл её руку, покоящуюся на столе, своей и легонько сжал.

— Может, пойдем уже? Я устала. — Рината высвободила ладонь и поднялась. Их разговоры все чаще и чаще сводились к опасным темам, развивать которые она была не готова. Она не была готова открыто говорить о своих чувствах. Да и что тут говорить, если она сама их не понимает?..

— Конечно. — вздохнул Игорь. — Завтра нас ждет трудный и ответственный день.

Он встал, набросил на плечи Рины её олимпийку и, взяв за руку, вывел из кафе.

Едва они поднялись в свой номер, Рината ткнулась лбом в грудь Игоря и прошептала:

— И как ты меня еще терпишь?

— Сам не знаю, — привлекая ее к себе, проговорил он.

— И я не знаю. На твоем месте я бы давно себе пинка под зад дала!

— Я подумаю над этим, — ухмыльнулся Крылов, легонько прикусывая её нижнюю губу. — Только давай как-нибудь в другой раз?

— Договорились…

Артём неспешно поднимался по лестнице, мысленно отсчитывая ступеньки, отделяющие его от собственной квартиры. Новая работа оказалась на редкость тяжелой. После того, как программы Ринаты и Игоря были продемонстрированы за пределами тренировочного катка, родители юниоров или просто не хватающие звезд с неба спортсмены начали звонить ему уже без участия Савченко. Не имеющие возможности обратиться к специалистам мирового уровня, они просили и им сделать нечто выделяющееся из общей массы. Рассудив, что все великие постановщики начинали с самых низов, Новиков брался за любую работу. Проводил целый день на катке и к вечеру чувствовал себя пенсионером: спину ломило, ноги гудели, шея казалась деревянной.

Вот и сейчас он шел домой с одной единственной мыслью — добраться до постели и отключиться. Однако едва Артём поднялся на свой этаж, взору его предстала «картина маслом»: у раскрытой двери Рининой квартиры стояла Фёдорова и что-то мудрила с замком, ковыряя в нем отверткой. Она так увлеклась своим занятием, что не заметила его присутствия. На пару мгновений застыв в оцепенении, Артём удивленно вскинул брови. Отвертка вдруг соскользнула с железной поверхности замка, и Лера, громко выругавшись, откинула назад лезущие в лицо кудри, а после продолжила свое странное занятие.

Решившись наконец обозначить свое присутствие, Новиков поинтересовался:

— Что ты делаешь?

От неожиданности выронив из рук инструмент, Лера вскинула голову и, нервно сглотнув, выдавила:

— Я теперь здесь живу.

— Не понял…

— Меня затопили, и Рината разрешила пожить у нее, пока я не сделаю ремонт в своей квартире, — как можно безразличнее сказала Федорова. — Ты иди, куда шел!

— Что ты задумала? — Артём привалился к обшарпанной стене и подозрительно глянул на Леру. Что за игру она опять ведет?..

— Ничего я не задумала, — проворчала Валерия. — Иди отсюда, вообще!

— Что ты с замком делаешь?

— Слушай, отвали, а?! — не выдержав, она выпрямилась и, зло сверкая глазами, сделала пару шагов к Новикову. — Он сломался, и я его чиню! Или как прикажешь мне жить? С отпертой дверью?!

— Еще сегодня утром с ним было все в порядке. И как ты сломать-то его умудрилась?!

— А вот так! — гаркнула на него Фёдорова, подняла с пола отвертку и снова принялась откручивать шурупы, упорно делая вид, что кроме неё тут больше никого нет.

— Как хочешь! — раздраженно бросил Артём и ушел в свою квартиру.

Раздосадованный очередным появлением в своей жизни этой блондинки, не включая свет в прихожей, Новиков прошел в ванную и наскоро принял душ. Оставил одежду на стиральной машине и, накинув на плечи полотенце, добрел до комнаты, где сразу же повалился на кровать. Обычно он засыпал мгновенно, но в этот раз сон упрямо не шел. В голове против воли бродили мысли одна страшнее другой. Вот какой-нибудь пьяница навалится на открытую дверь, та откроется, и он решит войти, или, того хуже, снова грабители вернутся, а там Фёдорова расхаживает по квартире в чем мать родила. Нет, у неё же мозгов-то хватит и на такое!

— Идиотка! — выругался Артём и вскочил на ноги. Натянул домашние джинсы и растянутый свитер. Она специально тут появилась, чтобы изводить его. Хочет довести до сумасшествия. Она же мстительная, эта журналисточка. Вот точно, сидит сейчас в Ринкиной квартире и наслаждается его мучениями.

Он уже подошел к входной двери и взялся за ручку. Но остановился. Вернулся обратно. Сел. Включил телевизор. Сходил на кухню, приготовил себе яичницу. Долго смотрел на еду. Так и не притронувшись, поставил в холодильник и бросил взгляд на часы. Он выдержал полтора часа. Он может собой гордиться. Теперь надо лечь спать и постараться заснуть.

Выключив в кухне свет, Новиков вышел в коридор и даже успел дойти до порога спальни. Но вся его выдержка и самовнушение дали сбои, едва слух его уловил непонятные звуки на лестничной площадке.

Он рванул к двери, по пути потеряв один тапок. Выбежал из квартиры и огляделся по сторонам.

— А ну брысь! — Какой-то умник выставил пустые коробки на их этаже, а соседская кошка Муська, конечно же, полезла проверять, что за новое сооружение в её владениях. — Пошла! — шикнул Артём на черно-белый комок шерсти и притопнул ногой для пущей убедительности. Мяукнув, кошка скрылась на лестнице, а Новиков остался стоять меж открытых дверей в свою и Ринкину квартиры. Простой выбор: или он сейчас идет к себе и всю ночь прислушивается к каждому шороху, или остается здесь, так же без сна, но будет знать, что с этой дурой ничего не случится. И чего он не посмотрел этот замок? Починил бы на раз-два! Можно бы было заняться этим и сейчас, но… Вот постучит он в дверь, вот появится на пороге Лера — сонная, с рассыпанными по плечам светлыми кудрями и, чего доброго, голыми ногами… Ну уж нет!

— Черт бы тебя побрал, — громко выдохнул Тёма, сходил к себе, нашел тапок, взял куртку, покрывало, запер квартиру и неудобно устроился у двери Фёдоровой. Нет, она его точно доведет. И если он простудится и умрет, это будет на её совести. — Эй, иди отсюда, сказал же, — недовольно пробубнил Артём снова почтившей его своим присутствием Муське. Кошка запрыгнула к нему на колени, покрутилась, помяла его лапами, видимо проверяя, достаточно ли он мягок для неё.

— Эй… — проворчал он, но Муська, не обращая внимания на его протесты, свернулась клубочком и блаженно замурлыкала. От мягкой пушистой животинки исходило приятное тепло. Артём сменил гнев на милость и погладил ее вдоль тела. — И тебе спокойной ночи, — хмыкнул он и почесал её за ухом. Вот, даже с кошками он общий язык находит. Так почему с девушками никак?..

***

Небольшое кафе напротив спортивного комплекса в одном из районов Москвы встречало промокших посетителей приятным ароматом свежезаваренного кофе. Женщина, удобно устроившаяся за одним из столиков, задумчиво вглядывалась в промозглый осенний пейзаж за окном. Размешивая сахар в чашке ароматного капучино, она думала о том, что еще маленькой девочкой приходила именно в это кафе с дедом. Тогда это была обычная пирожковая. Позже, юной девушкой её водил сюда Бердников. А в последние годы она ходила сюда одна. Неизменно выбирала именно этот столик и заказывала только кофе. Такая вот невеселая традиция.

— Привет. Прости, что задержался.

Она оторвала взгляд от созерцания прохожих и мягко улыбнулась, кивая на диванчик напротив.

— Присаживайся. Ты у нас человек занятой.

— Да, Володя поручил мне срочное дело, — отряхивая с волос капли дождя, сказал он.

— Крестов, не надоело?

— В смысле?

— Выполнять за него грязную работу, — пожала плечами Алла. — Неужели тебя все устраивает?

— Устраивает — не устраивает, — вздохнул Дмитрий. — Но Володя — мой друг в первую очередь. И, кстати, именно о нем я и хотел поговорить.

— Понятно. — Алла осуждающе посмотрела на Дмитрия, поджав губы. — Он тебя послал, да? Что ему на этот раз нужно?!

— Не заводись! Никто меня никуда не посылал, — остудил ее пыл Крестов. — Алл, скажи мне честно, что у вас произошло?

— Ничего.

— Мне-то не ври!

— Дим, я не собираюсь это обсуждать. Тем более с тобой.

— Тогда с ним обсуди. Алл, с ним совсем беда в последние дни. На работу не выходит, дверь не открывает, телефон выключен.

— Мне все равно, — продолжала упрямо твердить Алла.

— Что случилось? — требовательно переспросил Крестов.

В ответ в серых глазах Аллы мелькнула злоба.

— Хочу, чтобы он страдал. Чтобы испытал хоть толику той боли, что убивает меня последние двадцать лет! Он мне всю душу вывернул наизнанку!

— Алла, — Дима отвел взгляд. Смотреть в глаза Богославской у него не было сил. Он прекрасно понимал, что Бердникова она не простит. Но сколько можно друг друга мучить? Он и на друга смотреть не мог, и на… на женщину, которую так долго и безответно любит… — Алла, ну ты же не такая, — срывающимся голосом проговорил он. — Ты не способна на месть и жестокость. Володя любит тебя. Он совершил ошибку. Но дай ему второй шанс…

— Крестов, разговор закончен! — твердо заявила Алла и подозвала официанта. — Счет, пожалуйста. — Молодой человек кивнул и скрылся за барной стойкой. Богославская снова посмотрела на Дмитрия. — Я устала его ненавидеть, Дим. Но и простить не смогу. Никогда. Он не ошибку совершил, он…

— Понимаю, — вздохнул Дмитрий.

— Ты лучше ответь мне: ты же обо всем знал с самого начала? — она сдерживалась из последних сил. По виноватому взгляду Крестова поняла, что он в действительности всегда был в курсе того, что когда-то совершил Владимир. Хотелось встать и ударить его. Господи, и о какой любви к ней он смеет говорить?!

— Вы стоите друг друга, — с болью в голосе произнесла Алла. Встала, схватила пальто и, оставив пару купюр, ушла.

Дмитрий хотел броситься за ней. Попытаться объяснить, заставить её поверить… но во что? Во что она должна верить?! Когда его лучший друг разрушил все, что было. Алле больше не во что верить…

Дмитрий иногда думал, а как бы повернулась жизнь, если бы он опередил Владимира? Если бы семнадцатилетняя фигуристка-одиночница с обворожительной улыбкой и задорным смехом полюбила его, именно его, а не президента Федерации? Уберег бы он Аллу от того кошмара, в который превратилась её жизнь в последние двадцать лет? Смог бы? Наверное. Он бы сделал её самой счастливой женщиной, бросил бы к её ногам весь мир, потому что именно этого она достойна. Но вместо этого он стоял в стороне и безучастно наблюдал, как постепенно затухает жизнерадостный огонек в любимых глазах, а улыбка перестает дарить тепло окружающим. Эта любовь была дана Алле и Володе не в награду. Эта любовь была дана им в наказание. А уж за какие такие грехи — одному Богу известно…

— Простите, Вы будете что-нибудь заказывать? — Крестов отстраненным взором глянул на возникшего перед ним официанта.

— Нет, спасибо, — едва заметно качнул он головой и направился к выходу.

На улице не прекращался дождь. Самая лучшая погода. Не видно слез.