Глава 32

Москва, октябрь 2013 года

Все её детство прошло на этом катке. Он помнит её слезы, её радостный смех. Он не забыл её ссадины и синяки, её первые победы и поражения. Под его сводами гладкий лед, отражающий всю её жизнь. Жизнь, которую она так хотела забыть. Но теперь, ведомая стремлением добиться высот, она возвращалась к тому, с чего начинала. Она возвращалась в школу фигурного катания Аллы Богославской. Вывеска с изображением медали с цифрой один мелькала в памяти Ринаты сотню раз. Большое двухэтажное здание бежево-коричневого цвета когда-то казалось ей раем на Земле, местом, где к ней относились с любовью, где у неё было все, чего бы она ни захотела. Все, кроме самого важного — семьи.

Ринату передернуло, стоило ей только подумать об этом. Она выбралась из автомобиля Игоря и, дождавшись, пока он, забрав их сумки, подойдет к ней, как-то наивно спросила:

— Николай Петрович точно не поправится до чемпионата России?

Игорь вздохнул и застегнул куртку, пытаясь спрятаться от пронизывающего морозного ветра.

— Маргарита Николаевна говорит, что его завтра переводят в обычную палату, и мы сможем навестить его. С ним все будет хорошо, но о тренерской деятельности речи идти не может. Несколько месяцев, так точно, да и после…

Рината в ответ кивнула и было сделала уверенный шаг к лестнице, но Игорь остановил её, взяв за руку. Её холодные пальчики мигом сплелись с его и крепко сжали.

— Рин…

— Все хорошо, — прошептала она, крепко стискивая его ладонь.

Нельзя. Нельзя показывать, как она боится туда идти. Даже ему. Хотя он и без того видит её насквозь. Что уж тут…

— Тогда пойдем? — не отпуская её руки, сказал Игорь и повел Ринату в школу.

— Эм… А вы каток случайно не перепутали? — Титова встретила их непонимающим взглядом. Она, уже облаченная в тренировочную одежду и готовая отправиться в тренажерный зал, пристально смотрела на непрошенных, по её мнению, гостей.

— Не перепутали, — ответила Рината и сделала шаг в сторону, по направлению к раздевалке, но бывшая подруга, похоже, принимать этот ответ была не намерена. Грубо схватив Ринату за руку, она воскликнула:

— Не поняла?!

— Что тебе непонятно? — зло выговорила Рина, одергивая плечо. — Мы с Крыловым теперь тренируемся здесь.

— Ты врешь! Алла Львовна не могла…

— Рината ничего не придумала, Анна. — Рината вздрогнула, увидев за спиной Титовой Богославскую. Не смогла посмотреть ей в глаза. Впрочем, Алла тоже. Она поздоровалась с Игорем кивком головы и продолжила: — С сегодняшнего дня Рината и Игорь будут тренироваться в нашей группе.

— Но…

— И это не обсуждается! — звонкий голос Аллы эхом разлетелся по коридору.

Рината невольно подняла на неё глаза. Где-то там, глубоко на задворках памяти, мигом спроецировались сотни моментов, когда она слышала этот тон, означающий, что решение не обсуждается. Считая, что мнение тренера — единственно верное, прежде она никогда не спорила с Богославской. Она полностью вверяла ей свою жизнь, а как этой ее жизнью воспользовались… Но что ей делать теперь? Перечить Алле по каждому поводу? Изводить и себя, и её, и Игоря? Куда приводят стычки в рабочее время, ощутить они с ним уже успели. И поэтому, ради цели, ради них самих, она должна постараться отбросить личное и сосредоточиться на работе. Рината поймала на себе презрительный взгляд Титовой и улыбнулась ей широкой улыбкой. Пусть знает — она её не боится.

Прошипев что-то невнятное, Аня сорвалась с места и скрылась за одной из дверей.

— Переодевайтесь и на разминку, — скомандовала Алла и также ушла.

— Хорошая встреча, ничего не скажешь, — подал наконец голос отмалчивавшийся все это время Игорь.

— Добро пожаловать домой! — нарочито громко, с чуть уловимой насмешкой, произнесла Рината и, схватив его за руку, повела в раздевалку.

Где-то в глубине души она была благодарна Богославской за то, что та сразу же установила их общение на уровне «тренер — спортсменка». Если бы она полезла к ней с разговорами, сосредоточиться на работе было бы куда сложнее, а Рина не хотела тратить силы на оборону собственных чувств. Достаточно. Из-за этих людей она и так то и дело совершает недопустимые ошибки. Но что, если пройдет несколько дней, и Алла решит переступить запретную черту? Порывисто стянув через голову свитер, Рината кинула его на скамью. Не важно. Все это не важно. У них с Игорем есть цель, и только это должно иметь значение как для них самих, так и для их новоиспеченного тренера. И если Богославская в какой-то момент позабудет об этом, она уж непременно ей напомнит.

— Рината, приземление очень грязное! Попробуйте снова.

Богославская изо всех сил старалась придать голосу невозмутимый тон, и, похоже, это у нее хорошо получалось, однако не отменяло того, что внутри её всю колотило. Слишком непривычно для неё снова давать указания Рине, снова видеть её на льду этой школы. Все почти как когда-то. Только Рината уже другая. Не та сияющая девочка, стремящаяся все делать на высшем уровне, ловящая каждое её слово. Теперь каждое слово она принимала в штыки, но упорно терпела, лишь гневно стреляла в ее сторону взглядом и молча отворачивалась.

Вот и сейчас, отъехав на пару метров от партнера, она громко выдохнула. Простояла несколько секунд, и, вернувшись, взяла Игоря за руку.

Нельзя было не признать, что вместе эта пара смотрелась так, что захватывало дух. И не только на льду. От того избалованного мальчишки, что по собственной глупости упустил свой шанс на золото Ванкувера, не осталось и следа. Она видела в Игоре взрослого рассудительного мужчину, которому она бы без раздумий доверила самое дорогое, что было у нее в жизни — свою дочь.

Взмахом руки Алла показала спортсменам начать прокат заново. На этот раз тройной лутц был исполнен так, будто на льду находился один человек, а не пара. Игорь и Рината продолжили тренировочный прокат, а Алла, застыв у борта, думала о том, какого прогресса они достигли с контрольных прокатов. Теперь уже в их катании не чувствовалось, что на льду — два одиночника. Они сливались друг в друге, в их движениях появилась парность. И это было заметно не только в красивых высоких прыжках. Остальные элементы, прежде весьма посредственные, теперь тоже исполнялись на высоком уровне. Разве что поддержка… Рината в очередной раз напряглась перед тем, как Игорь подхватил её и поднял над собой. Из-за этого элемент выходил натужно, выделялся из общего образа программы. Богославская дождалась, пока музыка закончится, и подозвала фигуристов к себе.

— Что скажете? — переведя дыхание, спросил Игорь.

— Вы достигли огромного прогресса, — призналась Алла.

— Но этого недостаточно. — Рина схватила с борта бутылку воды и сделала пару глотков. — Мы должны стабилизировать аксель, — многозначительно посмотрела на Богославскую.

— Мало ты об него убивалась. — Алла бросила на Ринату недовольный взгляд.

— С Николаем Петровичем мы восстановили его. На тренировках он получается хорошо, но на соревнованиях… — Рина поджала губы. — Вы же понимаете, Алла Львовна, что нам без акселя нечем крыть. Без акселя мы на Олимпиаде и в десятку не попадем. Мы пара-новодел. Нас с легкостью засунут под какую-нибудь третью американскую пару.

— На Олимпиаду надо отобраться, Рината, — напомнила Алла. — Давайте идти поступательно. В начале декабря у вас этап кубка России, и там нужно быть в призах, чтобы попасть на Россию. Для этого старта вам не обязательно прыгать аксель.

— Мы будем его прыгать на каждом старте! — не выдержав, воскликнула Рината. — Чтобы все понимали, — мы выходим побеждать! — Она смотрела Алле прямо в глаза. — Я хочу выиграть Олимпийские игры.

— Чтобы выиграть, нужно работать над всеми составляющими программы. А у вас кроме прыжков нет ничего особенного.

— Вот именно поэтому мы должны выполнить самый сложный прыжковый набор, на который только способны. Действовать на пределе своих возможностей. Верно? — последнее было обращено к Крылову. Игорь, прислонившись к бортику, слушал их разговор, задумчиво рассматривая узоры, оставленные на льду лезвиями коньков.

— Верно, — вздохнул он, даже не соизволив поднять голову.

— Хорошо. С завтрашнего дня начнем тренировать аксель. На сегодня тренировка закончена.

Рината тут же ушла со льда, надела чехлы на лезвия и скрылась под трибунами. Алла подавила желание пойти следом. Зачем? Чтобы получить полный ненависти взгляд и очередную порцию колючих слов?.. Рината не услышит её, что бы она ни сказала. Не услышит, пока сама того не захочет. И что ей остается? Лишь ждать. Ждать и, как бы ни приходилось тяжело, пытаться быть рядом со своей девочкой. Как бы ни старалась Рината, она не перестанет любить ее. Потому что она — её дочь, и это навсегда.

Повернувшись к Игорю, Алла улыбнулась:

— Вы хорошо сегодня поработали, молодцы.

— Алла Львовна, как Вы думаете, у нашей пары есть будущее? — поинтересовался он совершенно серьезно.

Алла подняла голову и встретилась с серыми глазами Крылова. В его взгляде можно было прочитать растерянность. Будто он не понимал, куда идти и что делать. Будто он заблудился в своих чувствах и понятия не имеет, как поступать дальше.

— У вас есть все шансы на победу. А… у тебя есть сомнения? — задала вопрос Алла, но не получила на него ответ. Вместо этого Игорь лишь неопределенно мотнул головой, бросил «спасибо» и удалился.

За что он благодарил? За то, что не бросила их и предложила помощь? Или же за веру в них? За веру в Ринату… Рината.

Алла опустилась на скамейку и сложила руки на коленях. Что же все они делают с собственной жизнью?..

Так уж сложилось, что впервые свою дочь она увидела спустя пять лет после рождения. Всегда считала, что у матери с ребенком есть внутренняя связь, позволяющая узнать друг друга из тысячи, из сотни тысяч, почувствовать сердцем, понять, что рядом стоит родной человечек. Но вместо этого она увидела в пятилетней девочке маленькую копию мужчины, которого предпочла бы забыть. Рината была безумно похожа на Бердникова. Тот же взгляд, те же черты лица, те же прямые черные волосы и привычка кривить губы. Алла порой всерьез думала, что он просто отдал ей на воспитание своего ребенка от какой-нибудь любовницы. И от этого становилось еще невыносимей. Не трудно было подсчитать, что Рината являлась ровесницей их сына, а это значило, что она была у него не единственная. Выходило, что Владимир крутил роман с кем-то еще, что он обманывал ее, и от этого ненависть к нему возрастала еще сильнее. Поэтому первые годы к Рине Алла относилась холодно. Она была лишним напоминанием о прошлом. Кто же знал, что эта девочка и была её прошлым!

Раздумья Аллы прервали вышедшие на лед Аня с Матвеем. Она поднялась и приблизилась к бортику. Титова была недовольна и всем своим видом выказывала это недовольство. Матвей же… Алла в тысячный раз задумалась над тем, что у этого мальчика огромное терпение, и лишь оно позволяет паре побеждать.

— Алла Львовна?! Мы начнем тренировку?!

Алла посмотрела на лед и кивнула, прогоняя совершенно неуместно всплывшее воспоминание. Три недели до Ванкувера. День, когда её мир рухнул…

Москва, январь 2010 года

— Алла Львовна! Мы начнем тренировку? — Рината в несколько подсечек приблизилась к борту и широко улыбнулась.

— А тебе не терпится, — не удержалась от ответной улыбки Богославская. Она только что закончила телефонный разговор и не заметила, что Рина уже выскочила на лед. Засунула мобильный в карман распахнутого бежевого пальто и хлопнула в ладоши. Ринка наморщила носик и, оттолкнувшись от борта, резво покатила вдоль катка.

После звонка Крестова у Аллы появилось странное предчувствие. Всеми силами она гнала его от себя, но оно, словно паутина, плотно окутало её и не давало вырваться. Несколько минут назад Дима позвонил и сообщил, что им нужно встретится и, вопреки ее отговоркам, сказал, что он скоро приедет в школу. Что опять им нужно от неё?

Рината пронеслась мимо Аллы, завладев всем её вниманием. На высокой скорости она зашла на тройной аксель и, продемонстрировав чистое приземление, победно вскинула руки. Алла покачала головой. Эта девочка была чудом. Они только что выиграли чемпионат Европы с заоблачными баллами, и весь мир следил за её подготовкой к Олимпийским играм в канадском Ванкувере. Алла пыталась оградить девочку от всего этого, призывала не читать хвалебные отзывы о себе в интернете, но как, если всемирная сеть так и пестрила статьями об уникальности Ринаты Ипатовой? Позавчера к ним приезжал федеральный телеканал и снимал репортаж о том, как юная звездочка готовится к своей первой Олимпиаде.

Рината продолжала штамповать прыжки в разминочном режиме, Алла останавливала её, подзывала к себе, вносила корректировки. Рина, внимательно выслушав, молча шла и делала. Она была настроена решительно. Алла боялась загадывать — Олимпийские игры коварны, но если Рината сделает все, как умеет…

— Она изумительна. — Крестов остановился рядом. Не поворачивая головы, он наблюдал за Риной.

— Ты быстро, — так же, не глядя на него, произнесла Алла. — Что-то срочное?

Дмитрий как-то странно посмотрел на неё и вновь перевел взгляд на лед. Только сейчас Алла поняла, что от него пахнет крепким алкоголем, и это удивило ее. Он не был пьян, и все-таки нехорошее предчувствие, появившееся у нее после звонка, усилилось.

— Срочное… нет. Скорее, единственно важное.

— Я тебя не понимаю, — Алла нахмурила светлые брови.

Внезапно ей стало холодно. Поежившись, она запахнула пальто и туго перевязала его на тонкой талии. Спрятала руки в карманы.

— Посмотри на эту девочку, — кивнул он в сторону парящей по льду Ринаты. — Она тебе никого не напоминает?

— Кого она мне должна напоминать? — спросила Алла, но Дима не ответил. Тогда она твердо развернула его к себе и заглянула в глаза: — Кого она должна мне напоминать? — повторила свой вопрос Богославская и, вновь не получив ответа, жестко усмехнулась. — Ты думаешь, я ничего не вижу? Не вижу, что Рината — копия Бердникова? Да я с самого начала это видела. И чем старше она становится, тем мне яснее, что она не просто сирота, которую Володя пожалел. И от этого еще больнее, Дима, понимаешь? Он не только в моей жизни нагадил, он еще и какую-то девушку обрюхатил и… — Она опустила голову. Даже спустя столько лет мысль о том, что для Бердникова она была не единственной, вызывала в сердце ноющую боль. — Он мне сказал, что ребенок ему не нужен, а Рина… Кто она, Дим? Ты же знаешь, кто её мать…

— Знаю, — не стал отрицать Крестов. Он нежно обхватил Аллу за плечи и тихо проговорил: — Она не только на Володю похожа. Посмотри на неё внимательнее, Алла. Разве ты не видишь?

Больше не проронив ни слова, он ушел. А Алла все стояла у борта и наблюдала за тренировкой Ринаты. Её цепкий взгляд следил за голубоглазой девочкой с растрепанным хвостом, забранным на затылке яркой резинкой. После слов Крестова внутри что-то перемкнуло. Она всматривалась в каждое движение этой девочки, в черты юного лица, так похожие на черты ее отца, и думала.

«Разве ты не видишь?»

Рината обернулась, губы её растянулись в улыбке. Когда-то она сама могла улыбаться так же открыто. До встречи с Бердниковым.

Улыбка.

Внезапная совершенно нереальная догадка до краев заполонила все её существо. Пытаясь отогнать ее, Алла помотала головой, но догадка пульсировала, звенела миллионом колоколов и колокольчиков, не давая прорваться голосу разума. Это невозможно. Рината не может быть её дочерью. Не может быть, потому что… Алла вдруг поняла, что миллион «потому что» разбиваются об одно «он мог так поступить». Он действительно способен на такое. Маленькая девочка в ней кричала, что он никогда не смог бы сделать этого, а женщина с опустошенной душой лишь качала головой. Ей стало плохо. Тошнота комом подкатывала к горлу, очертания катка, пустых трибун и скользящей по льду Рины расплывались перед глазами. Чтобы не упасть, она схватилась за бортик. Почувствовав под пальцами его холодную гладь, немного пришла в себя и смогла вдохнуть.

Ей нужно узнать правду. И только Бердников может ей все рассказать.

— Рина, тренировка окончена! — крикнула Алла и тут же наткнулась на возмущённый взгляд ученицы. — Окончена. — повторила она и, дождавшись, когда Рината выйдет со льда, отправила ее в зал хореографии, а сама поехала к человеку, который когда-то был для неё целым миром, а стал не отступающей ни на мгновение тенью.