Глава 37

Москва, декабрь 2013 года

Рейс в Сочи задерживался уже на полтора часа, и никто не мог дать гарантии, вылетят они сегодня вообще или нет. В Москве разразилась настоящая снежная буря, и абсолютно все вылеты задерживались. Исключением не стал и рейс с внушительной частью сборной по фигурному катанию, отправляющейся на чемпионат России в Сочи. Тем, кто отбыл накануне, повезло куда больше, а вот они вынуждены были коротать долгие минуты ожидания, занимая себя кто чем придется.

Рината, укутанная в куртку Игоря, дремала, положив голову ему на плечо. Сам же он собирался послушать музыку, но телефон, как назло, сел, а для того, чтобы достать зарядное устройство, пришлось бы будить Рину, чего делать ему совершенно не хотелось. Нежно посмотрев на тихонько сопящую партнершу, он свободной рукой пригладил её волосы и завел за ушко непослушные прядки, выбившиеся из слабо забранного резинкой хвоста.

Мимо, не выпуская из рук телефон, с важным видом туда-сюда расхаживала Фёдорова. Она говорила ему, что теперь работает в Федерации, но он и подумать не мог, что Бердников назначит её пресс-секретарем ФФКР. Это было как минимум странно, и Игорь не знал, что смущает его больше — само предложение Бердникова, или то, что Лерка, мягко говоря, недолюбливающая президента Федерации, так быстро согласилась сменить работу. Впрочем, уж о ком о ком, а о Фёдоровой ему думать в данный момент не хотелось. У неё своя жизнь, и она вправе распоряжаться ею по собственному усмотрению. Он лишь искренне надеялся, что она не пожалеет о сотрудничестве с Владимиром Николаевичем. Как тот может перемалывать людей, Игорь видел на примере Ринаты, да и собственный опыт забыть было сложно. Он проследил взглядом за Лерой, которая как раз в этот момент подошла к сидящему в дальнем углу зала ожидания Бердникову. Тот ей что-то сказал, и она, кивнув, улыбнулась, после чего села рядом.

А вообще, странное у них было соседство: в противоположном конце зала вылета дожидались их прямые соперники — Ольга и Иван, напротив, через два ряда, расположились Самойлов с Решетниковой, которым тоже не посчастливилось застрять в аэропорту. Пару раз поймав на себе самоуверенный взгляд Максимилиана, Игорь предпочел и вовсе не обращать на их компанию внимания. Всем им предстояло сражение за место в олимпийской сборной, и Игорь даже мысли не допускал, что за бортом останутся они с Ринатой. Хватит им быть на задворках. К чемпионату России они подошли в великолепной форме. Нога Рину больше не беспокоила, и тренировались они в полную силу. Напрыгивали каскад, оттачивали элементы, работали над поддержками, трудились, стараясь использовать каждую секунду драгоценного времени. Они были готовы к чемпионату, оставалось только выйти на лед и показать всю мощь своего катания, убедить судей, что именно они с Риной достойны представлять Россию на домашних Играх.

Краем глаза Игорь увидел, как Аня поднялась со своего места и прошла к кофейному аппарату. Он бы тоже не отказался от чашечки горячего кофе, но просить Титову… Он усмехнулся и качнул головой. Забавная, должно быть, вышла бы сцена… Аня вообще с ними не общалась. Даже не здоровалась в те редкие моменты, когда они пересекались в школе. Матвей же, в отличие от нее, всегда был дружелюбен. Приятельские отношения у них с Игорем сложились еще в те времена, когда Крылов выступал в одиночном разряде, и нынешнее положение вещей на это никак не повлияло. Человек в любой ситуации должен оставаться человеком, и соперничество этого не отменяло. Такая вот простая истина. Но с простыми истинами у некоторых бывают огромные проблемы…

— Я уснула? — Рината подняла голову и, сладко зевая, почесала затылок.

— Судя по твоему храпу, да, — широко улыбнулся Игорь и тут же получил тычок под ребра.

Рина перекривляла его, но тоже не удержалась от улыбки.

— Новостей про вылет нет?

Покачав головой, Игорь кивнул на табло:

— По-прежнему все рейсы задерживаются. Дополнительную информацию они сообщат позже, — монотонным тоном повторил он слова представительницы авиакомпании, вышедшей к ним полчаса назад лишь за тем, чтобы, извиняясь, пожать плечами. Он, конечно, понимал, что сказать что-то более жизнеутверждающее не в ее силах, но хотелось уже какой-то определенности.

— Главное, чтобы в итоге поездом не пришлось ехать, — поморщилась Рината. — Сутки трястись я сейчас не готова.

— Да меня тоже не привлекает эта идея, — вздохнул Игорь.

Рината выпрямилась и потянулась. Куртка Игоря сползла с плеч, и она, расправив, положила её на колени. Затем стянула резинку и пересобрала волосы в хвост. Взгляд её выцепил Самойлова. Тот, увидев, что она смотрит на него, совершенно не стесняясь находящейся рядом партнерши, весело ухмыльнулся и подмигнул ей. Рина только скривила губы и отвернулась. И тут же перехватила мрачный взгляд Бердникова, направленный куда-то мимо неё. Обернулась и сама нахмурилась. В соседнем от них с Игорем ряду, как ни в чем не бывало, сидели Миронов с Аллой и, попивая что-то из одноразовых пластиковых стаканчиков, мило беседовали.

— Что такое? — уловив перемену ее настроения, спросил Игорь и посмотрел в ту же сторону, что и она.

— Ничего, — ответила Рината, повернувшись обратно. Она не собиралась больше ничего говорить, но сама не поняла, как с её языка слетело: — Не очень подходящее место для налаживания личной жизни.

— Ты ревнуешь, что ли? — удивленно спросил Игорь, забирая куртку у нее с колен. Бросив её на соседнее пустое кресло, он притянул к себе Ринату и проговорил: — Ни для кого не секрет, что они когда-то встречались.

Рината напряглась.

— Я не знала, — буркнула она.

— После Ванкувера, кажется.

— Он же вроде женат, — Рина напряглась еще сильнее, услышав звонкий смех Аллы.

— Развелся, — пожал плечами Игорь. — А что тебе так покоя не дает? То, что Алла Львовна налаживает личную жизнь? Или еще что-то?

— Да мне все равно, — вздохнула Рина и сложила руки на груди.

Но Игорь понимал, что ей вовсе не все равно. Ему, наверное, стоило сказать что-нибудь еще, дать ей понять, что с ним она может быть откровенной, может поделиться тревогами и переживаниями, но громкоговорители внезапно ожили, оповещая приунывших пассажиров о том, что начинается посадка на рейс, совершающий перелет из Москвы в Сочи.

— Ну наконец-то! — облегченно выдохнула Рината и, поднявшись на ноги, посмотрела на Игоря.

Дорога осталась позади, теперь же перед ними была лестница. И каждая преодолеваемая ими ступенька, приближала их к Олимпу. К мечте. К цели той жизни, которую они по праву считали своей.

Сочи, декабрь 2013 года

По прилету в Сочи фигуристов сразу же отвезли в отель. На этот раз обошлось, слава Богу, без задержек и вскоре вымотанную долгим ожиданием рейса сборную расселили по номерам.

Рината недовольно вертела в руках ключ-карту от номера, в котором ей предстояло жить с Алисой Решетниковой.

— Увы, все остальные сборники уже прилетели и расселились. Мы последние, — терпеливо объяснила Алла, раздавая ключи своим спортсменам.

— Ты можешь устроиться с Титовой, — негромко хмыкнул Игорь, за что был награжден красноречивым взглядом партнерши. Он был вообще очень весел, до тех пор, пока Богославская не выдала и ему ключ от номера:

— Триста двадцатый.

Самойлов, проходивший мимо с чемоданом, презрительно фыркнул. Проводив их с Алисой недовольным взглядом, Игорь повернулся к Алле и заявил:

— Меня это не устраивает.

— Раз не устраивает, ты можешь взять себе любой другой номер. Если, конечно, остались свободные, — как-то устало проговорила она и, бросив в карман ключ-карту от своей комнаты, позволила Миронову подхватить её чемодан.

— Спасибо, Жень, — улыбнулась она, и они вместе отправились к лифтам.

Возмущению Ринаты не было предела, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд Игоря, она предпочла оставить все свои нерадужные мысли при себе. В холле они остались одни. Президент Федерации и его новоиспеченный пресс-секретарь даже не поехали с ними в гостиницу, а отправились прямиком на стадион.

— Нам нужен отдельный номер. — Мельком глянув на Рину, Игорь уверенным шагом направился к стойке ресепшен.

Рассудив, что мужчины существуют как раз для того, чтобы бороться с трудностями, Рината уселась на широкий мягкий диван из белой кожи и взяла в руки лежавший на столике журнал. На титульной странице были изображены Титова с Князевым, а заголовок гласил: «Главная надежда сборной России». Покривив губы, Рина бросила журнал обратно и, перекинув ногу на ногу, откинулась на спинку дивана. Отель, куда их поселили, относился к большому гостиничному комплексу, построенному к Олимпиаде. От всего тут пахло новизной и свежестью. Поверхность стеклянного столика отражала свет ламп, ковер перед диваном казался таким чистым, словно его положили за минуту до их приезда. Рина лениво, из-под полуопущенных ресниц, осмотрела светлые стены, свисающие с карниза тяжелые шторы, убегающую вглубь холла дорожку серебристо-черного мрамора. Что же, неплохо…

Минуты через три, сверкая улыбкой, вернулся Игорь.

— Люкс подойдет? — помахал он карточкой, и Рината довольно улыбнулась

— Вполне. — Она встала и, приблизившись к нему, поцеловала в губы, одновременно с этим выхватывая ключ-карту. — Чемодан несешь ты!

Едва Игорь потянулся, чтобы обнять ее и прижать к себе, Рината ловко увернулась от его рук и в припрыжку побежала в сторону лифтов.

Их люкс находился на том же этаже, что и номера, выкупленные Федерацией, только в самом конце коридора. Пока лифт поднимал их вверх, Игорь беззастенчиво поглаживал Рину по соблазнительным выпуклостям ягодиц и с трудом сдерживал самодовольную ухмылку. Стоило створкам разъехаться в стороны, навстречу им из триста двадцатого номера вышел Макс. Он попытался сделать вид, что не заметил парочку, но в коридоре шириной не более трех метров это было весьма проблематично. Затормозив, он пропустил их вперед и с мрачным видом нахмурился. Игорь, держа в каждой руке по чемодану, покорно шел за Риной, плавно покачивающей бедрами в такт легким уверенным шагам. Обернувшись на Макса, она улыбнулась и, подмигнув, произнесла:

— Вы с твоей крошкой будете совершенно одни. Не упусти свой шанс, Самойлов. — Послала ему воздушный поцелуй и снова пошла вперед.

Бедра ее, казалось, стали раскачиваться еще соблазнительнее, а высокий хвост, словно подразнивая, едва заметно колыхался из стороны в сторону. Остановившись возле одной из дверей, она вставила в замок ключ-карту и тихо засмеялась, в шутку отпихивая Игоря с порога. До Макса донеслись отзвуки ее звонкого голоса. Через несколько секунд дверь за ними закрылась, и коридор погрузился в тишину, нарушаемую лишь далеким бормотанием телевизора.

Немного подумав, Макс решил воспользоваться советом и, нацепив на лицо обольстительную улыбку, граничащую с усмешкой, дошел до комнаты, в которую поселили Алису. Если обстоятельства складываются подобным образом, почему бы, в самом деле, ими не воспользоваться? Лениво постучав, он привалился плечом к стене и, когда Алиса, уже успевшая переодеться в растянутую домашнюю кофту, появилась на пороге, сказал:

— Наши соседи решили снять отдельный номер.

— И? — приподняв брови, поинтересовалась она.

— А это значит… — Макс прошелся пальцами по ее длинным, вьющимся крупными кольцами волосам, остановился на груди и нежно погладил. — Мы предоставлены сами себе, и нам никто не помешает.

Но Алиса вовсе не разделяла его игривого настроя. Смерив Макса осуждающим взглядом, она скинула его ладонь и резко сказала:

— У нас на носу важнейший старт. Нам нужно быть готовыми на двести процентов. Если ты еще не понял, то Ипатова с Крыловым нам место в олимпийской сборной без боя не отдадут, поэтому, будь добр, вали к себе!

— Все я понимаю, — мигом посерьезнел Макс. От расслабленности не осталось и следа, самодовольство, сквозившее в его взгляде секунду назад, сменилась решимостью и непоколебимой уверенностью в собственных силах. — Мы их обойдем.

— Для этого нужно работать, Макс, — сказала Алиса и опустила взгляд, многозначительно посмотрев на его ширинку. — Только не тем местом, которым ты обычно думаешь. — Затем вновь подняла глаза к его лицу. — Сосредоточься на соревнованиях, на кону Олимпиада, и я намереваюсь туда попасть.

— А я просто так тут прохлаждаюсь! — рыкнул Самойлов, начиная злиться. — Ты, Решетникова, и так не подарок, а после перелетов в настоящую стерву превращаешься, — процедил он и, не прощаясь, развернулся и направился к себе. Испортить настроение? Любим, умеем, практикуем.

***

Решение провести предолимпийский чемпионат России в Сочи, на том самом стадионе, где совсем скоро предстояло развернуться настоящей битве за медали Олимпиады, было логичным. Однако место проведения существенно повлияло на количество проданных на соревнования билетов. Ожидалось, что двенадцатитысячный стадион будет заполнен меньше чем наполовину. Вот только для истинных ценителей этого вида спорта, съехавшихся с разных уголков страны, место проведения было не только не помехой, но и дополнительным стимулом, возможностью увидеть застывший в ожидания начала грандиозного события Олимпийский парк, главный стадион Фишт, площадь, где предстояло расположиться «Медалс плаза» — сосредоточенью эмоций, точке для награждения победителей и призеров. Все это дополняло чемпионат России по фигурному катанию, придавало ему лоска, свежести и новизны. Казалось, в самом воздухе витает предвкушение чего-то огромного, неспособного уместиться в тысячу фраз и в то же время заключающегося в одном слове — «Олимпиада».

Борьба за места в сборной ожидалась нешуточная, а в соревнованиях спортивных пар — и подавно. На три места претендовали по меньшей мере шесть пар, среди которых выделялась лишь одна — действующие чемпионы Мира — Анна Титова и Матвей Князев. Именно они были лицом чемпионата — афиши с их изображением украшали город, и именно на них, как на сильнейшую пару России, делалась ставка. Но не менее интересовало зрителей противостояние Алисы Решетниковой и Ивана Устинова, некогда выступавших вместе, а ныне ставших непримиримыми соперниками. Вишенкой же на торте стали «темные лошадки» соревнований: вторая пара Аллы Богославской. Болельщики сгорали от любопытства, желая собственными глазами увидеть, что смогут показать некогда отличные фигуристы-одиночники, сумеют ли они воплотить в жизнь свою мечту.

Рината ненавидела шумиху вокруг себя, поэтому всячески избегала скопления журналистов. Она понимала, что фигурист — это личность публичная, что чем успешнее ты выступаешь, тем больше от тебя хотят: интервью, съемки телепередач, снова интервью, бесконечные интервью… Но она уже проходила через такую популярность четыре года назад. Тогда за ней по пятам бегала толпа представителей СМИ и просто писак, едва способных отличить прыжок от вращения, федеральный канал снимал каждый её шаг: вот Рината вышла на тренировку, а вот — прыгнула каскад из двух сложнейших прыжков, а вот чисто приземлила тройной аксель. Такое внимание отвлекало, сбивало, не давало сосредоточиться на действительно важном. Ей заранее нацепили корону, но ноша оказалась неподъемной. И теперь Рина была полна решимости сделать все по-другому. Да и она теперь другая… Поэтому, проходя мимо журналистов, на просьбу ответить на пару вопросов она бросила категоричное «нет», и Игорь, было остановившийся дать интервью, вынужден был последовать её примеру. В отличии от Рины, ему наоборот нравилось происходящее вокруг, нравилась та атмосфера праздника, что царила внутри стадиона «Айсберг», нравилось быть неотъемлемой частью всего этого, и конечно же нравилось внимание, которое ему уделяли журналисты.

— Потом покрасуешься, — поддела его Рината, когда они подошли к женской раздевалке.

— Конечно, — с готовностью кивнул он, открывая перед Риной дверь. — Когда буду стоять на вершине пьедестала. Вместе с тобой. Отличная фотография получится, не находишь?

Рината подняла на него взгляд и расплылась в довольной улыбке:

— Согласна.

— А я не была бы столь уверена. — Остановившаяся за их спинами Титова, сложив руки на груди, всем своим видом показывала, как ей неприятно находиться в одном помещении с бывшей подругой-выскочкой. — Золотая ты наша девочка, — её губы скривились в язвительной усмешке.

Рината, проигнорировав Аню, бросила сумку на свое место и принялась снимать куртку, взглядом показав Игорю, что беспокоиться не стоит. Он поймал ее пальцы и сжал, коротко поцеловал Рину в губы, после чего пошел в раздевалку для мужчин.

Рината натянула тренировочные легинсы, любимую майку, положила рядом олимпийку и уселась на скамью в самом тихом углу. Вокруг было полно народа: все суетились, бегали туда-сюда, что-то искали, а она, вставив в уши наушники, включила плеер. Музыка помогала отрешиться от происходящего рядом, расслабиться и выкинуть из головы все мысли, почувствовать собственное тело. Они с Игорем выступали во второй разминке, основные же их соперники, включая и бывшую подружку, в самой последней, четвертой. И хотя Рината привыкла выходить на лед в группе сильнейших, сейчас такой расклад был, возможно, к лучшему. К тому же, в короткой программе номер разминки являлся лишь следствием жеребьевки, а не результатом распределения по рейтингу, так что предвзятости, как к заведомо слабым, ждать не стоило.

Рината закрыла глаза, позволяя музыке проникнуть в себя, наполнить. Такие странные чувства… Это её первый чемпионат за последние четыре года, а ничего не изменилось. Будто бы после Олимпиады в Ванкувере она вышла за дверь какой-то раздевалки за забытой вещью и вернулась спустя пять минут, только уже сюда.

И все же, кое-что поменялось. Она сама стала другой. Более циничной, более холодной и расчетливой. Более взрослой, лишенной детской наивности и веры в чудеса. Она смотрела на людей и не видела в них соперников, только препятствия на пути к поставленной цели. И это пугало ее. Похоже, она действительно превратилась в бесчувственную машину, стала именно такой, какой желал видеть ее так называемый папочка. Но и об этом думать сейчас не стоило. Может быть, потом, после. Рината не сомневалась, что они с Игорем выполнят все запланированные элементы, включая аксель в короткой программе и каскад в произвольной. За прошедшие два дня с момента их приезда в Сочи на тренировках этот элемент не покорился им лишь один раз. Всего один раз из десяти чистых попыток на зависть соперникам, на радость восторженным болельщикам, Богославской, стоящей у борта с затаенным дыханием, и им самим.

Сдернув наушники, Рина сунула их в карман олимпийки, накинула её на плечи и решительно вышла в просторный светлый холл.

Журналисты-таки дорвались до Игоря, а может быть, он дорвался до них — как вернее, сказать было сложно. В любом случае, конечным результатом стало то, что теперь он, стоя неподалеку от мужской раздевалки, давал интервью какому-то телеканалу. Рината остановилась, терпеливо дожидаясь, когда его оставят в покое. Самой в гущу событий соваться не хотелось. Хотя… А что? Может, взять да и выложить правду? Рассказать прямо здесь и сейчас, какие отношения её связывают с президентом? Это будет сенсация, которая однозначно затмит сам чемпионат.

Прислонившись плечом к стене, Рината едко усмехнулась своим мыслям. Для Бердникова репутация всегда стояла на первом месте. А как же иначе? Президент Федерации должен быть примером порядка… А тут незапланированно появившаяся дочь, и не просто дочь, а небезызвестная фигуристка, о которой четыре года назад не говорил только безнадежно-ленивый. Дочь, которую он сразу же после рождения отправил в детский дом, а после, опять же сам, поселил в школе-интернате при катке для того, чтобы слепить то, что ему было нужно. После подобных открытий его, такая успешная и так долго выстраиваемая карьера руководителя, очень может быть, полетит прямиком к чертям собачим.

— Ну как обычно.

Рина даже не удивилась, услышав знакомый голос.

— Что?

Фёдорова кивнула в сторону Крылова:

— Как обычно, отдувается за вас двоих.

— Я не виновата, что он любит светиться в новостях, — скривилась Рината.

— Кто-то же должен отстаивать интересы вашей пары. О вас должны постоянно говорить! Вы должны быть на виду. Это залог успеха.

— Залог успеха — это чисто выполненные программы, — возразила Рината.

Стиснув зубы, она было направилась к партнеру, от которого наконец отстали телевизионщики, однако резко остановилась, услышав звонкий окрик:

— Крылов!

Игорь обернулся на голос и, помахав рукой, улыбнулся. Навстречу ему, улыбаясь в ответ, шла высокая стройная брюнетка, одетая в стильный костюм — черные брюки и короткий жакет, из-под которого выглядывала тонкая водолазка дымчато-голубого цвета.

— Это еще кто такая? — процедила Рината, переменившись в лице.

— Это? А-а-а, так это Марина Самарина, — как ни в чем не бывало, улыбнулась Фёдорова, наслаждаясь реакцией Ипатовой. — Они с Игорьком вместе у Савченко тренировались и… — И чуть не поженились, — закончила за нее Рина, не сводившая пристального взгляда с женщины, которая когда-то была дорога Игорю. Она думала, что когда-нибудь встретится с ней, но что на чемпионате России…

— Да ладно, — Лерка пихнула Рину в бок, выводя из оцепенения. — Они просто друзья!

— А у него все друзья женского пола? — косо глянув на Фёдорову, прошипела Рината. — Ну, кроме Фирсова?

— Что ж поделать, если ему легче найти общий язык с противоположным полом. Ладно, мне пора! — сладко улыбнувшись, Валерия махнула рукой и быстро зацокала каблучками в противоположную от Самариной сторону.

Рината поджала губы, чувствуя, как в душе ее сворачивается что-то агрессивное, готовое вот-вот вырваться наружу. Но допустить этого было нельзя, уж точно не здесь и не сейчас. И не при этой… Марине. Собрав все свое самообладание, Рината вздернула подбородок и медленно пошла к парочке, стоящей от нее в нескольких метрах. Те ее как будто и не видели. А может, видели, но предпочитали делать вид, что не видят.

— Маринка, ты какими судьбами тут? — слишком откровенно, по мнению Ипатовой, рассматривая бывшую подружку, спросил Игорь.

— Ваш чемпионат заинтересовал руководство моего канала. Ну и, пользуясь моим хорошим знанием русского языка, — она пожала плечами и задорно рассмеялась, — я тут!

— Очень рад тебе, — произнес Игорь и, краем глаза заметив идущую к ним Рину, подошел к ней, приобнял за талию, после чего подвел к Самариной. — Познакомься, — Рината.

— Марина, — переводя взгляд с Игоря на Рину, улыбнулась краешками губ. — Приятно познакомиться.

— Взаимно, — без тени улыбки кивнула Рината и обратилась к Игорю: — А нам разве не пора готовиться к старту?

— Пора, — выдавил он, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— И я тоже побежала. Рада была увидеться, Игорь. — Самарина ласково улыбнулась Крылову, бросила на Ринату заинтересованный взгляд и ушла в том же направлении, что и Фёдорова.

— Ну что, идем? — Игорь потянул Рину в другую сторону.

Ничего не ответив, она скинула его руку и направилась вперед. Серебристые искорки радужки глаз превратились в маленькие колючие льдинки, в движениях появилась резкость, хотя сторонний наблюдатель этого, скорее всего, заметить не смог бы. Но Игорь чувствовал исходящие от нее волны раздражения и видел то, что никому другому видеть было не под силу. Как он, оказывается, успел изучить ее за время, которое они провели вместе…

На протяжении всей тренировки в специально отведенном для этого тренировочном зале, Рината хранила убийственное молчание. В конце концов, Игорь не выдержал.

— Что опять не так?!

— Все так. — Она демонстративно повернулась к нему спиной и, схватив олимпийку, выскочила за дверь, подальше от посторонних глаз.

К слову сказать, она буквально кожей чувствовала любопытные взгляды, что бросали на них другие фигуристы. Будто они с Крыловым нечто из ряда вон! В какой-то мере это, наверное, так и было, но из-за подобного внимания Рина чувствовала себя неуютно. Так и хотелось демонстративно посмотреть на них и рявкнуть, что у каждого, вроде как, есть свои дела. Но она, само собой, этого не сделала, а тихо злилась, подливая масла в огонь собственной, непонятно откуда взявшейся ярости. Хотя, нет. Очень даже понятно…

Игорь нагнал ее спустя пару секунд и, грубо схватив за предплечье, рванул на себя.

— Хватит бегать! — проорал он.

— Отпусти меня! — вырываясь, прошипела она.

— Да что случилось-то?!

— А ты не понимаешь? — Рината ехидно усмехнулась ему в лицо.

— Не понимаю! — искренне воскликнул он. — Разозлилась из-за Марины? Что я такого сделал?

— Черные волосы, голубые глаза… Ничего такого, на что стоило бы обращать внимания, — зло выплюнула Рината. — Заводят темненькие?

Она играла на его нервах и прекрасно понимала, что устраивать сцену ревности за сорок минут до выхода на лед — идиотская затея, но при виде Самариной у нее просто крышу снесло. В таинственной полуулыбке, играющей на губах этой женщины, так и сквозила снисходительность, и Рина, стоя под ее пристальным взглядом, ясно ощутила себя какой-то второсортной заменой. И ничего не могла с собой поделать. Длинные черные волосы, перехваченные атласной лентой, глаза, цвет которых так походил на цвет ее собственных глаз…

— Ты в своем уме? — тихо спросил Игорь. — Ты сейчас серьезно?

— Как никогда. — Она выпрямила спину и, поджав губы, прямо посмотрела на него.

— Рин… — опешил Крылов. Разжал пальцы, высвобождая ее руку. Казалось, он научился уже ничему не удивляться, но она снова нашла оригинальный способ поставить его в тупик своим поведением. — Мы с Мариной друзья.

— Понятно.

— Что тебе понятно? Что, мать твою, понятно?! — Этот её вкрадчивый тон окончательно взбесил его, руки опять вцепились в её плечи, и, видит Бог, он хотел в этот момент вытрясти все идиотские мысли, что бродят в её голове.

Рината молчала, сверля Игоря злобным взглядом.

Где-то глубоко внутри, под толстой пеленой ярости и необъяснимой злости, собственный рассудок задавал примерно те же вопросы, что и он. Но она не знала на них ответов. Наверное, её поведение выглядит глупым. Наверное, и она сама выглядит как полная тупица, безосновательно закатывая Игорю скандал прямо посреди коридора, где никого не оказалось только по счастливой случайности. И ответа на вопрос почему она это делает, Рината не знала.

— Молчишь. Ну и молчи! — Наклонившись, он впился в её губы жестким, требовательным поцелуем, язык его тут же втиснулся в ее рот, сильные руки смяли ее, словно тряпичную куклу.

Оторвавшись от Рины, он долгим, проникающим в самые дебри души взглядом посмотрел ей в глаза, а после произнес:

— Какая же ты дура, Ипатова. Ничего тебе не понятно.

И ушел.

— Какая же ты дура, Ипатова, — повторила Рината, полностью соглашаясь с диагнозом.

Стараясь прийти в себя, она простояла пару минут, но спина по-прежнему была напряженной, мысли спутанными, а губы так и жгло стремительным поцелуем. Рината вдохнула, на мгновение прижалась пылающим лбом к прохладной стене и тихо застонала. Как же это невовремя… Она вздохнула еще раз и, пытаясь скрыть охватившее ее смятение, направилась на поиски Богославской.

Рината сидела на стуле перед зеркалом, сложив руки на коленях, и напряженно всматривалась в своё отражение. Стоящая позади Алла, увлеченно создавала на её голове замысловатую прическу. Секунда за секундой, локон за локоном…

— Можно было и обычным пучком обойтись, — не смогла промолчать Рина.

Богославская на мгновение оторвалась от ее волос и посмотрела на Ринату через зеркало. Рина была слишком бледной, и горящие решимостью глаза от этого казались еще более яркими и выразительными.

— У вас должен быть целостный образ, — проговорила Алла, возвращаясь к прическе. — Начиная от музыки и заканчивая цветом помады на твоих губах. Зрители и судьи не просто увидят вас с Игорем, но и запомнят. Это…

— Залог успеха, — оборвала тренера Рина. — Я помню, Вы говорили. Раньше…

Алла оценивающе осмотрела результат работы, уложила последний локон и скрепила волосы дочери яркой заколкой-цветком.

— Ты готова. — Положив руки на ее плечи, она легонько сжала их.

— Спасибо.

Рината встала и посмотрела на себя в зеркало — вначале с одной стороны, потом с другой и, удовлетворенная, встретилась взглядом с собственным отражением. Отметила, что выглядит она очень эффектно. Прежде она никогда бы не подумала, что красная помада будет смотреться на ее губах не вульгарно, а скорее оригинально, точно подчеркивая облик, придавая ей женского очарования и немного надменной гордости.

— Не за что. — Богославская улыбнулась и отложила расческу на столик. — Все, что было в моих силах, я сделала. Остальное зависит только от вас.

— Спасибо, — повторила Рината и, обернувшись, всмотрелась в ее нежное лицо.

— Ты уже поблагодарила, — с мягкой улыбкой ответила Алла.

Она хотела сказать Ринате еще несколько ободряющих слов, что-то такое, что помогло бы ей настроиться на старт, справиться с волнением, которое, Алла не сомневалась, присутствовало, невзирая на уверенность, но в дверь постучали, и вошедший Крылов объявил, что их разминка начнется через пять минут.

Пора…