Глава 36

Москва, декабрь 2013 года

Перелёт был долгим, еда в самолете — отвратительной, но, несмотря ни на что, Игорь чувствовал, что ему удалось проветрить голову. Короткий перерыв в бесконечных баталиях с Ринатой помог ему собраться с мыслями и набраться сил для дальнейших схваток. Их, впрочем, он намеревался по возможности избегать. Нравится Рине есть себя поедом — пускай. На какое-то время он оставит ее в покое, а дальше… Дальше будет видно.

Сунув ключ в замочную скважину, он провернул его и толкнул дверь. В квартире стояла тишина — такая, какая бывает там, где никого нет. Она как будто бы зависла в воздухе, сделав его густым и пыльным. Неприятное предчувствие закралось в душу, обдало едва успокоившиеся нервы вспыхнувшим раздражением. И как он не подумал раньше? Бегство — лучший способ решения проблем, по крайней мере, в извращенном понимании его ненормальной партнерши. Игорь швырнул чемодан, и тот глухо стукнулся ручкой о стену. Пальто полетело на тахту, накрытую покрывалом в индийском стиле, скинутые ботинки остались возле двери. Он сделал несколько шагов к спальне, но остановился, едва не столкнувшись с растрепанной и какой-то взбудораженной Риной. Одернув край футболки, она посмотрела на него и нахмурилась. Губы ее сжались, крылья носа дрогнули. Раздражение Игоря еще не отступило, и от этого он выглядел так, словно его застали врасплох.

— Можешь валить обратно, — бросила Рината без особого энтузиазма и почесала бедро. — Мне и без тебя неплохо.

— Могу и свалить, — отозвался он, окинул ее многозначительным взглядом, развернулся и пошел к входной двери.

— Эй! — полетело ему вдогонку с отчетливым негодованием.

Через мгновение Игорь почувствовал, как в его локоть впиваются тонкие, но цепкие, словно когти, пальцы. Рината дернула его с такой силой, что он от неожиданности покачнулся, но этого ей, очевидно, оказалось недостаточно.

— Никуда ты не пойдешь! — заявила она, толкая его ладонью в грудь.

Игорь сдался. За прошедшие три дня она, похоже, растеряла и последние крупицы чувства юмора, и остатки здравого смысла.

Глядя в ее полные возмущения глаза, он с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос, но когда она, толкнув его еще раз, прижалась к нему всем своим хрупким, теплым телом, стало вовсе не до смеха. Руки его как-то сами собой опустились на ее маленькие округлые ягодицы, тонкий хлопок футболки скомкался под пальцами. От нее пахло свежестью, кофе и барбарисками, а губы, настойчивые и требовательные, так и напрашивались на самые непристойные поцелуи. Отказывать себе в этом Игорь не стал. Язык его скользнул в ее рот, столкнулся с ее языком, пальцы впились в нежность кожи. Протяжно и вульгарно застонав ему в губы, она закрыла глаза и откинула голову, настаивая на продолжение ласк. И пропади все пропадом! Она стала его персональной черной дырой, засасывающей волю, убеждения и прежние идеалы. Его странная принцесса мрачного подземелья…

Спустив ее трусики, он позволил им упасть к тонким щиколоткам и сам снял с себя свитер. Рината тут же осыпала его грудь мелкими влажными поцелуями, едва не мурлыча от удовольствия, погладила живот и занялась пряжкой ремня. Ее волосы щекотали его руки и подбородок, прикосновения губ заставляли делать глубокие, шумные вдохи. Тело Рины под его ладонями было гибким и сильным, и он, желая видеть ее, едва не разодрал футболку в клочья. Оставшись обнаженной, она сделала шаг назад и улыбнулась. Зная, как он любит смотреть на нее, она давала ему насладиться зрелищем. Маленькая высокая грудь, тонкие руки с хрупкими запястьями и узкими кистями, невозможно длинные ноги, гладкий треугольник чувственной женственности. Он рассматривал ее неспешно, наслаждаясь тем, что предстало ему, разогревая желание, и без того струящееся по их венам единым потоком. Руки его не двигались, но Ринате казалось, что он ощупывает ее, изучает, трогает нагло и с полным осознанием того, что имеет на это право. На губах его появилась довольная ухмылка, но Рина не собиралась оставаться послушной добычей. Тряхнув головой, она провела пальцами от шеи до груди и, словно невзначай, пропустила их сквозь тяжелую волну волос. Игорь смотрел на нее неотрывно, и каждое ее движение порождало в его зрачках все новые и новые языки пламени. Она играла с огнем и знала это, и когда он, не сдержавшись, пересек одним широким шагом разделяющее их расстояние, была готова гореть вместе с ним…

Пытаясь подняться с пола, Рината задела рукой скомканные джинсы Игоря и не сдержала смешок. От паркета тянуло холодом, но разгоряченная кровь не давала замерзнуть. Игорь взял Рину за ладошку и потихоньку прихватил пальчики зубами, поцеловал и посмотрел ей в глаза.

— Предлагаю перебраться в постель, — сказал он, поднимаясь на ноги, и потянул ее за собой.

Рината тоже поднялась и, недолго думая, прижалась к его обнаженной груди. Мечтательно вздохнула и, еще немножко пьяная от случившегося между ними, призналась:

— Вообще-то, я соскучилась.

— Я заметил. — Он пригладил ее взъерошенные волосы, провел ладонью по узкой спине и тихо добавил: — Я тоже скучал по тебе.

Держась за руки, они прошли в спальню и устроились под одеялом. Рината снова вздохнула, положила голову Игорю на плечо и принялась водить пальчиками по его телу, вырисовывая цветочки, листики, медленно закручивая вокруг сосков невидимые спиральки удовольствия. Не выдержав, он накрыл ее ладошку своей и потихоньку сжал. Желание, только-только начавшее утихать, разгоралось с новой силой, но он не хотел торопиться. Он чувствовал рядом Рину и понимал, что это нравится ему столь же сильно, как и то, что случилось чуть ранее.

Она приподняла голову и посмотрела ему в лицо. Игорю хотелось спросить ее, что она сделала с письмами, хотелось тряхнуть ее за плечи, разорвать конверты и сунуть испещренные неизвестными строчками листы ей в руки, хотелось, чтобы она сама начала говорить об этом, но она молчала, и он оставил все как есть. Очертил пальцами ее брови, скулы, линию подбородка. Рината дернулась, словно он обжег ее, и, пытаясь скрыть неловкость, переплела его пальцы со своими. Он знал, что любое выражение чувств пугает ее сильнее реальной опасности, и решил сделать вид, что ничего не заметил.

— Как в Японии? — спросила она, складывая руки у него на груди. Подбородок ее уперся в изящные кисти, волосы рассыпались черным шелком.

— Тебя что конкретно интересует? — поглаживая ее, усмехнулся Игорь.

Рината фыркнула, но хитринки в хрустале голубых глаз красноречиво свидетельствовали, что оба они думают об одном и том же.

— По-моему, ты действуешь Титовой на нервы, — ладони его остановились на ее лопатках. На лице Рины отобразилось что-то вроде удовлетворенного пренебрежения, а губы скривились в такой знакомой усмешке.

— Я смотрела трансляцию. — Плечи ее под его ладонями слегка дернулись.

— Чего же тогда спрашиваешь?

Он отлично знал, почему она спрашивает. Вампиреныш… Игорь усмехнулся, подумав об этом, и мышцы его живота напряглись. Рина приподняла бровь.

— Нравится тебе смаковать кровь соперников, да? — Усмешка его стала еще откровеннее.

Рината не обиделась. Напротив, на губах ее появилась самодовольная улыбка. Для полноты картины не хватало только длинных острых клыков, но Игорь был уверен, что даже это не остановило бы его от того, чтобы, обхватив ладонью ее затылок, притянуть к себе и с удовольствием прижаться губами к губам.

***

Из колонок звучала лиричная «Адажио», а двое фигуристов, рассекая гладкую поверхность льда, оживляли её, добавляли мелодии ярких красок красивым, выразительным катанием.

Алла пристально следила за прокатом своих подопечных, исполняющих произвольную программу. Рината и Игорь разомкнули руки и зашли на каскад. Толчок, три с половиной оборота в воздухе, приземление, снова вверх и вновь чистое приземление. Мелодия по-прежнему струилась, вилась, но Рина вдруг остановилась и бросилась Игорю на шею. Впервые за все время тренировок этот каскад у них получился идеально чисто. Если сольно аксель они прыгали уже уверенно и стабильно, то каскад до сих пор давался с трудом.

— Рината! Игорь! — громко окликнула их Алла. Фигуристы синхронно обернулись к ней, и Богославская, с недовольством покачав головой, продолжила: — Вы на чемпионате России вот так же посреди произвольной программы остановитесь и будете радоваться хорошо исполненному каскаду? У нас прогон программы, а что это значит? — приподняв брови, спросила она.

Двое на льду ждали, что ответит другой, а в итоге Алла услышала только музыкальные переливы. Выражение лица Игоря было виноватым, а Рината состроила кислую мину. Она ждала, что Рина скажет ей что-то грубое, язвительное, но та лишь выдохнула и, повернувшись к Игорю, проговорила:

— Давай заново без остановок.

Даже он, казалось, ожидал от нее чего-то более масштабного и разрушительного. Игорь неуверенно тряхнул головой, убрал спадающие на лоб волосы и попросил:

— Алла Львовна, можете поставить музыку с начала?

Богославская чуть заметно приподняла уголки губ и остановила мелодию. Дождавшись, когда пара встанет в исходное положение, запустила дорожку сначала. Со стороны все казалось таким волшебным, легким, изящным, но она знала, насколько это впечатление обманчиво. В каждом мгновении — адский труд, кровь, боль и слезы. И жизнь. Жизнь тех, кто так же, как и она сама, так же, как и ее дочь, выбрал этот путь. На этот раз каскад получился, пожалуй, еще более эффектным. После двух высоких, четких и мощных прыжков, Рина и Игорь не остановились, а продолжили кататься согласно постановке, и это было действительно хорошо. Алла видела, как Рината улыбнулась Игорю при заходе в выброс, и удовлетворенно выдохнула. Ее дочь взяла себя в руки, поставила во главу угла спорт, и это сказывалось на работе. Упорства, таланта и трудолюбия им троим было не занимать, а теперь к этому прибавилась и слаженность. Она не сомневалась, что при таком серьезном подходе у Рины все получится. Она слишком амбициозна и честолюбива, чтобы сдаваться перед преградами, для многих которые могли бы стать непреодолимыми. В этом она похожа на своего отца…

Вспомнив о Бердникове, Алла бросила взгляд на трибуны. На самом верхнем ряду, укутавшись в пальто, сидел Владимир. Она не могла запретить президенту Федерации посещать тренировки, но не позволяла ему спускаться к бортику и вмешиваться в рабочий процесс. Рука её непроизвольно легла на живот, пальцы сжали плотную ткань пальто.

Рина и Игорь исполнили заключительное вращение и застыли в финальной позе. До чемпионата России в Сочи оставались считанные дни, и Алла с уверенностью могла сказать, что эта пара сможет бороться за попадание в тройку сильнейших. И вовсе не обязательно, что лишь за бронзу. После случившегося в финале Гран-при она, как следует поразмыслив, выстроила работу так, чтобы две ее ведущие пары вообще не пересекались в стенах школы. От греха подальше. Анна была достойной спортсменкой и заслуживала особенного внимания, и Алла знала, что должна обеспечить ее комфорт равно так же, как и комфорт Ринаты. После провала в Японии Аня стала тренироваться в три раза усерднее, не давая слабины ни себе, ни Матвею, а это только лишний раз подтверждало, что и сама Алла должна сделать все от нее зависящее, чтобы поставить пары в равные условия. Всем сердцем она желала Ринате победы, но ирония заключалась в том, что это были только ее личные проблемы. С детства она верила в спортивные принципы и честную игру, и отступать от этого не намеревалась даже теперь.

— Алла Львовна, ну как? — подъехав к тренеру, поинтересовался Игорь.

За ним, тяжело дыша, подкатила Рината. Уперев руки в бока, она молча взяла с борта бутылку с водой и жадно отпила. Алла перевела взгляд с дочери на Игоря.

— Если я скажу, что отлично, вы не расслабитесь? — проговорила она с улыбкой.

— И не подумаем, — подала голос Рината, вернув пластиковую бутылку на место.

— Она верно говорит. — Игорь приобнял Ринку за талию и притянул к себе. Та, даже не подумав возмущаться, прижалась к нему еще теснее. — У нас финишная прямая, Алла Львовна, расслабимся после Олимпиады, — хмыкнул Игорь.

Почувствовав, что Рината смотрит на неё, Алла повернулась. Рина быстро отвела взгляд, но за мгновение до этого Алла успела увидеть в ее глазах то, чего не видела уже много лет. Рината была счастлива. И Алла все бы отдала, лишь бы всегда видеть счастье в этих глазах — голубых, с мерцающими в них серебристыми крапинками. Она отдала бы все, лишь бы жизнь её дочери сложилась так, как она того захочет.

Войдя в женскую раздевалку, Богославская включила свет и внимательно осмотрела пол. На привычном мраморно-сером линолеуме не нашлось ничего примечательного, и она удрученно нахмурилась. Поставив сумку на ближайшую скамейку, нагнулась и осмотрела пол под ней. Взгляд её зацепился за цветную резинку для волос, потерянную, скорее всего, одной из девочек. Вот только это было совсем не то, чего она так надеялась найти. Алла достала резинку и положила на деревянную скамью. Снова пристально осмотрела раздевалку, вспоминая, в каком конкретно месте она сегодня стояла. Кажется, это было вон там, у входа в душевую. Нервно выдохнув, Алла подошла к другой скамейке и, опустившись на колени, посмотрела внизу. Но и там ничего не нашлось.

Она понятия не имела, как так получилось. Уже одевалась, чтобы уйти домой, когда поняла, что одной сережки нет. И ладно бы, сережка и сережка, одна из нескольких десятков в её коллекции. Но именно эта пара — усыпанные белыми фианитами серебряные колечки, — именно она была дорога ей как память. Эти серьги на двадцатипятилетие подарил ей дед. Дед, которому она была обязана в этой жизни всем. Он растил её один, родителей своих Алла даже не помнила, памятью об отце и матери служил лишь альбом с черно-белыми фотографиями.

Когда-то именно дед купил ей первые коньки и привел на каток. Позже, уже после того, как она окончила карьеру, он говорил, что поступил неправильно, что этот лед принес ей одни несчастья, и Алла в какой-то степени была с ним согласна. Тогда она не понимала, что делать дальше. После беременности и трагических родов о спорте не могло идти и речи. Сама мысль о возвращении на лед в качестве спортсменки претила ей, угнетала. Но и совсем отдаляться от фигурного катания Алла не хотела. Поэтому она и решила стать тренером. Пришла к Николаю Петровичу и прямо заявила, что хочет быть его помощницей. Ну а после… Через два года Бердников построил новенькую современную школу фигурного катания и назначил её главным тренером. Она могла бы отказаться, но не отказалась. Потому что как раз в тот момент Николаю Петровичу предложили место в одной из питерских школ, к чему Бердников, Алла знала точно, не имел никакого отношения, и потому, что на тот момент тренерство стало не просто её работой, оно превратилось в её жизнь.

Дверь раздевалки резко распахнулась, и Рината, порывистая и стремительная, едва ли не влетела внутрь. Она была уже полностью одета и держала в руках яркую шапку с большим помпоном.

— Что Вы делаете? — резко осведомилась она, заметив Аллу, стоящую на полу в неприглядной позе.

— Сережку потеряла, — ответила Богославская, поднимаясь на ноги. — А ты что тут забыла? Вы же уехали минут двадцать назад. — Она опустилась на скамейку и отряхнула колени.

— Телефон в шкафчике, — Рината подошла к своему месту и открыла дверцу локера. Мобильник, беззвучно приплясывая на полке от непрекращающихся звонков Игоря, и правда лежал там. Рина нажала на кнопку и ответила: — Да, нашла… Минут пять. Не ворчи, сейчас буду.

Алла с интересом наблюдала за быстро меняющимся выражением лица дочери. Она хмурилась, потом улыбалась, потом снова морщила лоб. Если бы ей предоставили такую возможность, Алла могла бы сутками напролет сидеть рядом с Риной и разглядывать её, пересчитывая каждую ресничку, дотрагиваясь до её волос, разглаживая едва заметные морщинки недовольства на ее лице. Она порой чувствовала себя помешанной. Ну и пусть, она просто хотела быть рядом.

Потонув в собственных размышлениях, Богославская не сразу поняла, что Рината медлит. Она стояла, все еще сжимая телефон в руке и смотрела на неё.

— Что-то случилось? — спросила наконец Алла.

Рина ответила не сразу. Она вроде бы сделала шаг к дверям, но почти тут же вернулась и только потом, поджав губы, упрямо произнесла:

— Я Вам помогу.

Прозвучало это так, будто Алла была намерена ей возражать. Но Алла возражать не собиралась, и обе они это знали. Кинув телефон обратно в шкафчик, Рина расстегнула молнию на куртке и, сняв, повесила туда же. Затем, засучив рукава бледно-голубого свитера с вывязанными на груди косичками, прошла мимо опешившей Аллы и начала проверять пол под каждой скамейкой.

— Тебя ждет Игорь. — неуверенно сказала Богославская, наблюдая за тем, как Рината проверяет каждый сантиметр раздевалки. Упертая и въедливая в том, что касалось ее целей, она умудрилась заглянуть даже в щель между шкафчиком и стеной.

— Подождет, — отмахнулась Рина и скрылась за рядом локеров.

— Рината, да брось ты это. Нет её здесь…

Алле не хотелось напрягать Рину, не хотелось грузить её своими проблемами, вовлекать в свои переживания. Как же долго она мечтала просто побыть с ней вот так, рядом, невзначай дотронуться до нее, поговорить, пусть даже просто перекинуться несколькими ничего не значащими словами, лишь бы без той ненависти, на которую Рина была так щедра в последние четыре года. И вот теперь, когда мечты ее, кажется, начали сбываться, все снова летит в тартарары… Но Рина не ушла, и в глубине души Алла чувствовала тепло даже из-за такой мелочи.

— Нашла! — Услышала она возглас Ринаты, а спустя мгновение и сама она вышла из-за шкафчиков. — Эта? — в её распахнутой руке лежала та самая сережка.

— Эта… — Алла едва не расплакалась от охвативших её чувств. Мысленно отругав себя за такую глупость, она улыбнулась и забрала тонкое колечко из серебра с переливающимися камушками. Пристально посмотрела, нахмурилась и расстроенно проговорила: — Замочек сломался.

— Отнесите в мастерскую, — бросила Рината, дернув плечом. — Думаю, они сразу и починят.

— Спасибо тебе. — Убрав сережку в нагрудный карман пальто, Алла посмотрела на Ринату. — Она мне очень дорога.

— Не за что, — уголок рта её дернулся.

Они так и стояли, молча глядя друг на друга, пока их уединение не нарушил ворвавшийся в раздевалку взвинченный Игорь.

— Я тебя долго буду ждать?! — недовольно выпалил он и тут же притих, увидев Аллу. — Простите, Алла Львовна, — смущенно улыбнулся он.

— Ничего. До завтра. — Алла подхватила сумку и вышла, оставив их наедине.

— Что случилось? — спросил Игорь, проводив тренера обеспокоенно-серьезным взглядом.

— Ничего. — Рината взяла в руки куртку и телефон. Засунула мобильный в задний карман джинсов и направилась к дверям. Остановилась у выхода и недовольно покривила губы. — Ты, кажется, очень домой торопился?

— Иду я, иду!

— Свет выключи! — Рината, на ходу надевая пуховик, вышла в холл.

— Конечно, дорогая, — пробурчал Игорь себе под нос и пошел следом.