Глава 6

Игорь чудом успел вбежать на каток до появления Ипатовой. Она вошла спустя минуту, и Крылов нутром чувствовал её недовольство. Правильно, прицепиться не к чему, он не опоздал. Удовлетворенно улыбнувшись партнерше, Игорь отправился переодеваться. Утренняя тренировка прошла в спокойно-оборонительном режиме. Рината каталась на одной половине катка, Игорь — на другой. Савченко попросил его уделить особое внимание вращениям, уровень которых судьи зачастую снижали ему с запланированного четвертого чуть ли не до второго.

Рината, предоставленная самой себе пока Николай Петрович занимался с Крыловым, катала отдельные части из своей олимпийской программы. Вместо тройных прыжков делала двойные, но от этого катание её не выглядело менее привлекательным.

Игорь, забывшись и совершенно не слыша, что твердит ему тренер, восхищенно наблюдал за вращениями Рины. Красота неописуемая… Промелькнула мысль, что она и без него прекрасно выступала бы в одиночном катании. Кажется, её травма совсем не дает о себе знать… Стоило ему подумать об этом, как Ипатова рухнула на лед. Он дернулся к ней, но девушка моментально поднялась и поехала к бортику.

— Может, перерыв? — попросил Игорь и, когда Савченко кивнул, подъехал к Ринате.

— Красиво.

— Что? — Она обернулась через плечо.

— Красиво, говорю, катаешься, — улыбнулся он, непроизвольно остановившись взглядом на её тяжело вздымающейся груди, затянутой в черную майку.

— Решил сменить тактику? — оперевшись о борт, Рината понимающе ухмыльнулась. — Не выйдет. От того, что ты мне будешь льстить, наши с тобой отношения не улучшатся. И так будет до тех пор, пока ты не перестанешь относиться к тренировочному процессу наплевательски.

— Я, кажется, уже дал тебе слово, что с этого дня буду вести себя хорошо. — В серых глазах Игоря запрыгали веселые чертики.

— И как тебя только Николай Петрович терпит столько лет? — скорее саму себя, чем Крылова, спросила Рината.

— Потому что я талантлив, — расплылся в широченной улыбке тот.

— Естественно, — хмыкнув, бросила девушка и снова вернулась к тренировке.

— Рината, Игорь, у меня к вам дело, — после вечерней тренировки Савченко подозвал к себе спортсменов. — У нас слишком мало времени до старта сезона, мы еще не приступали к совместному изучению парных элементов, но… — тренер задумчиво потер переносицу, — думаю, нам уже сейчас нужно выбрать музыку для программ. Начнем с короткой. Будем накатывать элементы уже на выбранную мелодию. Это сбережет нам время, которого и так нет. У нас еще куча работы, так что об отдыхе можете забыть. Встали в пару — будьте добры тренироваться, а не по ток-шоу ходить, — на последней фразе Николай Петрович недобро глянул на Крылова. — Есть предложения?

— Давайте «Реквием по мечте» поставим, — пожал плечами Игорь. — Хорошая музыка, трагичная, есть, где развернуться.

— Угу, — скривилась Ипатова. — А то, что «Реквием» катают все, кому не лень — от мала до велика, тебя устраивает? Не кажется ли тебе, о наиталантливейший фигурист всех времен и народов, что для олимпийского сезона нужно выбрать что-то пооригинальнее?

— А что в таком случае может предложить наша некоронованная принцесса льда? — не остался в долгу Крылов. — «Рапсодия», «Лебединое озеро», «Тоска»? Что?! Или нет, давай «Матрицу» поставим! Как раз для Олимпиады.

— Не утрируй, — Рината старалась держать себя в руках. — Есть куча незаезженных композиций, которые более достойны, чем твоя «Реквием».

— Предлагай!

— Может, взять саундтрек из каких-нибудь старых кинофильмов? — Рината намеренно обращалась только к Савченко. — Намного легче воссоздать на льду уже готовый образ и подкорректировать его с учетом специфики парного катания.

— Я думал об этом, — вздохнул Николай Петрович, — поэтому начеркал списочек, — он протянул Ринате и Игорю по листку. — Вот, посмотрите, а завтра скажете, что вам больше всего нравится. От этого и будем отталкиваться.

— Хорошо.

— Нет, не хорошо! — возмутился Игорь. — Не собираюсь я под это старье кататься!

— Крылов, ты не один теперь! Не один, чтобы выбирать то, что только тебе по душе! — осадил ученика Николай Петрович, однако тот красноречиво отвернулся и покатил прочь.

— Господи, как же он меня бесит, — под нос себе прошипела Ипатова и поехала за Игорем.

Николай Петрович минут десять слушал препирательства этой парочки, к слову сказать, довольно интересные. С тематики кинофильмов они плавно перешли на личности, и Рината в итоге оказалась «обозленной на весь мир недофигуристкой, покрытой иголками с ног до головы, что не подойти», а у Крылова «самомнение зашкаливает до такой степени, что человечество со дня его рождения должно на коленях стоять и просить о благосклонности».

Этот обмен колкостями в какой-то момент Савченко надоел, и он не выдержал:

— Ребят, может, сразу разойдемся и не будем нервы друг другу мотать?! Ну не пара вы, не-пара! Заканчиваем спектакль! Никакая Олимпиада нам не светит!

— Нет! — в один голос воскликнули фигуристы.

Тренер на мгновение опешил — как близнецы, ей-богу. На него смотрели две пары глаз с абсолютно одинаковым выражением — непоколебимой уверенности.

— Тогда давайте искать точки соприкосновения! — всплеснул руками Николай Петрович. — Мы столько времени впустую тратим на ваши разборки! До Олимпиады — год, но уже в августе мы должны показать руководителям Федерации наши программы. Да, по отдельности в ваших способностях никто не сомневается! Даже, несмотря на травму Ринаты и проблемы Игоря, вы — два сильных спортсмена. Но вы — одиночники! Всю жизнь катались одни, а пара — это совершенно другое. — Игорь было открыл рот, но Николай Петрович предупреждающе поднял руку. — Не надо мне тут про три года. Забудь про это. Вы понимаете, что нам нужно выучить кучу новых элементов?! И тебе, Игорь, тоже нужно. Азы ты усвоил, и это хорошая основа. Иначе и браться бы сейчас не стоило, но если вы будете по каждому спорному моменту собачиться, времени нам не хватит! Поэтому, — Савченко поочередно посмотрел на фигуристов, — даю вам неделю на выбор музыки! Не выберете — ничего не будет. Я не буду вас тренировать.

Высказавшись, он тяжело выдохнул и, не прощаясь, ушел.

Рината и Игорь несколько минут стояли в центре катка друг напротив друга и молчали, переваривая слова, сказанные тренером.

— Ладно, давай «Реквием», — не глядя на Крылова, подала голос девушка.

— Нет уж, где там этот список? — Он забрал из рук Рины листок и принялся внимательно изучать. — Из всего что здесь есть мне нравится «Крестный отец».

— Я послушаю дома и выберу понравившиеся, — проговорила Ипатова.

— Интересно, насколько я помню, интернета у тебя нет.

— Разберусь как-нибудь.

— Рин, а поехали ко мне, — без задней мысли предложил Игорь, но, судя по тому, как девушка переменилась в лице, подумала она о чем-то своем. Его это изрядно позабавило, но вместо саркастических замечаний, во избежание очередного выяснения отношений он поспешил добавить: — Послушаем предложенную музыку и, как максимум, — попьем чаю.

— Хорошо, — немного подумав, она кивнула. — Я переодеваться.

Когда Рината скрылась в раздевалке, Игорь не удержался от улыбки. Если Ипатову не гладить против шерсти, она ничего такая, совсем не буйная. Но, черт возьми, как ему нравится её злить!

Однако Савченко прав — теперь они команда, а значит, должны идти на уступки, даже если при этом придется наступать себе на горло. Хоть и не нравится, но нужно перестраиваться на совместную работу. А ведь это только музыка… Что же будет дальше…

Ехали в полнейшей тишине. От скуки Игорь включил радио, но тут же поспешил выключить — наткнулся на спортивные новости, где ведущая повторила его слова, сказанные на вчерашнем шоу. Лицо Ринаты потемнело, но она стойко сдержалась и не сказала в его адрес очередную колкость.

Да понял он, понял, что у неё аллергия на журналистов. Вот только чего ей скрывать, все и так ясно, как Божий день. Или нет?..

Квартира Крылова располагалась в центре, в новеньком многоэтажном доме свободной планировки. Рината знала, что не стоит ничему удивляться, но все же когда вошла в крыловские хоромы, а иначе не скажешь, от изумления раскрыла рот. Никогда в жизни не была в двухуровневой квартире.

— Хорошо живешь, — только и сказала она, разглядывая дизайнерский интерьер гостиной.

— Не жалуюсь, — Игорь бросил куртку на диван, стянул шарф и сделал попытку помочь Рине раздеться. Но та его помощь не приняла. Сама повесила верхнюю одежду на вешалку. Пора бы привыкнуть и не дергаться… У Ипатовой девиз — «я все сделаю сама».

— Ну что, чай?

— Давай делом займемся, — сказала Рината, задержавшись взглядом на «уголке почета», как называл Игорь свои медали и дипломы.

— Как скажете, — хмыкнул он и жестом пригласил ее в комнату, где стоял компьютерный стол. Усадив девушку в кресло, Крылов запустил ноутбук и начал поочередно включать композиции из списка Савченко. Она внимательно слушала, иногда просила остановиться на каком-то определенном моменте. Игорь покорно исполнял пожелания, украдкой поглядывая на неё. Она такая милая, когда не строит из себя недотрогу. Это чудное сочетание черных волос, светлой кожи и ярких голубых глаз делало её похожей на сказочную нимфу. Закусив губу, Рината внимательно вслушивалась в музыку, едва заметно покачивая головой в такт мелодии.

Странная она, эта Ипатова. Словно от жизни чего-то не получила. И дело даже не в упущенной олимпийской медали. В чем-то более важном… Да, в жизни любого спортсмена есть нечто более важное, чем победа. Даже такой человек, как он, прекрасно понимал это.

— Выбрала? — когда они прослушали все мелодии, спросил Игорь.

Рината оторвала взгляд от монитора и перевела на него.

— Знаешь, ты был прав. Из этого списка ничего не подходит, — призналась Рина. — Это олимпийский сезон, мы должны стать запоминающимися, наши программы должны вызывать вау-эффект. А если мы будем выходить на лед и кататься под какую-нибудь «Ромео и Джульетту»… — Она пожала плечами и покривила губы в снисходительной усмешке.

Игорь молчал. Он наблюдал за своей партнершу, которая была дана ему либо в наказание, либо в награду — он еще не мог определиться. Рината смотрела на него прямо, ожидая от него ответа. Её волосы были зачесаны в высокий хвост, губы недовольно поджаты.

— Ну что ты молчишь? — наконец, спросила она, не выдержав взгляда Игоря.

— Танго, — продолжая смотреть на нее, выговорил он.

— Танго? — недоверчиво переспросила Рината.

— Танго! — уверенно повторил Крылов и широко улыбнулся. — Ты создана для танго, Ипатова! Ты посмотри на себя, ты идеально впишешься в образ страстной испанки.

— Не смешно, — фыркнула она, однако Игорь, погрузившись в поиски нужной мелодии, не обратил на неё никакого внимания. Он знал, что им нужно, поэтому, введя в поисковик название композиции, довольно нажал на пуск.

— Это «Tango de Besame» в обработке Benise, — когда музыка закончилась, рассказал Игорь и повернулся к Ринате. По её лицу он понял, что она не поддержала его порыв и явно недовольна.

— Ну что такое? — спросил он.

— Давай лучше «Реквием».

— Почему?

— Потому что танго — это любовь, это страсть! А какая между нами может быть страсть, Игорь? — усмехнулась Рината и покачала головой. — Под эту музыку нужно кататься так, чтоб искры летели, а мы… Для олимпийской программы нужна естественность. Все эмоции, все движения должны идти из сердца. Поэтому давай возьмем что-нибудь попроще.

— Танго — это не только страсть, Рината, — возразил Игорь. — В этом танце можно выразить все, что есть внутри тебя, все, что тебя тревожит: всю боль, что живет в тебе, весь страх, что сковывает тебя, все прошлое, что не отпускает. Это и страсть, и протест, и соперничество. Эмоции могут быть разными. Мы не обязаны любить друг друга, чтобы от нашего катания зрители восторженно замирали. — Он коснулся её руки и заглянул в глаза, в которых читалось недоверие. — В конце концов, мы и ненависть можем скатать, — хмыкнул Игорь.

Рината молчала. Просто смотрела на Игоря своими глазищами и, казалось, даже не дышала.

— Хорошо, — наконец, кивнула она. — Танго, так танго.

— Отлично! — Крылов заулыбался. — Ну, я за чаем.

— Спасибо, но я домой. — Рината встала с кресла и направилась в прихожую. — Поздно уже.

— Без чая я тебя не отпущу, — безапелляционно заявил мужчина. К его удивлению, Ипатова спорить не стала и покорно прошла за ним на кухню.

— Крылов, а почему вы в Москву снова вернулись? — когда они уже сидели за столом, поинтересовалась девушка.

— Да просто в Питере никто не хотел давать нам лед после Олимпийских игр в Ванкувере. Только тут, по знакомству… — Игорь, не поднимая глаз, мешал сахар в чашке. — Сам понимаю, дурака свалял тогда.

— Еще какого, — вставила Ипатова.

— Я зол был. На себя, на Федерацию, на Бердникова, на судей, на соперников! Не понимал, что творю. Это же Олимпиада! Моя мечта! И когда все рассыпалось, я понял, что, скорее всего, это был мой первый и единственный шанс. Не мне тебе рассказывать, как быстро меняются поколения в фигурном катании. Не успеешь оглянуться, а тебя уже настигла толпа более молодых и талантливых спортсменов, так и стремящихся показать, что теперь они задают тон в этом виде спорта, а ты можешь спокойно повесить коньки на гвоздь, перестать мечтать и смириться.

— Но ты отказался смириться.

— Люблю идти против всех, — Крылов, наконец, поднял голову, и они встретились взглядами. — Кажется, теперь я тоже люблю, — одними уголками губ улыбнулась она, сжимая в руках горячую чашку.

— Рин… раз уж у нас с тобой временное перемирие… Можно тебя спросить?

— Валяй.

— Что у вас произошло с Богославской?

При упоминании фамилии бывшего тренера девушку аж передернуло.

— Не твое дело, — грубо отрезала она и, вскочив из-за стола, вышла с кухни. — Закрой за мной! — послышалось из коридора спустя пару мгновений.

— Ты с ума сошла? На часы смотрела?! — воскликнул Игорь, влетая в прихожую. — Я тебя никуда не отпущу.

— А тебя не спрашивают!

— Ипатова! — Игорь схватил её за руку и принялся силком стаскивать куртку. — Мне нужна живая партнерша, а в твоем райончике опасно выходить на улицу позже семи. Слушай, хватит вырываться! Не съем я тебя! И про тренера твоего не буду спрашивать, не знал я, что это настолько больная тема.

Рината, тяжело дыша, замерла на месте и позволила-таки Игорю снять с себя верхнюю одежду.

— Идем, — он взял её за руку и повел на второй этаж. — Вот твоя комната. — Открыл двери в просторную спальню и ушел, оставив девушку наедине со своими мыслями.

Что ж её до сих пор так трясет-то? Столько лет, а она даже слышать фамилию этой женщины не может. А ведь придет время, и они обязательно столкнутся на каких-нибудь соревнованиях…

Крылов полночи не мог уснуть, ворочался в постели, размышляя о возможных причинах ненависти Рины к Алле Богославской. Бросила её? Предала? Возможно, но у Игоря было такое чувство, что тут нечто большее.

«Права Фёдорова, — заключил он. — Мутное это дело».

Не вытерпев, встал, включил ноутбук и стал пересматривать старые видео Ипатовой и её тренера. Нашел интервью, снятое четыре года назад. Рината, совсем юная пятнадцатилетняя девочка, открыто улыбалась в камеру и прижималась к сидящей рядом Алле.

«Рината, ты планируешь попасть на Олимпиаду в Ванкувере?»

«Конечно, мне хотелось бы, но до неё целый год, многое может произойти. Но я упорно тренируюсь и очень хочу выступить. Это моя мечта».

Рината с любовью посмотрела на своего тренера, а та, в свою очередь, добавила:

«Это наша общая мечта. Когда-то я так и не попала на Олимпийские игры как участница, но теперь хочу поехать как тренер».

Сколько в них было нежности… Словно мать и дочь, они дополняли друг друга. Куда все делось? Что случилось с этим беззаботным доверчивым ребенком? Почему она превратилась в никому не доверяющую ожесточенную девушку?

И почему Богославская предала свою любимую ученицу?

Эти вопросы так и не дали Игорю заснуть до утра. Вроде бы, а он-то тут с какого боку? Это его не касается, но…