Глава четырнадцатая

Хирд:

– Во дворце все уже спят, – безнадёжно проворчал Густав, когда наши взмыленные скакуны замерли у ворот последней заставы.

– Коней, – не обращая на него никакого внимания, приказал я выскочившим навстречу егерям.

– А передохнуть… – заикнулся было офицер и тут же смолк, что-то рассмотрев на моем лице.

Молодец. Сообразительный. Жестко ухмыльнулся я, соскакивая с тяжело дышавшего животного.

Намного понятливее Густава, несколько раз за последние дни пытавшегося уговорить не мчаться как на пожар. Угомонился капитан лишь после моего сухого сообщения, что никто не собирался брать с собой ни его самого, ни телохранителей. Сами навязались, догнав у первой же заставы. И с тех пор Густав скачет рядом, как пришитый, в отличие от своих людей, постепенно, по одному, остающихся где-то позади.

Но если признать честно… мне пришлось им в этом незаметно помочь. Нет, само собой, никаких ловушек или препятствий не устраивал, просто не способен на такую низость. Зато не звал в курьерские кареты, которые брал на пару перегонов, когда уже едва держался в седле.

Маги все-таки люди, и даже выпив зелье выносливости должны хоть немного поспать и раза два в сутки набить желудок горячим варевом.

До Резвилла мы добрались слегка за полночь, и считали, что легко и свободно проедем к дворцовым воротам по спящим улицам.

Не тут-то было.

Везде горели фонари, и магические, и простые, слышался стук молотков, шорох пил, говор и топот снующих людей.

Возле трактиров устанавливали столы и натягивали нарядные шелковые полотна праздничных шатров, на центральной площади собирали островерхое шапито, различные карусели и открытые сцены. И везде развешивали королевские вымпелы, яркие гирлянды из разноцветных праздничных фонариков и защищенных от увядания полевых цветов.

– Что здесь происходит? – сердился я пробираясь между куч досок, гор скамеек и корзин с разной мелочью.

– Набор фрейлин, – Густав махнул в сторону застекленной витрины с королевскими указами.

– Да? – усомнился в правильности его слов, припомнив приглашение брата, – он только через четыре дня.

Но к витрине все же подъехал и внимательно изучил огромный холст, на котором придворные мазилы по пунктам расписали новые правила набора.

Очень неожиданные… но нужно сказать, весьма и весьма правильные. Хотя бы потому что теперь мне не придется передвигаться по родному дворцу перебежками, как какому-то жулику. И в столовую можно будет входить спокойно, не опасаясь нападения горячо влюбленных придворных красоток и кандидаток во фрейлины. Не в меня, как я успел убедиться на горьком опыте, а в мое герцогское кресло. Иногда так и подмывает заказать у краснодеревщиков десятка три его копий и подарить каждой из этих леди, пусть везут куда хотят и сидят сколько угодно.

– А вот это ты видел? – позвал Густав, указав на обычный по величине указ.

– Что там?

– Прочти сам…

Ну, прочел.

Присвистнул от изумления.

Посидел несколько секунд, ошеломленно вглядываясь в размашистую подпись Гарла и прочел еще раз. И начал смеяться, ощущая, как стремительно тают остатки злой безнадежности сковывавшей душу почти две луны.

Брат объявил государственными преступниками и подлую мадмуазель и ее брата, купившего для сестрицы запрещенный артефакт, чтобы с помощью Греты завладеть дубовым Дэнзорским троном.

– Едем, – просмеявшись, дернул я повод направляя коня к воротам высокой дворцовой ограды.

Ни стучать, ни свистеть в особый рожок не пришлось, высокие створки распахнулись перед нами как по мановению магического жезла.

Ни одного из нас такая встреча не удивила, значит стража заранее получила указания, и можно не сомневаться, что в покоях уже налит горячей водой бассейн, а на столе стоят накрытые защитой блюда с поздним ужином.

Старший брат никогда не забывает предусмотреть такие мелочи… даже если занят важными делами, вроде набора фрейлин.

И понимание этого очень приятно… но сначала мне хотелось увидеть Яна. И сказать мелкому всего два слова… спасибо и прости.

Больше не понадобится, он понятливый и незлопамятный.

Густав наконец отстал от меня, потерявшись где-то между крыльцом и вторым этажом, но смешно беспокоиться о капитане во дворце, где он служил телохранителем еще двадцать пять лет назад. И до того момента, как отбыл вместе с Гарлом и всеми нами в Дэнзор. А в герцогстве он получил под свое командование отряд телохранителей и нас с Яном. Но если меня гонял по плацу с мечом и луком, объясняя это особым приказом короля, то Яну не мешал лазить по сеткам и мосткам хитроумного тренировочного лабиринта.

Воспоминание о мелком заставило прибавить шагу и влететь в тихий и прохладный проходной зал, куда с двух сторон выходили двери покоев, предназначенных лишь для королевской семьи. Четвертая слева вела в комнаты Яна, а соседняя в мои.

Несколько мгновений колебался, выбирая куда идти, потом вздохнул и направился в свои покои. Не стоит пугать мелкого пыльной и потной рожей, больше подходящей бандиту, чем герцогу и старшему брату.

В купальне меня предсказуемо ожидал наполненный теплой водой бассейн, горьковато пахнущий можжевельником и полынью, на столе благоухали накрытые крышками жаровенки, горшочки и соусники. И манила хрусткой свежестью отдающих мятой чистых полотен широкая дубовая кровать.

Пропахшая дорогой и лошадьми одежда ложилась позади вехами пройдённых до бассейна шагов, затем мокрые следы босых ног проложили четкую тропку к обеденному столу.

Вскоре на опустевшем блюде валялось лишь несколько костей да недогрызенный малосольный патиссон.

А с кресла свисало влажное полотно. Тащить его в гардеробную у меня банально не хватило сил.

Как и искать и натягивать на себя одежду. Только и смог втиснуться в нижние портки и добрести до кровати, усталость последних дней вдруг нахлынула неумолимой лавиной, мягким покрывалом укрывая разум от всех забот и тревог.

А потом они вернулись… так же неожиданно, как и пропали.

Вот только причудливый светильник Симаского стекла больше не мерцал под куполом спальни зеленоватым светом, теперь комнату купали в ярком золоте и лазури солнечные лучи.

– Проспал! – пожарным гонгом ударила тревожная мысль, – Сколько уже часов?

Взгляд нашел стоящий на полу массивный механизм, а в следующим миг я уже мчался в гардеробную, отмечая по пути пропавшие вместе с темнотой следы моей вчерашней небрежности.

Значит кто-то из слуг здесь уже был… ступая неслышно, как опытный грабитель, убирал вещи и посуду, протирал стол и полы. Прилежно стараясь не разбудить меня нечаянным движением.

Узнаю предусмотрительность родного брата… или это Густав постарался? – саркастически бурчал я, торопливо натягивая приличествующий дворцу костюм.

И уже через минуту выскочил в зал и, застегивая на ходу пуговицы, решительно свернул в сторону соседних покоев.

Совершенно позабыв про замки, не пускающие никого, кроме хозяина, толкнул дверь, и она послушно пропустила меня в комнаты.

Однако осознание этой странности пришло далеко не сразу, а лишь после того, как, пробежав по покоям, начал понимать, что жилыми они не пахнут. Хотя речь вовсе не о запахе… а о тех, порой почти незаметных мелочах, которые обязательно имеются в занятых комнатах.

А тут их не было. Ничего. Ни полотен на идеально застеленной ковровым покрывалом кровати с балдахином, ни оставленной у шкафов одежды, ни щеток возле зеркала или бумаг на столе в кабинете.

И что бы это могло значить? Неужели Ян еще сердится на меня и потому прячется? Или Гарл уже отпустил его куда-то вместе с менталом?

Вопросы множились и рвались на свободу и я знал, кому их задать.

– Где завтракает король? – выскочив из покоев Яна, рявкнул на первого попавшегося лакея.

– Так на балконе, – растерянно указал он в конец зала, – и вашу светлость приглашает.

Молча развернувшись, я ринулся туда, стараясь не бежать слишком быстро и не нападать на короля с самого порога.

Потому и приостановился на миг в проеме широко распахнутых застекленных створок, рассматривая мирно завтракавших людей. Их было всего трое, Гарл, Риэлла и молодая леди, одетая как гувернантка… или чтица.

– Доброе утро.

– С приездом Хигверд! – радушно улыбнулась королева, – как доехал?

– Спасибо, хорошо, – учтиво улыбнулся ей и задал брату главный вопрос – Где Ян?

– Здесь, – не переставая жевать неопределенно буркнул король и кивнул на свободный стул – садись.

– Я хочу увидеть Яна.

Они продолжали мирно завтракать, словно не услыхав дерзкого заявления… и это насторожило еще больше.

– Ваше величество! – в моем голосе против воли прорвалось копившееся все эти дни раздражение, – где Ян?

– Просто Гарл, – король наконец поднял на меня хмурый взгляд, – мы же братья.

– Хорошо, просто Гарл, я согласен. – кивнул покорно, чувствуя, что вскоре задымлюсь, – А где все-таки Ян?

– А зачем он тебе? – помолчав еще минуту, устало и как-то обреченно справился вдруг брат, а на меня неожиданно снизошло ясное, как сегодняшнее утро, прозрение.

Да он просто боится!

Меня!

Вернее, моего гнева или даже ярости… а может и вовсе безумного неистовства нагло облапошенного правителя.

Это понимание внезапно свалилось мне на голову ледяным отрезвляющим ливнем и несколько секунд я стоял оглушенный и оскорбленный, пытаясь прийти в себя.

Вот значит, как он обо мне думает… и хотелось бы знать, откуда взялось подобное мнение?

Точнее, кто приложил грязные лапы к его созданию, и кому так не нравилась наша прежняя дружба? Ведь это началось вовсе не в последние месяцы… просто до этого я не задумывался, почему Гарл ведет себя со мной так строго… словно мы не родные братья. Списывал все на разницу в возрасте и его манеру надзирать за мной и Яном с суровостью требовательного наставника.

Молча пройдя к столу, я сел, налил себе чашку взвара и выпил, успокаиваясь окончательно.

– Ты осознаешь, брат, – изучая лицо короля, осведомился с легкой насмешкой, – в чем меня заподозрил?

Он отвел взгляд, вздохнул и промолчал.

– Я не буду оправдываться… не в чем, – сообщил ему строже, – просто скажи, чье мнение повлияло на твои выводы? Кто в Дэнзоре работает королевским соглядатаем и пользуясь этим старается выставить меня истеричным сумасбродом? Весьма успешно… как оказалось.

– Себриус, – сказала вдруг гувернантка.

– Откуда вы знаете? – мельком глянул я на незнакомку.

– Больше некому, – в её голосе звучала уверенность, для которой лично я пока не видел причин.

– Почему? Густав тоже писал доклады. – возразил с усмешкой.

– Он может писать… если прикажут, но никогда и ни за какие деньги не станет кривить душой.

– А вы хорошо осведомлены… даже чересчур, – грубовато оборвав неожиданную помощницу, снова ожидающе уставился на брата.

– В самый раз, – засмеялась вдруг она, и нахально поинтересовалась, – а о чем вы хотели спросить Яна? Я могу ему передать.

– Вы? – Гувернантка изумила меня так сильно, как уже давно не удивляла ни одна дама. Повернувшись к ней, с минуту изучал нахалку, пытаясь понять, что мог найти в ней Ян.

Ну допустим, фигура ничего, в той части, что можно рассмотреть. Но вот отточенного изящества, особого шарма, сквозящего в жестах придворных кокеток, в ней нет и на гран.

Сразу видно, бедная провинциалка из захудалого рода… приехавшая устраивать свою судьбу. А Риэлла, как водится у королев, принимает в ней участие, возможно назначила своей воспитанницей и тогда понятно, почему леди сидит за одним столом с их величествами. Риэлла ей даже платье свое подарила, я помнил его еще по Дэнзору. Злобная Грета тогда ехидно шипела что в столице такой фасон уже два года как вышел из моды.

Лицо леди оказалось миловидным… кожа белая, носик аккуратный, губы тоже. А глаза примечательные, как я сразу не заметил? Пасмурно-серые, умные, смотрят насмешливо из-под пушистых ресниц и чудится в этом взоре что-то хорошо знакомое.

Может она чья-то дочь или сестра? Хотя это абсолютно неважно.

– Вы знаете, где Ян? – переспросил строго.

– Да, – почему-то печально вздохнула она и притихшая королева уронила ложечку.

– И где? – даже не дрогнув, продолжил допрос.

– В прошлом.

– Как это? – не сразу сообразил я, но заметил скользнувшую по ее лицу тень огорчения и все понял, – так вы расстались.

– Да, – с печальным вздохом подтвердила воспитанница, – он ушел навсегда.

А чего она хотела? Чтобы он на ней женился? В двадцать два года? Нет… в жизни, конечно, всякое случается… и более молодые олухи вешают себе на шею вечное ярмо, но Ян на такого простака и близко не похож. Да и вообще не особо интересуется разными красотками, насколько мне известно. Гораздо меньше, чем своими травами да щитами.

– Не стоит так горевать, – посочувствовал я провинциалке и великодушно пообещал, – встретите еще свою судьбу. Вы пока очень молоды.

– Мы с ним ровесники, – хмуро вздохнула воспитанница.

– Тем более. Если хотите крепкую семью – выбирайте мужчину постарше, – сообщил ей одну из всем известных, банальных истин, спеша вернуться к главному вопросу, – так куда отправился Ян?

Гарл как-то странно фыркнул, и поспешно схватил чашку с чаем, королева закашлялась, пряча лицо в крахмальной салфетке.

Только провинциалка скривилась, словно у нее заболели зубы и эта гримаса снова показалась мне очень знакомой. Просто до мельчайших подробностей.

– Яна больше нет. – несчастно вздохнула она.

– Это глупая шутка. Король ведь сказал, что он здесь! – начиная злиться, холодно одернул слишком смелую воспитанницу и в упор уставился на брата, – Гарл?

– Ну да… – нехотя отставляя чай, пробормотал он, – Яна больше нет. Потому что он не Ян…

– А ты не король, – в душе снова вскипел жаркий гнев, – потому что он никогда так не мямлил.

– Хирд, – вступила в разговор Риэлла, – позволь мне объяснить…

– С удовольствием выслушаю.

И это была чистейшая правда, Риэлла умела самые запутанные истории объяснять коротко и понятно.

– Когда Яна нашли… двадцать лет назад, он был медвежонком.

– Это мне известно.

Матушка сказала по великому секрету, когда объясняла, почему Ян не принц.

– Но он не был мальчиком…

– А кем? – нахмурился я. – Оборотней не бывает.

– Да, – подтвердила она, – встречаются только маги – адапты. А медвежонок был девочкой.

– Хм… – подавился я невольным смешком, – как это может быть?

– Трагическая случайность… – вздохнула она удрученно, – девочка несколько дней пробыла в берлоге и от всего пережитого частично потеряла память. А когда попала в дом лесника, увидела маленьких мальчиков… и неосознанно создала себе кокон по их образу. Нам объяснил верховный магистр. Так потом и жила… а внешность скопировала с вас… все придворные сплетники считали приемного малыша бастардом.

– Так… – чувствуя, как от этой невероятной новости голова пошла кругом, задумался я, – не сходится. Если магистры все знали, почему ничего не сделали?

– Способность к магической адаптации очень редка и потому мало изучена, – сообщил Гарл, – но известно, что разум адаптов более чуток и потому более хрупок. А девочка перенесла несколько потрясений подряд… и некоторых событий просто не помнила. Поэтому верховные магистры решили ее не волновать и не мешать… лишь присматривать.

– А позже? – в моей голове никак не укладывалось, что все сказанное ими – правда.

Еще теплилась чахлая надежда, что это шутка или проверка… неважно, чего.

– Позже ей все объяснили… – нехотя буркнул король, – и матушка беседовала, и наставник из ордена жил в замке больше года… но Яна наотрез отказалась менять облик. Заявила, что будет жить так, как привыкла, пока не надоест. А заставлять ее насильно никто не собирался. Да и неизвестно, чем это могло закончиться.

Дивьи ж пляски… – ошеломленно охнул я про себя, только теперь начиная осознавать, что рядом много лет жил не младший брат, хотя и приемный, а хорошо замаскировавшийся шпион… вернее шпионка, изучившая за это время все наши мужские секреты.

Мы ведь не таились… обсуждая между собой достоинства и недостатки дам всех рангов, от юных и хорошеньких до немолодых и плохоньких, делясь способами ведения осады и хвастая победами. Да я и подумать не мог, что рядом сидит, внимая и поддакивая одна из представительниц их коварного племени.

И никому бы не поверил. А теперь готов рычать и выть от обрушившегося лавиной понимания, сколько она… эта лазутчица… видела и знает. Да ведь и я сам и все мои друзья для нее открытая книга… как для опытного лекаря… ни малейшей тайны или загадки… точно в сказке про обманутого мошенниками короля…

– По-моему, – со вздохом сообщила вдруг наглая провинциалка, осмеливающаяся рассуждать обо всем, что не касалось ее никоим образом, – Герцог никак не может принять простую истину… Ян всегда искренне считал себя парнем и никогда не думал о себе как о девушке. И тем более не причислял себя к дамам.

– Бедняжка… – огорченно вздохнула королева.

– Да почему? – не согласилась воспитанница, – Он жил так, как хотел… и рядом с теми, кого считал самыми близкими людьми. И старался быть им полезным… по мере сил. Неужели этого мало? Разве лучше было сидеть в гостиной с придворными интриганками, пить бесконечные чаи и обсуждать выгодных женихов?

– Не лучше, – твердо сообщил Гарл, и со стуком отодвинул чашку. – Пора собираться. Зал суда откроется за два часа до обеда.

Я слушал их рассуждения и пытался взглянуть на ошеломившую меня новость чужими глазами. Ведь Гарл почему-то ничуть не расстроен… да и Риэлла искренне жалеет пройдоху Яна… а не меня. Интересно… отчего? Чего я не понял… как заявила бесцеремонная провинциалка?

Задумавшись, пора ли уже осадить нахалку, или лучше не обращать внимания, бросил на нее беглый взгляд и невольно замер, как мышь перед котом. Поджав губы и мрачно сведя брови, провинциалка сосредоточенно о чем-то размышляла и одновременно с быстротой и ловкостью ярмарочного жонглера бесцельно крутила в тонких пальцах чайную ложечку.

Этот трюк был мне не просто известен, я знал его наизусть, видел не одну сотню раз и даже сам пытался освоить. Но вскоре оставил эту затею, четко уяснив, как бы я ни старался, потребуется не один год, чтобы догнать шустрого Яна.

И теперь так же ясно сознавал, кого мне все это время напоминала нахальная незнакомка и кто она такая на самом деле. Как и почему сидит за столом рядом с королем, свободно и уверенно объясняя мне тонкости, о которых никак не должна знать.

А я еще и спорил… по-детски упрямо и наивно, как последний лопух. Невольно скрипнув зубами, даже глаза от досады на миг зажмурил, истово жалея, что вообще сюда приехал. И ведь не хотелось… так почему не послушал бдительную интуицию?

– Что? – озадаченно спросила незнакомка, посматривая на меня встревоженно, как на обнаруженную западню.

– Ложка… – показала взглядом Риэлла.

– Это? – бывший Ян крутнул ложечку в последний раз и резко отбросил прочь, – плохая привычка. А Хирд и так уже почти догадался… он всегда был сообразительным.

– Спасибо, – поблагодарил его с сарказмом, но голос почему-то сорвался на простуженный хрип, – я пойду…

Встал и направился к выходу из столовой.

Позади меня повисла тяжелая, как гранитная плита тишина.