Глава вторая

Хирд:

По заполненным горожанами улицам мы пробрались с легкостью, которой невозможно было ожидать от других животных.

Канн скользил между людьми изворотливо, как змея в густой траве, никого не уронив, и не отдавив ни одной ноги. Вскоре я уже поднимался по ступеням внушительного здания столичной ратуши, в главном зале которой обычно проходили самые важные заседания и разбирательства.

– Я провожу вашу светлость через боковую дверь, – глянув на браслет, сообщил командир гвардейцев короля, охранявших вход, – вы едва не опоздали. Его величество приказал ровно в полдень запереть все двери, кроме центральной.

Но при этом забыл пригласить меня, мрачно ухмыльнулся, начиная догадываться, что случайностью это вовсе не было. И значит правильно я поступил, приехав сюда. И без того в последние дни постоянно опаздываю к самому интересному.

В полутемный коридор мы вошли вместе, и не успели пройти десяти шагов, как за спиной захлопнулась дверь и громыхнул увесистый засов. Приказы Гарла гвардейцы выполняли беспрекословно.

– Вот королевская ложа – указал офицер на темную массивную даже на первый взгляд дверь. – А мне пора встречать претенденток. Хотя с нами стоят маги, дела хватит всем.

– Спасибо, – кивнул, отпуская его и решительно открыл дверь.

В этом здании я оказался впервые и не имел никакого представления, как выглядят в судах ложи, но полагал, что подобно театральным. И с первого же взгляда убедился в ошибочности своих ожиданий. Если в театрах ложи поднимались над залом, как балконы, и кресла в них стояли в два-три ряда, то здесь было устроено иначе.

Хотя ложа оказалась довольно широкой, балконом она не была, скорее галереей, лишь на пару ладоней выдвинутой в зал. Отличалась от обычной и ее высота. В театрах сидящим в ложах зрителям видны лишь макушки остальной публики, а здесь наблюдателям приходилось смотреть входящим в зал прямо в лицо, и, на мой взгляд, это весьма неприятно.

Но судя по всему, так и было задумано, и значит зачем-то нужно.

Порадовала лишь предусмотрительность зодчих, отгородивших ложу от зала не только высоким барьером, но и толстым стеклом. Изнутри вдоль барьера тянулся неширокий стол, и на нем вперемежку с писчими приборами и бумагой, поблескивали золотой росписью чайные наборы и вазочки с печеньем. Вплотную к столу жались стоящие в одну шеренгу кресла, большая часть из которых оставалась свободной.

Мне хватило пяти секунд, оглядеть всех присутствующих и убедиться, что девицы, в которую превратился Ян, здесь нет.

В креслах, стоящих в правом углу, ближнем к судьям, устроились король с королевой и о чем-то неслышно шептались, явно под прикрытием амулета. Через несколько кресел от них сидел Кольм, бессменный личный секретарь Гарла. А из левого угла на меня настороженно смотрел мастер Чендис.

– Добрый день, – учтиво улыбнувшись в никуда, я направился прямиком к нему. – не будешь возражать, если сяду рядом?

– Садись, – мгновенно перешел на дружеское обращение маг.

– Я ходил к тебе, – пояснил ему, устроившись рядом и упорно не оборачиваясь в сторону брата, – а Брис отправил меня сюда.

– Чего-то нужно было?

– Просто поговорить… – признаваться в своих промахах, пусть и невольных, очень не хотелось, тем более при свидетелях.

Сейчас я нуждался в честном совете близкого человека… но все они вдруг закончились. Эти самые близкие люди.

– Ты завтракал? – неожиданно спросил мастер.

– Да… – невеселая усмешка сама скользнула на губы, – а ты?

– А я не успел… хотел просто чаю выпить, но теперь перекушу… если ты не против.

– Ну какие могут быть сомнения. Но двери заперли.

– Здесь все есть. И буфетная и умывальня. Мы же живые люди…

– Идем, – вставая, чтобы его пропустить я случайно глянул на возвышение для судейского стола.

Он был защищен от публики барьером и стеклом точно так же, как ложа, но освещен намного ярче. Судьи обязаны быть на виду.

Поэтому я их сразу увидел и узнал. И Яна-не-Яна, и проклятого мага, привезшего нам тот указ. Рядом с ними сидело ещё трое судей: незнакомый мне маг, судя по знаку на плече – из северного ордена, главный судья Резвилла лорд Ботилер, и целитель первой ступени Ларзиус, глава гильдии лекарей и травников.

Странный подбор… но меня это не волнует, Гарлу лучше знать, кому доверять выбор интриганок, которые будут бродить толпой за его женой. Но вот за какие заслуги в эту компанию затесался Ян – мне, видимо, никогда не понять.

Мастер слегка подтолкнул меня, прерывая секундное замешательство и первым направился к почти незаметной в полумраке боковой двери.

За ней находилась весьма уютная и удобная буфетная, но это я отметил мельком, не затем сюда шел, чтобы мебель рассматривать.

– О чем ты хотел посоветоваться? – осведомился мастер, ловко наливая себе чай и снимая крышки с блюд.

– Ты же знаешь, что меня одурманили? – начал я издалека, пытаясь попутно разобраться во всех своих ошибках.

– А кто этого не знает? – спокойно, словно речь шла о безобидной шутке, пожал он плечами. – Тем более сейчас, когда Гарл велел расклеить указ по всем городам, заставам и поселкам? Но ведь сейчас это наваждение с тебя спало.

– Ну да… – горько усмехнулся, представив, как перемывают мои кости сплетники всех рангов и возрастов, – все верно. Но этот год я потерял. Ничему не учился, ничем не интересовался, книг не читал, городов не изучал… в голове была только проклятая Грета. Мне даже кажется, что я стал хуже соображать, потерял быстроту реакции, да и интуиция притупилась. Но ведь у ордена есть способы… как вернуть себе прежние способности… помогите.

Вот и сказано это слово… и теперь остается лишь ждать, сочтет мастер меня достойным помощи или найдет отговорку.

– Ты все верно определил, Хирд, – похвалил меня Чендис, – и способы есть. Мы пришлем к тебе наставника. Но у меня тоже есть вопрос…

– Про Яна? – само сорвалось с губ.

– Да. Как ты теперь к нему относишься?

– Не знаю. На меня как лавина обрушилась… и поговорить не с кем. Брат плетет какие-то интриги, Риэлла жалеет его… её. А Густав вообще от меня ушел… Нет, я не жалуюсь, постепенно во всем разберусь, и все налажу. Просто слишком резко и разом это навалилось… а я после проклятой Греты еще чувствую себя каторжанином, впервые за год вышедшим из шахты на солнце.

– А мстить… Альяне ты не собираешься?

– Мстить?! – Я даже поперхнулся, – Чендис, мне казалось, вы должны были лучше меня изучить. Ну, спросите самого Яна… или, как он теперь… Альяна? Я кому-нибудь мстил? Вот Грете хотелось прижарить хвост… когда она объясняла бандитам, как нужно Яну пальцы отрезать. Но его-то за что? Конечно… мне обидно, что он… она, не сказала правды, но, наверное, были причины. А вот тот маг… из южного ордена, вел себя очень подозрительно… сначала с Гретой и бандитами по лесам бегал… нас ловил, потом Яна… не знаю, как уговорил… он же ментал?

– У Альяны сильные щиты, – успокоил Чендис, – и едет она добровольно, мы следим.

– Когда? – встрепенулся я, почуяв в его словах туманный намек.

– Скоро… – проговорил он уклончиво, – ей уже везут ее амулеты.

Моя интуиция, почти убитая Гретой, вдруг проснулась, и взвыла голодным волком.

– Чендис… – почти весело глянул в глаза мага, – я не знаю… кому и зачем было выгодно представить меня мстительным, слабовольным самодуром… и мне это не интересно. Зато могу сказать точно, если в этом путешествии мелкому грозит хоть малейшая опасность, ничто не удержит меня здесь. Понимаешь? Этот наглый щенок связал меня и один ушел спасать Густава… потому что не хотел, чтобы я рисковал.

– Король никогда тебя не отпустит, – отставив тарелку возразил он, – королева-мать ему этого не простит.

– Значит, она что-то знает, – перевел я для себя это сообщение, – и тогда ехать нужно обязательно. Ты же понимаешь, мастер, что такое напарник, в котором уверен, как в себе? И который знает кучу твоих мелких секретов, привычек и условных знаков? Придумай, как мне уйти от короля… и как с крыть это от остальных.

– Я подумаю… – вздохнул Чендис, – но пока ничего не обещаю. Идем, там уже начинается.

– Я в тебя верю, – шепнул упрямо, следуя за мастером к двери, и он насмешливо фыркнул в ответ.

И действительно, а что мне еще остается?

В зале за время нашего отсутствия произошли большие изменения. Стало очень светло, шумно и многолюдно. Публика сидела на стоящих рядами стульях, толпилась в широком проходе, льнула к незаметной ранее ажурной решетке, отгораживающей всю переднюю часть зала. Возле закрытой пока дверцы стояло четверо сурово смотревших на толпу мужчин, по двое магов и гвардейцев.

Едва мы успели сесть на свои места, как раздался звон большого судебного колокола.

– Почтенные лорды и леди! – поднявшись к кафедре, зычно произнес секретарь суда, немолодой лорд с худощавым, строгим лицом, – Суд готов провести набор фрейлин для королевы Риэллы Ноирены Дэнзорской, и мне поручено для начала сообщить вам главные требования короля к помощницам её величества. Как вам всем известно, должность фрейлины несет молодым леди много преимуществ, проживание во дворце, сохранение родительского титула и хорошее жалованье.

Он сделал многозначительную паузу, чтобы все прониклись ценностью приза, хотя я очень сомневался, что хоть один из присутствующих этого не знал. И более того, многие были прекрасно осведомлены о прочих, не менее важных льготах и привилегиях. Как законных, так и негласных.

– Но всё это достанется лишь самым достойным из претенденток. И разумеется, не даром, а за верную службу.

– Какую еще службу? – не понял кто-то из публики, и секретарь мгновенно ответил.

– Королеве. Вам ведь известно, что фрейлин нанимают вовсе не для танцев на балах? У королевы много обязанностей, и одной ей трудно справиться. По определению, данному в указе короля Ирдриха Великого, фрейлины должны хорошо знать обязанности личных секретарей, чтиц, спутниц, посыльных, посредниц, камеристок, сиделок и прочие подобные навыки.

Лица тех зрителей, кого я мог рассмотреть, вытянулись и посмурнели.

– Кроме того, претендентки должны уметь танцевать, играть хоть на одном инструменте или иным способом проявлять свои художественные способности. Однако важнее всего всё же характеры претенденток, их умение мыслить логически, воспитание, привычки и цели. Именно с этого мы и начнем испытание.

– А с чего такая спешка? – недовольно пробурчал стоящий возле самой решетки лорд солидной комплекции, – на прежних наборах на подготовку к каждому испытанию давали по два дня.

– Я сам отвечу на вопрос лорда Жедьеро, – не вставая, заявил Гард, и звук его голоса обрушился на публику откуда-то из-под купола. – Главным критерием при подготовке к набору фрейлин стало наше желание не допустить несчастных случаев. Всем известно, сколько трагедий случается с претендентками на отборах и после… поэтому повторять этого я не стану. Напомню лишь банальную истину: если леди за двадцать лет не научилась вести себя достойно и мыслить здраво – за два дня это не исправить ничем. Даже амулетами. Но сегодня все амулеты и зелья запрещены, как вам тоже уже известно, поэтому не вижу поводов для отмены набора. Продолжайте, Деррис.

– Первое испытание очень простое, – порадовал претенденток секретарь, – нужно положить руку на артефакт истины и громко произнести, какие чувства вы испытываете к ее величеству.

Зал притих, справедливо заподозрив в этом пояснении подвох. Я и сам его ощущал, но выразить свои сомнения отчетливо пока не мог.

– Что значит, просто произнести? – лорд Жедьеро сегодня явно метил в народные адвокаты. – И сколько нужно говорить? Одно слово, речь или клятву?

– Просто сказать, уважаете вы королеву – или нет, – холодно прервал его лорд Ботилер, получивший титул за многолетнее честное и беспристрастное служение своему делу. – Этот артефакт не раз применялся в громких процессах и его действие всем давно известно. Кристалл ощущает разницу между истинными чувствами испытуемого и сказанными им словами, и чем она больше, тем сильнее он греется и меняет цвет. А вы, Жедьеро, за попытки помешать набору получаете замечание.

– Виноват, – вовсе не пристыженно буркнул лорд, и все же не сдержался, ехидно добавил, – а его хоть проверяли?

– Да, – сухо сообщил Деррис, – все судьи. Кто желает открыть отбор?

Зал затих, и в этой тишине особенно отчетливо прозвучала насмешка в голосе немолодой монахини в строгом темно-сером облачении и скрывающем прическу обязательном покрывале.

– Мои воспитанницы готовы.

– Прошу, – кивнул ей секретарь и по образовавшемуся в толпе проходу к решетке торопливо прошли четыре худенькие послушницы.

Маги надели им на руки браслеты участниц, гвардейцы распахнули дверцу и первые кандидатки неслышно скользнули за решетку.

– Похоже, их не только мало кормят, но и плохо обувают, – тихо вздохнула Риэлла, явно имея в виду отсутствие каблучков на туфлях воспитанниц. – Кстати, Хирд… тебе там все видно?

– Спасибо, и видно и слышно прекрасно, – учтиво ответил я, начиная подозревать, что разговаривать между собой мы можем без опаски. Сделал паузу и беспечно, в духе нахального мелкого, добавил, – но, если вам без меня очень скучно…

– То можешь сесть ближе, – усмехнулся брат.

До разговора с мастером я бы искренне порадовался столь быстрому примирению, но теперь точно знал, что эта забота неспроста. И все же, взглядом попросив у Чендиса прощения, осторожно прошел к стоявшему рядом с королевой креслу.