Глава тринадцатая

Хирд:

Выскочив из-за полога мгновенно сделал вид, будто не замечаю осторожных заинтересованных взоров родственников. Невозмутимо прошел к Энгору и опустился в выросшее рядом с ним кресло.

– Ты знаешь, за что она сердится на мать? – закрыв нас щитом от подслушивания, прямо спросил он.

– Да. Но подробности мне открыли недавно. У Яны дар адапта проснулся рано, в два года, и родителям посоветовали отправить ребенка в цитадель ордена. Там малышей ждут очень внимательные наставники и заботливые няни… дети обычно сразу забывают про дом. А она забастовала еще в дороге. Опытный воспитатель ничего не смог сделать и Яна умудрилась сбежать. Попала в метель, потом в берлогу медведицы… и лишь когда зверя убили охотники, лесники вместе с другими медвежатами нашли Яну в медвежьем коконе. Её взяла на воспитание моя мать, потому что родную Яна уже не помнила. – пояснил ему коротко. – Но теперь та хочет видеть дочь.

– А ты против?

– Почему? Пусть встретятся, – безразлично хмыкнул я, – а там будет видно. Меня сейчас беспокоит другое, похоже, у Яны появился тайный ухажер.

– Что в этом странного? Ей же не пятнадцать? – приподнял он бровь.

– Ничего. И я не против. Но она его скрывает и волнуется… думаю, у них была назначена встреча, а Яне пришлось плыть спасать принцессу. Теперь встреча с матерью, потом путешествие… отказаться от этого она не захочет.

– И ты думаешь, его нужно пригласить?

– Да. Но поделикатнее, не напрямик… там уже я потоптался.

– Ладно, спрошу, – пообещал он твердо, и я перевел дух. Хотя легче почему-то не стало.

Несколько минут мы обсуждали владения рода Боньези.

– Я знаю о них всё, – загадочно намекнул отшельник, – как только долетим, устрою экскурсию и все поясню.

Ответить я не успел, к нам решительно шла Яна и, судя по знакомому взгляду, настроен мелкий был воинственно.

Несколько вежливых коротких фраз и беспечных улыбок меня ничуть не успокоили. Интуиция и опыт подсказывали что напарница если не зла, то обижена, а сердиться она могла лишь на меня. Дед просто не мог сказать ничего такого, что задело бы Яну так сильно.

– …Мечтает пристроить меня поудачнее. Но мне свобода пока не надоела!

Маленький кулачок угрожающе нацелился мне в подбородок, и я мгновенно его перехватил. Мягко сжал и сразу напрягся, пальцы Яны едва ощутимо дрожали.

Эй мелкий, успокойся! Никуда я тебя не пристраиваю, мне и самому отчего-то отвратительна эта идея. Пока не осознал, почему, но разберусь, я упорный. А вот тебе, похоже, срочно нужно дружеское плечо, и оно рядом с тобой.

– Не нужно меня бить, – попросил Яну с притворным испугом, настойчиво притягивая ее к себе, – я же не со зла. И очень рад, что ты не хочешь оставить напарника без надежной защиты. Иди лучше, посиди, Энгор обещал рассказать про знаменитые дворцы.

Кресло немного раздалось в ширину, и мелкая как раз вместилась на свободное местечко. Немедленно обхватив девчонку за плечи, притиснул её к себе и осторожно погладил смешные короткие завитки, чувствуя, как в душе разливается хорошо знакомое уютное тепло. Это он, мой верный, любимый брат Ян, и нет ничего страшного в том, что теперь он не юноша.

Так даже намного лучше, теперь ему не придется терпеть «выгодные» предложения предприимчивых дам, желающих подобраться ко мне поближе. А с ее нахальными ухажерами я как – нибудь разберусь.

– Почти тысячу лет назад мелкий князек выдал свою сестру замуж за прорицателя. – негромко повествовал Энгор, и дружно примолкшие магистры, затаив дыханье, жадно слушали этот рассказ, – В те времена одаренные старались называть себя помудренее. В приданое небогатый правитель пытался всучить зятю пару сундуков со слежавшимися мехами, но тот гордо отказался, и намекнул, что не против надела под постройку жилья, пусть и самого неудобного. Островка или скалы, неважно. Острова имелись, но их князю было жалковато, там жили рыбаки и перевозчики, приносившие в казну налоги. А вот скала, торчавшая в череде холмов, не давала ничего. Лес там был чахлый, камень обычный, гранит да шпат. Даже дарить совестно, но он же сам просил, чего похуже? Дарственную составили по всем правилам, в приданое, без возврата, и правом наследства только потомками от этого союза. А потом прорицатель забрал жену и отбыл в свое новое владение. Шпионы докладывали, что он развернул на поляне у ручья лагерь на восточный манер. Шатры, кошмы, одеяла, очаг и прочее. А еще нанимает народ на постройку дома и платит так щедро, что мастера в очередь стоят. Князь порадовался выгодной сделке и забыл и про зятя и про его жену. Почти год не вспоминал, не до того было. Тем более шпионы донесли, что к холодам молодая семья перебралась в новый дом. А весной, случайно глянув в сторону где теперь жила сестра, князек неподдельно изумился, везде снег растаял, а на верхушке скалы белеет острыми пиками. Призвал соглядатаев, и выяснил, что холм давно обнесен стеной и за нее никого не пускают, без особого приказа хозяина. А те, кто все же исхитрились пролезть – назад уже не вернулись. Пришлось ехать самому. Чем ближе подъезжал князь, тем сильнее злился, на вершине горы сверкал и сиял гранями прекрасный белоснежный дворец, изящный и ажурный как резная шкатулка и одновременно величественный. И принадлежать он должен был именно ему, а не какому-то прорицателю. В ворота князя пропустили беспрепятственно и поднимаясь по тропе он успел придумать, как накажет зятя и отберет строение, но заметил странную вещь. По мере приближения замок становился все темнее и невзрачнее, а к тому моменту, как перед гостем распахнулись двери парадного входа, превратился в обычное серое гранитное строение.

– Иллюзия? – предположил я.

– Не совсем. Особое заклинание истины. Здание является артефактом, чутко реагирующим на желания гостей. Если они не чисты – темнеет и камень стен, сообщая хозяину об истинных намерениях пришедшего. – Пояснил Энгор. – Но говорить об этом князю никто не стал, заверили что кажущаяся издали белизна замка лишь последствие магических заклятий, укрепляющих связку камней и постепенно исчезнет. Он уехал успокоенный и так и не узнал правды. А потомки прорицателя постепенно построили на скале несколько таких дворцов, замкнув их в корону высокими галереями и ажурными, воздушными переходами. К тому времени, как магами было принято решение бежать на чужой материк, в Боньези жило несколько семей потомков прорицателя, и уходили они последними, все силы отдав на мощную защиту. Ведь увезти все ценности, скульптуры, картины, книги и прочее не было никакой возможности. Поэтому, прибыв сюда около двух столетий назад, я первым делом восстановил ослабшие плетения и выставил из замка наглых самозванцев.

– Так ты тоже потомок мага Боньези? – догадалась притихшая под моей рукой Яна.

– Один из девяти. Но жить тут не собираюсь, мне больше по вкусу природа Дэнзора.

– Я очень рад твоему выбору, – немедленно откликнулся я, – обещаю, ты о нём не пожалеешь.

И тут же насторожился, по спине, подбираясь к затылку, полз неприятный, влажный холодок, словно под рубашку забрался гигантский слизень.

Кто? – стремительно оглянувшись, ожегся о полный негодования взгляд ментала. – Джин? – справился неверяще, – ты снова пытался копаться в моих мозгах?

– Всего лишь проверить эмоции, – с неприязнью буркнул он, – хотелось понять, что может испытывать мужчина, неприкрыто издеваясь над девушкой.

– Я издеваюсь? – на миг опешил от дикости его обвинения, но тут же заподозрил, что знаю, кого он имеет в виду. И уточнил, на всякий случай, – и над кем же?

– Прекрасно знаешь сам! Над моей сестрой!

– Как именно? – его злость казалась мне высосанной из пальца, но ментал неожиданно удивил.

– Пользуешься её любовью! – выпалил яростно.

– Джин! – дернулась у меня под боком Яна, – кто тебе позволил?

– Подожди, – шепнул ей, удерживая на месте, – пусть объяснит, как именно я пользуюсь?

– Пш-ш! – фыркнула она как ежик и притихла.

– А сам ты не знаешь? – взбешенной змеей шипел Джин. – Альяна тебя любит и за один милостивый взгляд готова служить и телохранителем, и прислугой и лошадью, а ты даже не замечаешь, как она страдает.

Это был очень неожиданный и неимоверно болезненный удар. Даже сам не подозревал, насколько точно попадет он в еще незажившую рану. И возможно, еще час назад я растерялся бы, запаниковал и отступил. Но не теперь, когда душа внезапно снова обрела надежное и доброе тепло родного сердца, оттаяла возле него и наконец согрелась.

– Это ты ничего не знаешь, – заявил ему свысока, – Я ее тоже люблю и всегда любил. Больше всех, хотя люблю и отца, и мать и Гарла, и Риэллу. Но Ян всегда был ближе всех, надежнее, роднее. И больше всего меня страшила мысль, что однажды он куда-нибудь уйдет… и я потеряю лучшую часть своей жизни.

– Но это не любовь! – продолжал упорствовать он. – Так любят родственников, а не возлюбленных!

– Джин, – прикрикнул на наглеца, начиная звереть, – ты хоть соображаешь, на что сейчас намекнул? А догадываешься, что я любому могу зад поджарить за подобные намеки? Какая к лешим другая любовь, если он был мужчиной еще месяц назад? И весь этот месяц мы бежим, догоняем, воюем, ловим, ищем… сегодня первый день, когда можно передохнуть, заняться своими делами? И сразу являешься ты с идиотскими претензиями?

– Успокойся, он просто злится, что не может сломать мои щиты, – погладила меня по щеке Яна, как делала лишь в те редкие дни, когда мне приходилось отлёживаться после неудачных авантюр.

Я так же привычно благодарно прижал плечом теплую ладошку, и тут же, осененный внезапным прозрением, повернул голову и поцеловал пахнущие миндалем пальцы.

– Не будем звать его к себе в гости, – сказал ей деловито, – и на свадьбу не позовем.

– Как хочешь, – покладисто согласилась она, пряча брызнувший весельем взгляд.

– Какая свадьба? – неверяще вытаращился Джин, – Альяна, ты в своем уме? Он же тебя не любит, ты для него просто выгодный вариант!

– А что такое, по-твоему любовь? – вот теперь я и в самом деле готов бы его поджарить. – Вздохи под луной? Букеты, побрякушки, тайные встречи?

– Огонь в крови, ощущение полета, необходимость видеть свою возлюбленную постоянно… когда дышать без нее не можешь… – почти кричал Джин.

– Детский бред, – огрызнулся я, – мне хватило и Греты, чтобы понять, как мало все это значит и как быстро улетучивается. А вот желание заботится, защищать и хранить верность, никогда не обижать и не покидать – это навсегда. Запомни это. И не лезь больше в наши семейные дела, пока я еще добрый.

Он хотел сказать еще что-то, но внезапно вмешался дед.

– Джин! – прикрикнул он и настойчиво намекнул, – ты шел отдыхать.

– Да, – скрипнул тот зубами и почти бегом ринулся в свою нишу.

– Хигверд, – дед подошел ближе, опустился в возникшее кресло и непривычно замялся, впервые за все последние дни не находя слов.

А я упорно молчал, не желая ему помогать и готовя достойный любых претензий ответ.

– Надеюсь… – наконец выдавил он, – ты не шутил, говоря про свадьбу?

– Знаешь, – огорченно качнул я головой, – родных внуков нужно знать лучше. Не так уж много нас у тебя, и не настолько мало возможностей встречаться чаще. Я бы никогда не позволил себе шутить такими вещами даже с незнакомой девушкой, а тем более с самым близким мне человеком. Поэтому заявляю во всеуслышание: Я, герцог Хигверд Леонтидос Дэнзорский, объявляю о принятом мною решении в самое ближайшее время заключить священный союз с графиней Альяной Янирией Анжерон. С этого момента леди Альяна Анжерон получает статус моей официальной невесты.

– Хирд… – в который раз дернула меня за рукав Яна, но наткнулась на строгий взгляд и притихла.

Правило никогда не спорить с напарником при посторонних работало неукоснительно.

– А невеста ничего не хочет добавить? – осторожно осведомился Беруальд.

– Нет, – отрезал я. – Яна хочет выпить чаю, отдохнуть и успокоиться. Ты же видел, какую свару устроил тут любитель топтаться грязными ногами по чужим чувствам.

Решительно поднялся, подхватил Яну на руки и понес в ее нишу, вовремя вспомнив, что там осталась корзинка со сладостями.

– Ну, и зачем ты меня теребила? – вздохнул, глянув на возникший за спиной непрозрачный щит, и опустился в кресло. – только не повторяй того вздора, который вылил на нас твой брат. Я, конечно, сильно поглупел за последний год, но полным дураком все же не стал? И отлично понимаю, что Джин сделал свои выводы не на пустом месте. Все же он старше и намного опытнее. Да и сразу был настроен против меня, значит ходили какие-то слухи, и в семье они несомненно всё это обсуждали. Потому Джин и шел спасать тебя именно от меня. И наверняка заботливая матушка уже присмотрела тебе покладистого жениха и везет его в Анфелн. А ментал это знает, потому так и бесится. Но меня их планы и надежды не интересуют абсолютно, самое важное теперь – это ты. И ты знаешь это лучше всех, во мне от тебя тайн нет. Так скажи сама, смогу я теперь от тебя отказаться? И хочешь ли этого ты? Да и поверю ли я, если скажешь, что хочешь?

– Ты во всем прав, – помолчав, признала она и тихонько вздохнула, – врать тебе я не стану. И отказываться – тоже. Просто сама себя потом не прощу. Только… слишком уж быстро все происходит.

– Джин постарался. – усмехнулся я, и честно признал, – хотя нам и в самом деле поблагодарить его надо, вовремя подтолкнул. Представляю разочарование всех холеных Лортанских придворных дам, когда они услышат последние новости.

Яна задумалась, потом хихикнула.

– И моей родительницы. – добавила она. – Боюсь, Джина теперь долго домой не пустят. А кстати, ты завтракал?

– Погрыз орешков…

– Пойдем пить чай. Там Териану подарили вкусные пироги.

И мы пошли пить чай.

Едва мы шагнули к столу, родичи мигом притихли и некоторое время старательно нас не замечали. Хотелось одновременно смеяться и чего – нибудь поджечь, и как всегда выход придумала Яна. Создала кокон в виде маленькой печурки, собрала в него мясные пироги и деловито кивнула мне:

– Подрумянь.

Я привычно бросил в дверцу горстку жарких искр, раздул пламя легким порывом ветра и, досчитав про себя до тридцати, погасил.

Напарница, точнее уже невеста, подсунула широкое блюдо под кокон и тут же развеяла свою магию. На блюде осталась гора румяных блестящих от жира кусков, одуряюще пахнущих мясом.

– Ловко, – похвалил Териан, – главное, как точно угадал, ни кусочка не сжег.

– Он вообще талантливый, – с гордостью подхватила Яна, скосив на меня хитрый взгляд. – С ним нигде не пропадешь с голоду.

– Раз шутишь, – подал голос дед, – значит убивать брата не будешь.

– Наоборот, – с легкой усмешкой отозвалась она, – мы решили его поблагодарить. И даже угол выделить, когда родительница выгонит. Она ведь не одна едет?

– С мужем, – испытующе глянул на нее Эмильен, – а у вас откуда такие сведения?

– Сами додумались, – не выдержал я, и прямо заявил, – мы уйдем из сферы, как только подлетим к Анфелну. В гости придем завтра.

– По-моему, – задумчиво разглядывал меня дед, – Яна впервые об этом слышит.

– И это не имеет никакого значения, – лучезарно улыбнулась ему моя невеста, – такие вопросы Хирд всегда решает сам.

– Ему очень повезло, – усмехнулся Териан.

– Я вам сразу сказал, что она лучше всех и от своих слов никогда не откажусь.

– У меня есть в Анфелне удобный дом, – повернулся к нам сидящий на капитанском месте Энгор, – там живет преданный слуга. Я пошлю письмо, он вас примет и сделает все, что потребуется. А браслеты подарю сейчас, у меня особые… делал от скуки.

Скорее, от тоски, сообразил я, но отказываться не стал, помня, насколько мощны все изготовленные им вещицы.

– Иза обидится, – медленно пробормотал дед, – если это то, о чем я подумал.

– Матушка нас поймет, – возразил я ему сухо, – она никогда не променяет благополучие детей на блеск пышных торжеств. Но если вы дадите нам шар, мы сами ей все объясним.

– Дадим, – твердо пообещал Эмильен, – а когда вас ожидать во дворце?

– Завтра утром, – невозмутимо сообщила Яна, подкладывая мне очередной кусок пирога, – ко второму завтраку.