Глава тринадцатая

За окнами было так же темно, только ветер еще усилился, когда от дверей раздался мелодичный звон.

– Наконец кто-то пришел, – едко буркнул застегивавший рубаху герцог, – а я уж думал, что обед перенесли на ужин.

– Сказал бы, что хочешь есть, – направляясь к выходу поддела Яна, – я бы украла на кухне кружок колбасы.

Но распахнув двери, резко смолкла, рассматривая стайку разряженных в шелка и шифоны дам. Все щеголяли тщательно уложенными прическами, ровненько выдерганными бровями и дорогими украшениями в ушах и на ухоженных руках.

– Добрый день, – с преувеличенной любезностью улыбнулась прямая как шпага леди, стоящая впереди всех, – мы поможем вам одеться к обеду.

– Как всегда… – кисло скривилась герцогиня, уже одетая в самое скромное платье, какое смогла выбрать из вороха развешенных в шкафу нарядов, – ну, взаимно.

Задумчиво кивнула и захлопнула дверь.

Стоявший за её спиной Хирд согнулся пополам и зашелся в неудержимом приступе смеха.

– За что ты их так? – сумел он выговорить лишь через пару минут, когда Яна, соорудив себе простую прическу, создала широкое кресло с ножками и втиснула мужа рядом с собой.

– За наглость. Ты же не веришь, что их послал Манвиль? – осведомилась она, выезжая в коридор, где еще слышался отзвук несчастного воя и топота нескольких пар ног. – Или Оленсия?

– Не верю, но возможно тут такие порядки? – посерьезнел Хирд, стараясь не вспоминать насмешившего его зрелища, толпы неожиданно онемевших местных модниц.

Хотя трудно остаться невозмутимой, обнаружив на себе невообразимые наряды. Сплетенные из цветов и ягод колье, украшавшие их до талии и достигавших пышных юбок из длинных перьев неведомых птиц. А в довершение – головные уборы, слепленные из голубой глины и утыканных пучками петушиными перьями.

– Если я начну покорно подчиняться всем порядкам и обычаям, которые придумывают придворные снобы, – убежденно заявила герцогиня, – то очень скоро рискую обнаружить, что мною исподтишка управляют все, кому не лень. И сказала это не я, а наша матушка.

Впереди раздался взрыв смеха, отчаянный визг, звук бьющегося стекла и кресло козликом запрыгало вниз по ступенькам, спеша достичь распахнутых створок в трапезный зал.

Представшее перед молодоженами зрелище вызывало и смех, и недоумение. Толпа злополучных фрейлин, потерявших экзотические коконы, но взамен размазывавшая по лицам потеки черной жижи выглядела весьма жалко.

– Что это такое? – раздался в глубине зала взбешенный рык деда.

– Не знаю, – честно ответила Яна.

– Я не тебя спрашиваю, – мягко сообщил он внучке, – а этих куриц. Чего они тут вообще делают? Нас позвали на семейный обед!

Леди шпага, забыв от возмущения про текущие по лицу черные ручейки, оскорбленно выпрямилась, явно намереваясь выдать достойный, по ее мнению, ответ наглецу, с самой весны бродившему по острову босиком и в простом рыбацком тряпье. И еще утром валявшемуся колодой у крыльца давно порвавшей с ним женщины. Все видели.

Но не успела сказать и слова, лишь истошно взвизгнула, когда наглая магичка вдруг вытянула непомерно длинную звериную лапу, сгребла их всех и выдворила за дверь.

А следом так же молча и деловито выставила потрясенных произволом важных советников князя.

Лакеи и поварята сообразительно сбежали сами, прихватив осколки хрустального графина.

– А это? – Взглядом указывая на эмпата, спросил Беруальд.

– Это наши гости, – твердо ответила Яна, – специально мчались с нами, оставив собратьев, чтобы спасти тебя.

– Ну и зачем было беспокоить занятых людей? – хмуро проворчал дед, – как будто вас не хватает.

– А это ты у Энгора спросишь. Он весь орден на уши поставил ради друга. Новую яхту построили за ночь, воздушников мощных дали, хотя за ними самими шторм гонится. А ещё отправили самого лучшего эмпата и самую сильную целительницу.

– Ты меня осуждаешь, – вздохнул он.

– Нет… не так. Я тебя понимаю. Вдруг, не ведая ни сном, ни духом за что, получить от судьбы такую оплеуху… никто не устоит. Но ты ведь довольно скоро понял, что это было не просто совпадение? Почему не пришел к бабушке, не рассказал?

– Слишком обижен был… и слишком самонадеян, – буркнул дед, – думал, сейчас размотаю узелок и притащу ей подколодную гадину на цепочке. Как бы не так. Там за что ни потяни – новые пакости лезли, все интриговали, лгали, мошенничали… я озверел и всех вымел. С тех пор ненавижу всю эту компанию бездельников… но отыскать нужного гада так и не смог.

– Затаился… вернее, затаились, – добавил Фаргес, – я тоже копал не один год. А теперь про них лучше забыть, не стоят они потраченного времени.

– И правильно, – горячо поддержал его Хирд, – когда все хорошо, зачем вспоминать про плохое? Лучше объясните, зачем вы куриц полили?

– Да это они сами, – усмехнулся Манвиль, – дамы с чего-то считают будто иллюзию можно снять любым зельем, усиленным магией. Причем достаточно нескольких капель на ведро воды. А леди Сильтия схватила графин и накапала туда из какого-то флакончика.

– Но у меня не иллюзия, а коконы! – возмутилась Яна, – и ставила я их всего на пять минут. А уж что можно было добавить черное, даже представить не могу.

– Краску для бровей, – понюхав оставшуюся на столе капельку, определила Лотта, – в ней действительно чувствуется магия. Ну пусть радуются, с месяц она точно не смоется.

В этот раз смеялись все, даже невозмутимо-молчаливый Воледен, прибывший из своего Тарнгра ради этой встречи.

– Пора приступать к трапезе, – насмеявшись, предложил Манвиль, – поскольку слуг мы напугали, придется обходиться своими силами.

– Нам это не страшно, – Ифилия спокойно сняла крышку с ближайшего блюда, – у нас вообще нет слуг.

– Да? – задумчиво изогнул бровь Беруальд и снял водной плетью сразу несколько крышек, – а я в последнее время научился и готовить и жить на деревьях.

– Только не упрекай в этом бабушку, – шутливо предупредила Яна, заметив огорчение во взгляде старшей королевы. – она не виновата.

– И не думал, – поспешил исправить впечатление дед, – это конехо виноваты. У них нет ни харчевен, ни постоялых дворов.

– У нас есть, – сообщил Зейн, ловко нарезая гуся воздушным смерчиком, – правда, не такие, как у вас. Но слуг и там нет.

– У вас везде големы, – сообразил Хирд.

– Они появилась немного позже, – неторопливо рассказывал гость, выбирая угощение, – сначала был первый совет верховных магистров, на котором наши прадеды решали, как организуют жизнь на новом месте. Всем было ясно, что старая система не подходит. Перед ними были безлюдные холмы, леса и реки новой родины, и нужно было все начинать с самого начала. А для этого работать должны были все. И когда кто-то предложил неодаренных переселенцев назначить строителями, селянами и уборщиками – возмутился глава совета. «С нами с родины уплыли самые близкие люди, родичи, друзья, преданные слуги, хотя вполне могли остаться и жить безбедно в наших домах и замках. А мы их за это определим тут в прислугу и завалим самой грязной работой? Хотя у нас больше возможности сделать эту работу без особых усилий?» И они приняли единогласное решение: на Рассветном не будет разделения по знатности и одаренности. Все равны и каждый может выбирать любое ремесло. И первым делом магистры сели за улучшение и усиление различных бытовых заклинаний. Теперь у нас даже пятилетний ученик воздушник или водник легко может вычистить целый дом. Ну и все остальные умеют, но им приходится дольше учиться и способы у них чуть иные.

Он рассказывал невозможные вещи, и все молча слушали, не забывая подкладывать на тарелки и подливать в бокалы.

– Значит нам вдвойне повезло, – заявила Яна, когда ужин подошел к концу, – что вы решили у нас пожить. Научите всем этим заклинаниям придворных магов.

– Это нам повезло, что ты прилетела так вовремя, – поправила Лотта, – и нас спасла и зелья. Поэтому научим и расскажем все, что знаем.

– Я тоже решила побывать в Эгросе, – заявила Ифилия, – надеюсь вы не против?

– И мы с Ари тоже – поспешил добавить дед, – давно я не виделся с Гарлом.

Привыкшая следить за всеми Яна заметила насмешку, мелькнувшую во взоре эмпата при этих словах деда, но допрашивать его немедленно не стала, отложила на завтра. Все равно не получится сняться с якоря еще не менее суток.

За окнами совсем стемнело, и неожиданно стихли порывы ветра.

– Поставили купол, – глянул на окно Манвиль, – хоть и затратно, но иначе от сада останутся одни пеньки.

– А как дед назад доберется? – встревожился Хирд.

– У меня тут комнаты, – успокоила внука Ариана, – а мой домик он защитил.

– Но с удовольствием бы сжег, – тихонько буркнул старый король, и в этой шутке натянутой струной прозвучала застарелая горечь.

– Он ни при чем, – с печальной улыбкой погладила мужа по щеке бабушка, – я сама виновата. И больше не хочу об этом вспоминать.