Глава семнадцатая

На площадь они отправились пешком. Идти недалеко, а с лошадьми там не развернуться. Зато надели форму магов, вернее, магинь, в обычных условиях женщинам полагались юбки. Это в путешествиях или особых случаях удобнее в брюках, но сегодня праздник, а не мятеж.

Еще при подходе к просторной главной площади взгляды публики привлекало небывалое сооружение, появившееся здесь всего за ночь. Со стороны ратуши поднялся полукруг высокой чаши амфитеатра, как бусами плотно уставленного уходящими ввысь рядами диванчиков и кресел. В центре получившейся перед ними площадки возвышалась сцена с кафедрой, повернутой лицом к свободной части площади. Позади кафедры на возвышении важно замер строй кресел с высокими спинками и королевскими гербами.

Проходы на площадь пока были закрыты радужно поблескивающими щитами, но леди Лолье с ученицей прошли через них свободно.

– А когда их пропустят? – шепнула Стасси, смущенная таким откровенным преимуществом.

– Как только собрат закончит работу, – невозмутимо пояснила природница и подбросила на камни площади горсть светлых искорок.

– Спасибо, – отозвался стоящий возле сцены маг, и только теперь ученица заметила ровные полукружья стремительно растущего мха.

Они волнами расходились от сцены, и пока непонятно было, ради чего природник тратит резерв. Но подойдя ближе к рядам зрительских кресел, рвущимся ввысь позади сцены, Стасси начала понимать, что ночью тут вовсе не звучали топоры и не визжали пилы. И никаких плотников не было и в помине. Ходил такой же магистр, а может и не один, и тихонько помахивал руками. И стремительно росли щедро напоенные магией крепкие, гладкие ореховые жерди, сплетаясь в ступеньки и сиденья, изгибаясь спинками и перилами.

– Жаль, Марк не видит, – вспомнила она про соседского мальчишку, знакомого еще по тем временам, когда Стасси постоянно жила дома, не уезжая на учебу.

– Ничего, мы ему покажем, как должна работать природная магия, – успокоила ее наставница и приветливо кому-то помахала.

Места постепенно заполнялись магами и сидели они не по рангам, как принято было у знати, а компаниями и семьями. Природник тем временем закончил работу и теперь перед сценой замерли полукруглые ряды скамеек со спинками, какие ставят на ярмарках перед разборными декорациями лицедеев и циркачей.

Щиты исчезли, и горожане, вначале возмущавшиеся странными правилами, а после завороженно следившие за созданием живой мебели, волной хлынули на площадь из всех проходов. Недоверчиво щупали скамьи, пробовали на крепость, и убедившись, что никуда они не денутся и не сломаются, торопились занять места поближе к сцене, но привычно оставляя первые ряды для знати.

– Сегодня их ждет потрясение, – усмехнулась леди Жаннет, знавшая много больше, чем можно было ожидать.

Но первой потрясение испытала Стасси, заметив поблескивающий среди облаков предмет, похожий на стеклянную супницу. Только очень большую, шага три в поперечнике. Она стремительно опустилась, зависла над сценой и вдруг растаяла, оставив в креслах группу магистров, которых девушка видела вчера во дворце.

Так вот оказывается, как они передвигаются, пришло понимание и вместе с ним ехидная мысль, а ведь лорду Жедьеро такое и в страшном сне не могло присниться. Он то в своих планах воевал с магами их оружием а также древними мечами и алебардами.

– Приветствую Вас, мирные жители и гости славного города Резвилла! – встав к кафедре провозгласил старший из королей, и его зычный голос разнесся над площадью, достигая самых отдалённых уголков, – сегодня очень важный день для всех нас и для всех жителей нашего мира. Мы наконец-то совместными усилиями победили самых подлых и злобных врагов, помогли собратьям, вернувшимся из многолетней эмиграции и приняли решение последовать их примеру в устройстве удобной и мирной системы совместного существования магов и неодаренных людей. Указ уже написан, и вы все получите копии. Можете читать, обсуждать и спрашивать, но сначала просто немного присмотритесь к уже прошедшим переменам. Сначала хочу сказать о том, кто будет вами править. Принц Гарлинг, временно исполнявший обязанности короля по заданию ордена магов, возвращается в свое герцогство, а на трон Эгроса коронованы принц Хигверд с женой Альяной. Советниками новый король пригласил верховных магистров ордена, и они вместе выбрали новых градоначальников и судей для всех городов Эргоса. Из числа собратьев ордена, разумеется. Одновременно король объявил роспуск армии, замковой охраны и некоторых подразделений городской стражи. И отменил разделение народа по сословиям. Более не будет знатных и простых людей, все будут равны перед законом. Но самые главные задачи, которые мы намерены решить немедленно, это найти родителей всем сиротам, дать жилье бездомным и накормить всех голодающих. С сегодняшнего утра в тридцати харчевнях города, над дверями которых стоит знак ордена, открыты отдельные залы, где каждый желающий получит горячую свежую еду. Простую, хлеб, суп, второе и взвар.

Беруальд окинул потрясенную толпу строгим взглядом и махнул рукой. Неизвестно откуда на головы собравшихся посыпались скрученные трубочками листы гербовой бумаги, перетянутые алыми шнурками, и все бросились их ловить.

А когда разобрали и обернулись к кафедре – там уже никого не было. Ни короля, ни его родни. Маги, сидевшие до этого в похожем на цирк строении, тоже неспешно покидали места, а к сцене торопливо пробирались музыканты, тащившие свои барабаны и трубы.

– Мы не слишком сложную задачку им задали? – Поглядывая вниз, на проплывающий под ногами город, осведомился Хирд.

Настроение у него было довольно унылое, взваливать на себя королевство бывший уже герцог никак не желал. Не помогали даже увещевания деда, обещавшего, что основной груз непростых обязанностей возьмут на себя советники.

– Знаю я, что возьмут, – почти рычал Хирд, – но и останется немало. Народ же после этого указа просто завалит нас вопросами, просьбами, жалобами. Я сам не все понял и не всему поверил, хотя сидел рядом с вами, когда вы это писали. А им каково? Вся жизнь вдруг перевернулась вверх ногами!

– Знаешь, любимый, – задумчиво произнесла Яна, – я думала точно так же, как ты. Нет, я не против того, чтобы накормить голодных, но в моем представлении никак не укладывалось, как отличить истинно голодающего, от хитреца, который решит пообедать бесплатно. Но послушала тебя и все вдруг стало понятно.

– Поделись секретом, свет мой, – прищурился Хирд.

– Да все очень просто, не нужно ничего делать. Орден богат, а природники соскучились по настоящему делу. Пусть приходит поесть дармового супа каждый желающий, магистры вырастят еще картошки и лука.

– А у нас вырастет толпа дармоедов. – мрачно огрызнулся свежекоронованный правитель.

– Нет, – ласково улыбнулась она, – потому что бесплатно будут давать только определенную, простую еду, суп, второе и хлеб. Ну еще взвар. Да, приготовят вкусно и мясо тоже будет. Но человек, привыкший есть то, чего захочется, вскоре от этого взвоет. Если его, разумеется, не одолевает непомерная жадность, но это уже болезнь, которую нужно лечить менталам.

– Ладно, Свет мой, ты меня уговорила, – сдался Хирд, – но предупреждаю сразу, никого постороннего во дворец не пущу. А чиновники пусть сидят в ратуше, вон, четыре этажа отгрохали. И письма пусть сразу делят по советникам, а мне приносят только приговоры и указы на подпись.

– Хорошо устроился, – засмеялся Беруальд, точно знавший, что его внук сидеть без дела не будет.

Обязательно найдет себе что-нибудь особое.

– И вообще мы уезжаем в свадебное путешествие. Иначе нам его никогда не видать. – невозмутимо заметил Хирд, – А вы тут пока правьте, не стесняйтесь. Пора, Свет мой.

Зеленый кокон окутал королевскую чету, прихватил Лотту с Зейном и, вырвавшись из сферы через открывшийся выход, растаял среди постепенно редеющих облаков.

– Куда мы летим? – поинтересовался природник, внимательно изучив необычную птицу с серо-зелеными крыльями, в чреве которой они удобно сидели на мягких сиденьях.

– В Анжерон, – отозвалась Яна. – Вчера Лотта сказала одну интересную вещь, мне хочется узнать поподробнее. А заодно познакомиться с родовым замком.

– Как вышло, что ты с ним незнакома? – удивилась целительница.

– Мне этот титул устроила Риэлла, – скрывать правду от собратьев Яна не собиралась.

И дело вовсе не в том, что они возможно чувствуют эмоции, просто теперь, когда магистры одним махом отменили все статусы, звание графини ничего не значило. Хотя отнимать у бывших лордов замки и имения никто не собирался, они лишались лишь власти над окрестными городами и деревнями да львиной доли налогов, прежде дождем сыпавшихся им в казну.

– Можно было оставить им часть, – холодно отрезал Беруальд, когда ночью на совете они дошли до этого вопроса, – если бы лорды хоть немного думали о подопечных и их бедах. Но у правнуков героев, когда-то заслуживших эти привилегии, нет ни капли совести. И думают они лишь о собственных развлечениях. Не о таких внуках мечтали их прадеды, поэтому пусть не обижаются, пора становиться людьми.

И Хирд, знавший сколько времени и сил Гарлинг отдает заботам о Дэнзоре, был с дедом полностью согласен.

– А кто-то из прежних хозяев там остался? – интересовало Лотту.

– Да, последний граф, Люрис Анжерон. Он очень стар, и не мог управлять своими владениями, поэтому Риэлла и Гарл отправили туда надежных людей. Графа подлечили, замок починили, порядок навели. Теперь Люрис разводит в фонтане золотых рыбок и пишет пейзажи.

– Надеюсь, у него есть повар, – пошутил свежеиспечённый король, – золотыми рыбками сыт не будешь. Я конечно надеялся, сначала сходить в какую-нибудь харчевню, попробовать еды для бедных. Очень хочется верить, что управляющие не будут хитрить и варить для несчастных всякие кости.

– Все может быть, – кивнул Зейн, – я сам не помню, что происходило у нас, когда ввели бесплатную еду для бедных, мал был, но отец не раз рассказывал. Они тогда немного вылезли из постоянного напряжения, когда одна забота подгоняет другую, и внезапно обнаружили, что некоторые неодаренные не справляются с нуждой. Не находят выгодного дела по душе, не умеют торговать не в убыток, не хватает сил соперничать с более бойкими соседями. И потому живут все беднее, и дети у них все более худы и оборваны. Уже через несколько дней некоторые постоялые дворы перешли в собственность совета и вместо хозяев там появились управляющие.

– А я-то считал, что Эмильен сам такое придумал, – фыркнул Хирд.

– Мы ему рассказали, как это устроено, – подтвердил Зейн, – и он решил поступить так же, не ломать голову. Так вот, как только эти постоялые дворы открылись – туда ринулись все. Любопытных было больше, чем бедных. Но подавальщицы, предупрежденные заранее, выносили им крохотные тарелочки, поясняя это очень просто. Пока голодные осмелятся войти в зал, суп уже будет в помойных чанах. Ведь привыкшая к вкусной еде публика не станет доедать до дна. Ну у нас народ понятливый… одного раза хватило. А вот с бедными возникли другие проблемы. И сначала заметили несунов. Они потихоньку уносили хлеб и второе в мешочках и туесках. Пришлось следить… как выяснилось, одни подкармливали соседей, не имевших возможности добраться до харчевен. Матерей с малыми детьми, больных, стариков. И собак. А другие разогревали принесенное на ужин или на завтрак. Вот беды всех этих людей пришлось решать иначе, кому-то стали выдавать продуктов, других определили в пансионы. Монастырей у нас нет, как и приютов и тюрем.

– А вот и графский замок, – возвестила Яна, разворачивая свою птицу над высящимся посреди сада светлым строением.

И через несколько секунд они уже стояли на кудрявом ковре цветущего клевера. Не того, какой выращивают хуторяне для животных, а дикого, мелкого, но удивительно чистенького и ровного.

– Хорошая работа, – одобрительно признал Зейн, рассматривая траву, – и удобно, и красиво.

– Это Ольта постаралась, – гордо сообщил стоящий у мольберта снежноволосый щупленький старичок в измазанном красками женском переднике поверх светлой одежды. – Я граф Люрис Анжерон, с кем имею честь разговаривать?

– Король Хигверд с женой Альяной и друзьями, – вежливо ответил Хирд, и представил магов – Лейра Лотта и лер Зейн.

Так обращались друг к другу бывшие жители рассветного материка, и именно это звание собиралась со временем ввести в обиход магистры ордена взамен утративших смысл светлостей и лордов. И граф Люрис каким-то образом это угадал.

– О да, это старинное обращение, принятое когда-то в наших местах. Думаю, скоро меня будут звать лер Люрис, и ничего не имею против. А вот замок жаль, я надеялся, что в нем будет жить прелестная Янирия.

– Альяна Янирия, – поправила Яна, – и я в самом деле намерена приезжать сюда отдыхать. И заниматься особыми делами. Но даже если бы это было не так, замок у вас все равно бы не забрали. Нет такого пункта в указе. Вы же его уже получили?

– Ну да, – светло заулыбался граф, – и сейчас Ольта с Фромом его изучают, чтобы потом пояснить мне вкратце, как мы будем жить.

– Хорошо, – сообщил Хирд подхватывая жену под руку, – вам будет оплачиваться все, что только понадобится для вас или замка. Без ограничений, особенно если нас сейчас накормят обедом.

– Ох, простите старика, заболтался, – расстроился граф, – не пригласил в дом. А обед уже готов, меня недавно звали.

Обед оказался отменным, и дом гостям очень понравился, хотя был намного меньше всех дворцов и замков, где они до сих пор побывали. Здесь в отличии от роскоши высоких потолков и огромных залов властвовал невыразимо приятный уют. Не понять, что его создавало, мягкий, теплый сливочный цвет стен и мебели, полупрозрачные светлые занавеси и узорная плитка каминов, или букеты полевых колокольчиков и ромашек, да пушистые ковры, искусно собранные из кусочков меха.

– Я тоже теперь намерен приезжать сюда отдыхать, – признался Хирд, удобно устроившись после обеда на широком диване рядом с любимой.

Она пожелала сначала услышать обещанный Лоттой рассказ, а уже потом осматривать графский сад, незаметно переходящий в светлый смешанный лес.

– У вас во всем удивительное единодушие, – улыбнулась целительница. – Но ты хотела знать, как мы решили проблему преступников? Скажу честно, на это ушло много лет. Мы уже разбогатели до такой степени, что могли кормить и лечить бесплатно всех жителей Рассветного, выдавать нуждающимся хорошее жилье, одежду и все необходимое. Казалось бы, зачем придумывать планы, строить интриги и обманывать или даже убивать невинных ради горсти камней или золота? Если проще заработать? К тому моменту в особой цене были необычайные украшения, сделанные на заказ в единственном числе вещи и вышитые вручную ковры и гобелены. И неважно, что ткачи на станках ткали все более тонкое и разнообразное полотно, набивая узоры валиками и магией, но расписанные художниками или расшитые мастерицами отрезы оставались на недостижимой высоте. И каждый мог попробовать себя в роли мастера или художника, свободного времени становилось все больше. Но преступники появлялись с удручающим постоянством. И никто не мог понять, откуда в них вдруг прорастала жадность или жестокость, вроде жили в хороших семьях, с работящими родителями. Мы упорно допрашивали пойманных, пытаясь найти тот незаметный внешне поворот сознания, который привел на пагубную тропу, привлекли менталов, эмпатов и установили: – причина зачастую тянется из детства. Зависть к другу, у которого есть нечто необыкновенное, обида на глупо подшутивших приятелей, ненависть к ничего не подозревающему сопернику, которого выбрала понравившаяся девочка. И еще многое и многое прочее, что никак нельзя предусмотреть и от чего невозможно защитить маленького человечка.

Она взяла бокал с холодным лимонадом, и начала пить маленькими глотками, давая слушателям время осознать всю важность и грандиозность проблемы.

– Дивьи пляски, – высказал всеобщее мнение граф Люрис, – я тоже иногда впадал в недоумение, ну чего людям не хватает, ради чего рискуют и положением и жизнью? Не жалея ни себя, ни других? Хотя некоторые, особенно хитрые и коварные себя очень любят.

– Хирд недавно сжег гада, который тридцать лет держал в подземелье собственного сына, – хмуро вздохнула Яна, – а кроме него – несколько магов, хотя сам неодаренный. А сколько людей погубил – дознаватели пока не могут сосчитать. Вот и спросила Лотту…

– Мы все же нашли способ, – подтвердила та, – раз предупредить болезнь невозможно – значит нужно как можно ранее распознать и вылечить. Теперь этим занимаются самые сильные менталы и природники, и мы наконец вздохнули спокойно.

– Ну? – не выдержал Хирд. – что они делают? Ковыряются в голове?

– Нет, это не безопасно, – опровергла его догадку Лотта, – они наблюдают, как человек проходит особый лабиринт. Начинается проверка лет с четырех-пяти, и повторяется каждые полгода. Причем все считают ее проверкой морального здоровья и никогда не отказываются. Никому не хочется стать сумасшедшим.

– А если кто-то отказывается, значит уже знает о себе нечто неприглядное. – сообразила Яна.

– И чтобы другие не догадались, все-таки идет в лабиринт, надеясь обмануть наблюдателей, – лукаво усмехнулась целительница.

– А что в лабиринте?

– Разные ситуации… для детей попроще, потом все усложняются. Поверьте, за последние годы мы придумали их великое множество, и некоторые действуют безукоризненно, некоторые дают неуверенный результат, другие – впустую потраченное время. Но мы ни от чего не отказываемся, они создают фон, на котором незаметны самые главные. Ну вот простой пример из детского лабиринта. Как всем известно, порой малыши очень упрямы в желании заполучить понравившуюся игрушку. И им неважно, что она живая, жалости они еще не научены. Родителей в лабиринт мы не пускаем, они смотрят со стороны. Но один ребенок не ходит, его встречает либо клоун, либо маленький принц или конек-горбунок. Мы стараемся выбрать для малыша героя его любимой сказки. Он ведет ребенка не спеша, угощая сорванными ягодами и шутками. Первый поворот приводит на полянку, где сидит маленький зайчонок. Редко какой ребенок пройдет мимо, все хотят погладить, покормить и прочее. Провожатый рассказывает, что зайчик ждет свою маму, скоро она придёт, накормит его молочком и уведет спать в норку. Обычно детям этого достаточно, чтобы успокоиться, попрощаться с зайцем и идти дальше. Но некоторые уже определили мохнатого в свои игрушки и упрямо пытаются утащить. Вот тут начинается лечение. Плачет зайчик, роняя крупные слезинки, не менее красноречиво плачет клоун. Если ничего не помогает – появляется зайчиха и тоже начинает горько рыдать, обнимая своего сыночка под причитания клоуна. На этой сцене обычно все заканчивается, малыш не выдерживает, отпускает зайчонка и получает в дар от его матери шоколадную морковку.

– А если попался особо упрямый? – прищурился Хирд.

– Такое случается крайне редко, и наблюдатели всегда действуют по-разному, исходя из своих ощущений. – качнула головой Лотта. – Но не забывайте, у нас это очень важная проверка и родители к этому времени обычно расстроены больше всех. Ведь это они не доглядели, не объяснили, не научили свое чадо обычному сочувствию.

– Боюсь, далеко не все родители сами понимают, куда может привести такой с виду невинный детский каприз, – недоверчиво протянул граф Люрис.

– Да, первое время было труднее всего, – подтвердил Зейн, – но мы упорно поясняли, приводили печальные примеры, в общем всеми способами создавали общественное мнение. Но в одном нам было легче, у нас больше магов. Ведь мы с детства привыкаем вести себя с особой ответственностью, аккуратностью, осмотрительностью. Нам с рождения твердят, как опасны для магов поспешные, непродуманные действия, сколько боли могут принести безобидные, на первый взгляд, шутки. И неодаренные, живущие рядом, все это видят и слышат и постепенно принимают как правило и для себя.

– По моим подсчетам, – мрачно объявил Хирд, – нам потребуется не менее сотни таких лабиринтов, чтобы за год проверить всех неодаренных детей. Ведь они требуют столько внимания, а к вечеру начнут зевать.

– Немного не так. – снова улыбнулась целительница, – В лабиринт сразу делается несколько десятков входов, в разные по сложности участки. И по вечерам или даже ночью дети постарше с удовольствием играют там в игры-загадки, которые можно пройти только группой. В этом случае сразу проверяется умение ребенка ладить с другими и действовать не только ради собственных целей. Но если вы решите проверять и лечить детей таким способом, мы обязательно поможем. Вырастим лабиринты по самым лучшим образцам, гостиницы и харчевни для пациентов, мы зовем их просто гостями. И конечно дадим магов, которые много лет этим занимаются.

– А я на что-то пригожусь? – засомневался граф, – мне очень хочется помогать.

– Все пригодятся, – твердо заявила Яна, – и маги и просто хорошие люди. Этим делом займемся мы с Хирдом, встречаться еще раз с безумцем, готовым нас убить я больше не желаю. Да и другие, не сомневаюсь, думают так же. Утром, когда мы провожали Гарла, я потихоньку спросила Риэллу, не жалеет ли, оставляя королевский дворец. А она потрепала мне волосы, как в детстве, и очень серьезно сказала, что у нее был выбор. Спокойно воспитывать своих детей, играть с ними, учить добру и честности, благородству и справедливости или бороться с высокомерными курицами. Да, их уже выставили, но найдутся другие важные заботы, которые будут отнимать ее у детей. И она выбрала детей.

Королева оглядела собеседников, оглянулась на мужа и кротко добавила:

– Я тоже выбираю своих детей. Но сначала построю лабиринты и сделаю все возможное, чтобы за моими детьми никогда не охотились разные Греты и Престены.

– Свет мой, – истово шепнул ее любимый мужчина, облив жену полным жаркого счастья взором, – я полностью поддерживаю твое решение и горжусь твоим выбором. Это действительно самое важное в жизни, помогать детям вырасти добрыми, честными и справедливыми. И мы будем заниматься этим вместе.