Глава 13

Выздоровление шло медленно. Сначала я плавала на волнах беспамятства и приходила в себя лишь на короткое время, чтобы приоткрыть глаза и сквозь мутную пелену увидеть заплаканное мамино лицо или мрачное – Констера.

Потом отрезки бодрствования стали длиннее. Я уже могла смотреть по сторонам, а скоро и говорить. Первой и почти единственной моей собеседницей стала Лесси, которая день за днем приходила ко мне в палату и долго сидела у кровати. Иногда она что-то мне рассказывала, а иногда просто читала конспекты, сказав, что ей все равно нужно учить, а мне полезно будет послушать. Я не возражала. Хоть какое-то общение. Единственная тема, которую подруга не затрагивала, – это Констер.

Она не говорила о моем брате, из чего я сделала вывод: их отношениям пришел конец. Зато Лесси искренне волновалась и заботилась обо мне. Часто вслух строила предположения о том, что случилось.

Из ее уст я узнала, что Кристиан сам только недавно вышел из больницы, куда его отправил Констер с множественными переломами. Парень буквально накануне появился в ВШХ, его сопровождала охрана. Он прихрамывал и старался держаться от всех в стороне. Его обвиняли в покушении на убийство и связи с хаосом, Кристиан все отрицал.

– Он пытался подойти ко мне, – призналась Лесси. – Но тут сразу же неизвестно откуда взялись люди твоей семьи и буквально оттолкнули его от меня. Или меня от него. Я даже не знала, что за мной следят.

– Тебя охраняют, – едва слышно сказала я. Язык еще не очень хорошо мне подчинялся. Говорила я редко, мало и невнятно. Предпочитала слушать.

– Да какая разница! – отмахнулась подруга. – Будто я стала бы его слушать! – возмутилась она. – Ну и что, что он темный и у меня с ним одинаковая магия?! Это не имеет значения. Не тогда, когда он чуть не убил тебя.

А я промолчала, потому что было очень сложно толкнуть длинную и пространную мысль о том, что я не до конца уверена в виновности Кристиана. Если бы он убил меня, то, думаю, и следствия бы не было. Все улики против него. Зачем ему делать все так… напоказ, что ли? Куча народа видела, как мы вместе уезжали с территории ВШХ, да и в ресторане он не таился. Сам снял зал, позволил нас проводить. Так не делают, когда планируют убийство. Впрочем, я никогда не планировала убийство и могла лишь предполагать.

На этот счет свое мнение было у Констера. Он считал, что Кристиан после смерти сестры поехал крышей и связался с хаосом, хотя этого пока никто не доказал. Но это многое бы объяснило. Хаос меняет сознание мага, заставляет поступать странно. Брат думал, что именно хаос заставил Кристиана действовать напоказ, якобы чтобы продемонстрировать нашей семье принцип «око за око». Моя смерть в ответ на смерть Селест. Логично, ничего не скажешь. Только вот Кристиан не походил на сумасшедшего. Впрочем, много ли я знаю о тех, чьими душами завладел хаос? О таких магах просто ходили страшилки, воочию слуг хаоса не видел никто из моих знакомых.

Пока лежала без возможности двигаться, у меня оказалась уйма времени для того, чтобы подумать. Но ни к каким выводам я так и не пришла. Мое существование было уныло, однообразно и сопровождалось болью. Я часами бесцельно глазела в потолок и заново училась ходить, очень часто – с помощью Лесси. Родня в последнее время наносила дежурные визиты, и все. Не то чтобы моя судьба была им безразлична, нет. Просто у всех были свои обязанности, которые родственники бросили на какое-то время из-за меня. А еще их сейчас объединяла одна общая, очень важная цель: они вели войну с семьей Нордвингов. Скупали их акции, обваливали активы. Не удивлюсь, если нанимали специально обученных людей гадить врагам на коврик, так как гадить самолично не стал бы ни один уважающий себя светлый, а уж урожденный Лаушар – тем более.

До меня доносились лишь отголоски войны двух самых уважаемых семейств.

Например, Лесси вчера принесла сплетню о том, что сам император заинтересовался тем, что творится между двумя домами. А это не сулило ничего хорошего ни тем ни другим. Я не понимала, зачем все это. Я жива, и меня бы больше поддержало присутствие родных рядом, а они боролись непонятно где с ветряными мельницами. Но кто же меня спрашивал?

– Лесс, – поинтересовалась я, едва окрепла настолько, чтобы вести светские беседы. – Скажи, что у тебя с Констером?

– Все как ты сказала. – Подруга пожала плечами. – Я очень быстро перестала для него существовать. Но, может быть, все еще наладится. Он очень сейчас занят, да и твоя мама постоянно рядом. А я не та девушка, которую уместно представить родителям.

Не наладится. И не в маме дело. Я это знала, но не стала расстраивать Лесси еще сильнее.

– Прости, – вздохнула я.

– Тебе не за что просить прощения. Ты меня предупреждала. Только когда мы оказались здесь, рядом с твоей кроватью, я поняла, что он никогда не покажет родным, что знаком со мной не только как с твоей подругой. Небрежное «Привет» – это все, чего я оказалась достойна.

– Мне действительно жаль, Лесс, – сказала я. – Увы, но Констер такой.

– Ладно, забудем. Главное, что с тобой все будет хорошо. Еще пара дней – и тебя обещают выпустить погулять. Я правда даже не смогла как следует погоревать о разбитом сердце. Слишком переживала за тебя.

Этим вечером Констер заглянул лишь на пять минут, чтобы уточнить, как у меня дела. Лесси убежала готовиться к какому-то очень важному докладу, а мама и папа были заняты войной и забыли про свою изнывающую от безделья дочь. Я впервые смогла нормально принять душ и рассмотреть себя в зеркало. Я похудела просто неимоверно, остались только кожа да кости. Но синяки сошли, а переломы срослись.

Лицо бледнее, чем нужно, под глазами тени, но зато я снова могла ходить, дышать, разговаривать. Скоро мой плен закончится. Меня отпустят на волю. Я ждала этого дня с таким нетерпением, что была близка к тому, чтобы попросить Лесси принести нож и делать зарубки на спинке кровати, отсчитывая дни. Я чувствовала себя вполне сносно и поэтому изнывала от скуки. Единственным напоминанием о произошедшем была усталость и слабость, которая не давала вести активный образ жизни и заставляла спать по три раза на дню.

Я забралась в кровать, натянула одеяло и вознамерилась дочитать наконец книжку, которую мусолила уже пару недель. Сначала было так тяжело сосредоточиться, что я с трудом одолевала пару страниц в день. А сейчас мне осталось совсем чуть-чуть. Но едва я открыла обложку, за окном раздалось шкрябанье. Я испуганно подскочила и тут же снова плюхнулась на кровать. До сих пор была слишком слаба. Ходить и скакать по палате – это все же очень разные виды деятельности. Ходить я могла, а вот скакать получилось не очень. Я хотела заорать, но страх парализовал меня. Пока я пыталась отдышаться, скрипнула ставня, и в палате показалась взъерошенная голова Кристиана.

– Пожалуйста, только не кричи, – попросил парень, и я, сглотнув, осторожно кивнула. Он меня чуть не убил, а я снова ему верила. – Вот и хорошо, – заметил Кристиан и перемахнул через подоконник. Тоже, надо сказать, не слишком бодро. Видимо, не одна я долго восстанавливалась.

Не скрою, после всего случившегося я его боялась. Но в то же время была рада видеть и готова выслушать. Меня болезненно к нему тянуло. И сейчас в голубых ангельских глазах я видела жадную тоску и понимала: это жадная тоска по мне. Он скучал. И я бы скучала, если бы не боялась встретить и не провалялась в беспамятстве неизвестно сколько.

– Кат… это не я, – первое, что произнес Кристиан, делая шаг мне навстречу.

Я непроизвольно вжалась в спинку.

– Ты боишься меня, – печально уточнил он, больше не делая попыток приблизиться. – Все смотрят на меня как на мстительное чудовище. Но это не так. Я не врал, когда говорил, что устал от войны.

– Так же, как смотрели на Констера год назад, – не смогла я удержаться от едкой колкости. – А ведь он даже не был с Селест в момент ее гибели. В отличие от тебя.

– Теперь я понимаю его чуть лучше.

Кристиан усмехнулся и присел на краешек кровати. Он вел себя со мной как с испуганным котенком. Почему-то от его ненавязчивой осторожности сжалось сердце и на глаза навернулись слезы. Я очень хотела верить в его невиновность.

– Я правда не желал тебе зла, Кат. И не знаю, кто мог подстроить ту ловушку.

– Возможно, твой дядя? Он ведь знал про ресторан, – предположила я.

– Он не знал про тебя, – покачал головой Кристиан. – И не знал, когда я туда собираюсь. Он тут ни при чем.

– Меня ненавидит все ваше семейство. И ты ненавидел.

– После трагедии с Селест никто из наших не стал бы тебя убивать. Сделать жизнь невыносимой – да. Возможно, лишний раз попрекнуть… но не убивать. Мы слишком хорошо знаем, на что похоже горе.

– Так око за око… это же так, по-вашему.

– Кат, я понимаю, что ты злишься…

– Я чуть не умерла, Кристиан. И, кроме тебя, рядом никого не было. Я бы очень хотела верить тебе! Хотела бы, чтобы случившемуся было другое рациональное объяснение, но с фактами не поспоришь. Какой-то темный сильный маг пошел против правил и призвал хаос. И это чуть не убило меня. И убило бы, если бы не череда случайностей. Меня спасло чудо.

– Это был не я. Меня проверили. Я никогда не допустил бы в свою магию хаос. Уж лучше смерть.

– Тебя проверили ваши же.

– Ты мне небезразлична, Кат… – тихо произнес он и поднялся. – И я докажу тебе, что прав. Вот увидишь.

– Вряд ли это все теперь имеет значение, – отозвалась я. – Я допустила ошибку, согласившись на свидание с тобой, и поплатилась за нее. Урок я усвоила хорошо.

– Я не сдамся, светлая, – улыбнулся он и шагнул к открытому окну, когда грохнула дверь в палату и ворвались мои разъяренные братья с охраной. Вот откуда они тут взялись? Как узнали, что Кристиан пробрался ко мне?

– Он просто пришел поговорить! – крикнула я, пытаясь предотвратить конфликт.

Но кто бы стал меня слушать? На Кристиана кинулись сразу вчетвером. Отбиваясь, он пытался добраться до окна. Только вот силы были неравны, и я знала: Кристиан еще не оправился от прошлой встречи с Констером.

Я пыталась им помешать, но была слишком слаба. Кристиан добрался до подоконника и завалился на него, пытаясь сбежать. Но вместо того, чтобы дать ему нормально уйти, Констер помог резким и точным ударом, выкинув Кристиана со второго этажа на улицу.

Я с визгом кинулась к подоконнику, забыв про слабость, и выглянула вниз, где на земле слабо шевелился темный.

– Ты совсем свихнулся, да? – завопила я, обращаясь к запыхавшемуся брату, который до сих пор, похоже, не понимал, что тут происходит.

Охранники кинулись вниз. За ними помчался Мерриос (предполагаю, сбегал от моего гнева). Под окнами уже начал собираться народ, подбежали целители. И я даже не реагировала на Констера, пока Кристиана укладывали на носилки. Увидев меня, парень слабо приподнял руку, видимо показывая, что жив. От души немного отлегло, но не настолько, чтобы общаться с братом. Зато он, видимо, жаждал поговорить.

– Что он тут делал? – орал на меня Констер, словно я была предателем. От возмущения даже дыхание перехватило. Как же меня все достали.

– Что ты на меня кричишь?! – со слезами отозвалась я, слишком слабая, чтобы самой сорваться на ор. – Он приходил поговорить. Вы же не пустили его нормальным путем!

– Он тебя чуть не убил, – процедил брат.

– Это ты его чуть не убил! – взъярилась я. – Это его унесли на носилках, и непонятно, что с ним! – все же сорвалась на крик я, чувствуя, как душат рыдания. – Он говорит, что это не он. Хочет разобраться! Но вам нужна лишь война! И потешить свое эго. Вам наплевать на меня! Всем наплевать!

– Он враг, Катти. Неужели не видишь?

– Вы свернулись на своей ненависти. А уж куда лезешь ты, Констер, вообще непонятно! Ведь именно из-за тебя все и началось! Убирайся, я не хочу тебя видеть. Если вы и дальше продолжите борьбу с Нордвингами, я лично отрекусь от нашей долбанутой семейки! Ты хоть понимаешь, что натворил, Констер? Тебе мало проблем и осуждения?! Выкинув из окна Кристиана, ты получишь новую волну, и с избытком! Поздравляю! Можешь начинать выбирать место на карте, куда сбежать в этот раз.

– Что тут происходит? – В дверях показались мама и папа. Запыхавшийся Мерриос возник за ними. Судя по его виноватому взгляду, направленному на Констера, средненький не успел ничего сказать родителям. А теперь и не собирался. Зачем, раз есть Конст и я, чтобы решить проблему. Ну и правильно. Я вот не планировала молчать.

– Ваш старший сын – идиот! – без стеснения выложила я. – Он выкинул в окно и, похоже, серьезно травмировал Кристиана Нордвинга. Как же вы все достали со своими войнами! Взрослые люди, а нормально вести себя не умеете!

– А что тут делал Кристиан Нордвинг? – нахмурился папа.

– Хороший вопрос, – язвительно поддержал Констер, который, похоже, не планировал признавать вину.

– Прощения просил, – отозвалась я. – Он просил у меня прощения. Говорил, что это не он. Если бы вы позволили ему просто прийти тогда, ничего бы не случилось.

– Ему нечего тут делать. – Мама поджала губы. – Конст прав.

– Прав, выкинув двадцатилетнего мальчишку из окна больничной палаты? – истерично всхлипнула я, не в силах поверить, что это говорит моя холодная и уравновешенная мать. – Кристиан не угрожал мне, он просто пришел поговорить.

– Ну ты же не скажешь никому об этом? – удивленно изогнула бровь родительница.

– Меня достали ваши разборки. Я не буду никого покрывать. Мне это надоело. Уйдите все. Я не хочу никого видеть. И если вы думаете, что я поддержу своего неуравновешенного брата, так мой ответ «нет». Конст прекрасно видел, что мне не угрожает опасность. Он видел, что Кристиан пытается уйти, но все же выкинул того из окна! Я не готова поддержать такое! Просто не готова!

– Ну хорошо, милая, – сразу же сменила тактику мама. – Давай не будем нервничать. Конст просто испугался за тебя и, не разобравшись, совершил глупость. Хорошо? Мы принесем извинения.

– Вам помогли извинения, когда я чуть не погибла?

– Нет, но…

– Вот и не говори глупости. Я серьезно прошу прекратить ваши войны, пока не случилось трагедии. Со мной, Кристианом или еще кем-то!

Разговаривать с родителями и дальше я не стала. На вопли прибежали лекари и, к моему великому счастью, всех выставили из палаты под предлогом, что мне нужен покой. Я прорыдала до вечера. Мне даже приносили успокаивающую настойку.

– Скажите, а тот парень… что с ним? – спросила я у помощницы лекаря. Я знала, меня поймут. О позорной драке представителей двух богатейших семейств гудела вся лечебница. Помощница лекаря посмотрела на меня мрачно, с укоризной, словно я спросила что-то недостойное юной леди, но все же ответила.

– Он жив. Про «здоров» врать не стану. Но пострадал не так сильно, как вы. Какое-то время ему придется провести у нас.

– Он тут, в этой лечебнице?

– Даже на этом же этаже. Правда, ваши родственники устроили по этому поводу масштабный скандал. Не знаю даже, как вы этого здесь не слышали. Но мы не можем сделать один этаж для Лаушаров, а другой для Нордвингов, даже если очень захотим. И даже если нам заплатят за это много денег. Возможности такой нет. Ни технической, ни магической. Ну а сейчас вам лучше отдохнуть. Слишком много потрясений для одного дня. Там к вам пыталась пройти ваша подруга.

– И?

– Я не разрешила ее пускать. Вам действительно хватит на сегодня общения. Любого. Все придут завтра.

– Я не хочу никого видеть, – вздохнула я, прикрывая глаза. Как только вспоминала вопли братьев и родителей, становилось тошно.

– Как скажете, – удивительно миролюбиво согласилась женщина и направилась к выходу.

– То есть я могу ограничить посещения? – уточнила я, оживившись.

– Конечно. Если кто-то из посетителей плохо на вас влияет и после общения с ним ухудшается состояние, мы его не пустим.

– Замечательно! Не пускайте ко мне родителей и братьев. Хотя бы завтра. Мне нужен перерыв.

– Ваша воля.

– Хорошо.

Успокоительное подействовало. Закутавшись в одеяло, я притихла и провалилась в дрему. Уже сегодня я решила, что теперь моя очередь идти и просить прощения у Кристиана.

Но… Так получилось, что все наши отношения, если такие вообще имелись, состояли из бесконечной череды просьб о прощении. То от него, то от меня. Возможно, не стоит провоцировать? Забыть и не ходить? Мы же все сказали друг другу, а Констер поставил точку, выкинув Кристиана из окна. Прямо как в старинных романах.

Но я не могла. Я должна была непременно увидеть Кристиана. Убедиться, что у него все хорошо, сказать, что не одобряю действия Констера и тоже устала от нелепой войны, которая не вернет Селест или доброе имя моего брата-придурка. Которая делает только хуже. Ставит под удар нас.

Только вот выходить из палаты нужно осторожно, потому что пока мне не разрешали ее покидать. Говорили, я слишком слаба.

Так и было. Путь от кровати до окна казался мне нескончаемо длинным, а мысль о том, чтобы преодолеть коридор, вообще пугала. Но я решила, что когда-то придется выйти в мир. Попытка навестить Кристиана – хороший повод.

Я подремала до ужина, несмотря на то, что голова была занята различными мыслями, злостью и беспокойством. Видимо, зелье подействовало слишком хорошо. Проснулась, когда у моей кровати поставили поднос с опротивевшей больничной едой. Нет, готовили ее в одном из лучших ресторанов города и доставляли сюда курьером, но рацион от этого не менялся. Овощи на пару, паровое мясо или рыба, протертые некислые фрукты. Все пресное и однообразное. По мне, ресторан и квалифицированный шеф-повар были просто тщательно продуманным пиар-ходом. Исключительно для того, чтобы содрать как можно больше денег с родственников больных.

Есть не хотелось, но я понимала, что надо. Я и так дошла до того, что просвечивают ребра. Если не доем свою порцию, придет лекарь и будет читать нудную лекцию. А лекций я не хотела, я хотела дождаться того часа, когда в коридорах станет тихо и помощницы перестанут бегать от палаты к палате. Тогда можно выйти и надеяться остаться незамеченной. Хотя бы лекарями. Конечно, у дверей охрана, но сомневаюсь, что у них приказ не выпускать меня. Скорее, следить, чтобы внутрь не зашел кто-то чужой.

Все было так, как я и думала. У двери стояли только выставленные родителями охранники. Один попытался что-то возразить, но хватило вопроса, высказанного презрительным тоном:

– Я что, пленница?

– Никак нет, леди, – тут же стушевался он и отступил.

– Вы охраняете меня от нежеланных посетителей или коридоры больницы от меня?

– Вас от посетителей.

– Тогда в чем проблема?

– Да ни в чем. Конечно, вы можете выходить, когда хотите.

– Вот и замечательно!

Воодушевленная первым успехом, я радостно потопала по коридору, чтобы буквально через несколько метров уткнуться в две двери: в служебные помещения и тупик. Сходила, погуляла. Тут точно нет комнаты, в которой содержат Кристиана. Нужно поворачивать назад и снова идти мимо охранников. Наверное, они подумают, что меня тут держат не только по причине физических травм, но и с головой у меня беда. Впрочем, когда это меня стало волновать, что обо мне подумают охранники?

Я с гордым и независимым видом развернулась и продефилировала в обратную сторону. Дефилировалось не очень бодро, потому что перед глазами быстро начало темнеть от усталости, и меня немного покачивало. Но я Лаушар или кто? Если передо мной стоит цель, я двигаюсь в ее направлении. Даже если бы пришлось ползти, все равно бы не сдалась.

К счастью, ползти на виду у изумленных охранников не пришлось. Я прошагала мимо них весьма сносно, а то, что меня немного мотнуло в сторону стены и пришлось опереться на нее рукой, так это ничего страшного. Со всеми может приключиться подобное.

Палату Кристиана оказалось найти совсем несложно. Всего лишь обратить внимание на четырех охранников возле дверей с гербом дома Нордвингов на камзолах. Демоны. Думаю, меня к нему не пустят, как не пустили и его ко мне. По крайней мере, в больничном платье и тапочках – точно. Я думаю, они предупреждены о том, кто лежит на этом же этаже. Плохо! Такой исход дела я не предусмотрела.

Я замерла посередине коридора, размышляя, что делать. Испытать судьбу и идти напролом и попытать счастья или затаиться и подумать над планом? Жаль, я не Кристиан и не способна влезть к нему в палату через окно. То-то бы он удивился. Телепортом тоже не воспользуешься. Во-первых, у меня его нет, а во-вторых, нельзя попасть в абстрактное место, в котором ты ни разу не был. Точнее, попасть-то можно, но только через заблаговременно настроенный телепорт. А вот настроить его может лишь маг, который как раз таки в нужном помещении побывал.

Пока я думала, как быть, из-за поворота появилась невысокая и круглая помощница лекаря. Она всплеснула руками и кинулась ко мне.

– Да разве так можно, леди?! Вам же лежать нужно. Что вы тут делаете?

– Гуляю, – слабым голосом отозвалась я, чувствуя, что плыву.

– Рановато вам пока гулять! – сказала она и подхватила под локоток. Я не сопротивлялась, потому что коридор начало как-то очень подозрительно качать.

Помощница с причитаниями проводила меня в комнату и помогла улечься на кровать.

– Вы уж подождите немного. Вы крепнете с каждым днем. Совсем скоро сможете гулять не только по коридорам, но и вообще где пожелаете. А пока поберегите себя.

– Подожду, конечно, – согласно кивнула я, борясь с тошнотой.

– А сейчас вам нужно поспать. Вам приготовить настой?

– Я и без настоя прекрасно засну, – сказала я и зевнула.

Головокружение и тошнота сходили на нет, но я действительно чувствовала себя уставшей и сонной. Жаль только, не получилось попасть к Кристиану. Но я что-нибудь придумаю. Обязательно. Только, наверное, уже завтра. Сегодня я и правда очень устала.

А утро началось с очередного скандала. К счастью, скандал разгорался не у меня в палате, а за ее дверями. Там пыталась прорваться ко мне мама, но лекари, четко помня мое вчерашнее указание, ее не пускали. Не пускать маму, когда она жаждет прорваться, дело сложное и, как правило, неблагодарное.

Я устала от воплей под дверью и прокричала:

– Пустите!

– Кат, ты в своем уме?! – Мама разгневанно ворвалась в палату. – Почему ты сказала им, чтобы меня не пускали? Я же твоя мама, милая.

– Потому что хочу тишины и спокойствия, а не скандалов. Мне сказали, что, если посетители плохо влияют на мое состояние, я могу попросить их не пускать. Вчера вы отвратительно влияли на мое душевное состояние.

– Я не буду скандалить милая, – сдалась мама. – И ничего не скажу про Нордвингов. Мне нужно просто знать, что у тебя все хорошо. Ладно?

– Ладно. – Я вздохнула. – Но я не потерплю тут войны. Я устала, и мне действительно было плохо. И плохо сделал не визит Кристиана, которого вы все так опасались и который вас всех так взволновал. Плохо мне было оттого, что вы, дражайшие родственники, утроили тут после. Меня напугало поведение Констера. А если бы он убил Кристиана, кому бы от этого стало легче? Неужели история с Селест ничему его не научила?

– Милая, ты только не нервничай! Все будет, как ты скажешь. Я даже запрещу приходить твоим братьям. Но позволь нам с папой навещать тебя?

– Хорошо, – кивнула я, смиряясь. – Только ты и папа. И без скандалов.

– Вот и замечательно! Чего ты хочешь? – спросила мама, и я знала, что в таком ее состоянии получу все. Даже розового дракона с ленточкой, которого зажали на день рождения, когда мне исполнилось десять лет.

– Я хочу платье. И туфли.

– Зачем тебе туфли? – удивилась мама. Платье ее не смутило.

– Потому что чувствую себя страшной в этой робе и тапках! Неужели непонятно? – всхлипнула я.

– Все будет, не переживай, милая! – тут же успокоила меня мама. – Я пришлю тебе целый шкаф платьев.

Обрадовавшись, что получилось так легко откупиться, мама кинулась к выходу, а мой крик «Зачем мне целый шкаф?» потонул в задорном цокоте ее каблуков. Зато теперь я чуть лучше представляла, как пробраться к Кристиану. Это не могло не радовать. Главное, чтобы мама не задержалась с платьями. Впрочем, зная ее, я была уверена: платья будут у меня в ближайшее время. Она умела организовать людей вокруг себя так, чтобы любая просьба была выполнена в тот же час.