Глава 14

Кроме платьев и туфель мне привезли еще несколько комплектов украшений, косметику, средства для укладки волос и еще кучу разных мелочей, которые могли порадовать скучающую в четырех стенах аристократку. Сама мама светилась от гордости и счастья, а я сделала вид, будто прием подарков меня утомил и мне нужен дневной сон.

Лекари и правда настаивали, чтобы я отдыхала пару часов после обеда. Но сегодня на эту пару часов у меня были совершенно другие планы. Не мешала им только Лесси, которая пришла, едва за мамой закрылась дверь. Как они не столкнулись в коридоре, для меня осталось тайной. Если бы мама после моих слов увидела Лесси, то повернула бы ее назад, чтобы та не мешала мне отдыхать.

– Ого… – протянула подруга, замерев в дверях. – Вижу, тебе стало лучше.

– Да не особо, – отмахнулась я, присаживаясь на свободный краешек кровати.

– Тогда к чему все это? – Лесси обвела взглядом заваленную нарядами комнату.

– Мама откупается за вчерашний скандал. Ну и… – Я помолчала. – Констер вчера серьезно побил Кристиана…

– Я это слышала. Что опять вытворил этот темный? Ему все неймется?

– Вот Конст не обращает на тебя внимания! – начала я с возмущением. – Просто игнорирует, даже забыв, что вы типа встречались. И ты все равно не можешь допустить мысли, что иногда для того, чтобы совершить какую-то дичь, Констеру просто достаточно его поганого характера. Внешние обстоятельства не имеют значения. Вчера был именно такой случай.

– И все же? – Лесси недовольно поджала губы. Я попала в точку, но подруга предпочла это проигнорировать. – Вряд ли Констер искал Нордвинга, чтобы его побить.

– Кристиан пришел поговорить ко мне. Просто поговорить. Он не хотел ничего плохого.

– Его же не пускали? Как он вообще сюда попал?

– Через окно. – Я пожала плечами, будто ходить через окна в высшей степени логично. – А Констер взбесился и напал на него. Причем брат прекрасно знал: Кристиан еще не оправился от травм. И видел, что мы просто говорим.

– Он волновался за тебя.

Я отмахнулась. Бесполезно спорить с влюбленными в Конста идиотками. В их глазах над головой братца всегда будет сверкать нимб. И пытаться разубедить не имеет смысла, только разругаешься.

– Речь не о моем несдержанном братце, а о Кристиане. – Я решила сменить тему, чтобы не углубляться в то, в чем мы с Лесси не придем к согласию. – Он лежит тут же. На этом этаже. У его комнаты, как и у моей, охрана. Мне нужно к нему проникнуть. Думаю, если я притворюсь его однокурсницей, меня пустят. С первого взгляда охранники не поймут, что я светлая. Но для этого мне нужно избавиться от вида, который буквально вопит о том, что отсюда меня не выпускали несколько недель. Понятно, мама никогда не дала бы мне одежду, если бы знала, зачем она мне нужна. Но я немного схитрила, а она чувствовала себя виноватой и не стала вдаваться в подробности и искать подвох. Поэтому у меня в комнате филиал модного бутика и косметического салона. И еще маленькая ювелирная мастерская.

– А зачем тебе Кристиан? – искренне удивилась подруга. – О чем вообще с ним говорить? Разве его поведение не красноречивее слов? Даже если он вчера не хотел тебе ничего сделать, что это меняет? Может быть, идиот и осознал свои ошибки, но ты же понимаешь, исправить их нереально.

– Он вчера пострадал. Мы не закончили разговор, и я хочу его видеть, – терпеливо просветила подругу я.

– Вот несмотря на то, что я сама темная, – начала Лесси, – мне все же не нравятся Нордвинги. И как ни крути, рядом с тобой в том ресторане был только Кристиан. Эти отношения не доведут до добра.

– Сказала девушка, поверившая в любовь моего брата, – обиженно фыркнула я, прекрасно зная, эти слова Лесси заденут. Но мне не нравилась тема, которую она затронула. И хотелось, чтобы хотя бы подруга меня поняла.

– Это другое, – надулась Лесси. – Все же я только тоскую, а ты чуть не умерла. Ты говоришь, что я вижу Констера только в белом свете, но не замечаешь, что так же относишься к Кристиану. Игнорируешь очевидные вещи. И твой брат, может быть, и ветреный, но он не пытался меня убить. Да и Селест тоже. Все же не уметь любить – это не преступление. Моя жизнь рядом с ним не подвергалась опасности.

– Вот именно. И я хочу понять, кому и зачем нужно было пытаться меня убить. Если бы это был Кристиан, зачем ему приходить и просить у меня прощения, даже зная, что тут мои братья и если его поймают, обязательно все закончится плохо?

– Возможно, он хотел отвести от себя подозрения, – не сдавалась воинственно настроенная Лесси.

– Возможно. А возможно, нет. В любом случае, я хочу навестить его. Сомневаюсь, что он попытается меня убить прямо на территории лечебницы.

– Думаешь, тебя пустят? – скептически уточнила подруга, видимо осознав, что переубедить меня не получится.

– Ну, постараюсь. Есть шанс, что декольте отвлечет охранников от моего лица, а черные волосы введут в заблуждение. К тому же им явно передали, что я тут лечусь, так что мое преимущество – эффект неожиданности. Дай мне полчаса, и я не буду похожа на пациентку.

– Кат, только будь очень осторожна, – окончательно сдавшись, попросила Лесси. – Хорошо? Ты не представляешь, как сильно я за тебя волнуюсь.

– Есть, моя госпожа. Я буду очень осторожна! – отшутилась я и отправилась в душ.

Сегодня я уделила много внимания макияжу, стремясь стать непохожей на себя. Не для Кристиана, а чтобы ввести в заблуждение его охрану. Яркая помада и стрелки, тональное средство, позволяющее скрыть синяки под глазами и сделать меня не такой немощной и бледной. Кудри на волосы, которые у меня обычно просто гладкие, ну, и самое откровенное платье из тех, которые прислала мама. Облегающее фигуру, алое, с внушительным декольте. Такой цвет и глубокий вырез кого угодно отвлекут от моего лица.

– Красотка! – резюмировала Лесси. – Но когда будешь выходить отсюда, все же накинь сверху что-нибудь больничное. Так возникнет меньше вопросов у тех ребят, которые стоят возле твоей двери.

Я подумала и признала справедливость ее слов. Лишнее внимание мне ни к чему. Натянула свободное больничное платье до пят, а волосы сколола заколкой. Так я выглядела ярко накрашенной, но не более. В остальном сливалась с больничной атмосферой. Даже туфель видно не было.

– Кат, правда, будь осторожна, – напутствовала меня подруга. – Неизвестно, что на уме у этого Нордвинга. Если что, громко кричи!

– Не переживай, – отозвалась я. – Все будет хорошо.

Я вышла из комнаты, добралась до лестницы, спустилась на один пролет и там сначала стянула через голову больничное платье, а потом распустила волосы. К счастью, это удалось проделать быстро и незаметно. Кидать на проходе платье было не очень хорошо. Представляю, что подумают лекари и помощницы, когда обнаружат одежду. А с другой стороны, не с собой же тащить?

На свой этаж я поднялась через пять минут уже совершенно в другом образе. Жаль только, пока не могла ходить уверенно и быстро. Десять ступеней вниз, столько же наверх, – и вот меня уже шатает от усталости.

Я медленно продефилировала мимо своих охранников. На меня бросили заинтересованный взгляд, но то ли не узнали, то ли сделали вид. В любом случае не задали ни единого неудобного вопроса. Удобных тоже не задали, и я двинулась дальше, стараясь игнорировать бешено стучащее сердце.

– Добрый день, я к Кристиану, – мелодично пропела я, остановившись возле нужной комнаты и выразительно смотря на закрытую дверь.

– Просили никого не пускать, – отрезал охранник, убивая на корню все мои надежды. Но я была не намерена так просто сдаваться.

– Мне он обрадуется, – произнесла как можно более уверенно.

– Не будет. Сказал, что никого видеть не хочет.

Да почему же у Нордвингов охранники такие упертые! Такие же, как сами темные. Так бы и шарахнула светлой магией посильнее. Но нельзя, нужно предпринять еще одну попытку.

– Он не знает о моем визите. Это сюрприз. Лучше передайте, что я пришла. Это ведь проще, чем потом оправдываться.

– Хорошо. Как представить? – сдался охранник, видимо понимая: девица попалась крайне упрямая.

– Лесси, – сказала я, не задумываясь. Если Кристиан вспомнит нашу первую встречу, то поймет, о ком идет речь.

Мой трюк сработал. Не знаю, что подумал Кристиан, но охранники меня впустили, и, плотно прикрыв за собой дверь, я процокала каблучками в просторную комнату.

Комната до боли напоминала мою. Те же белые стены, такая же кровать у окна и тумбочка, заставленная зельями.

– Привет! – неуверенно произнесла я и подошла поближе. Былая уверенность испарилась, и сейчас я сомневалась в том, правильно ли поступила, явившись сюда. Захочет ли Кристиан со мной разговаривать? И куда этот разговор нас приведет?

Кристиан лежал, откинувшись на подушку. Губа разбита, под глазом темнел синяк, а левое плечо было перебинтовано. Да и перевязанная рука, лежащая поверх одеяла, выглядела безжизненно.

– Привет… – шепнул он и слабо улыбнулся. – Я сплю, и ты мне снишься, или все же твой чокнутый братец меня убил, и теперь это моя загробная жизнь? В любом случае это или прекрасный сон, или клевая загробная жизнь. Я готов даже смириться с убогим интерьером, если бонусом к нему идешь ты в этом умопомрачительном платье.

– Нет. – Я немного расслабилась и усмехнулась. – Ты не умер и не спишь. Просто просить друг у друга прощения вошло у нас в привычку.

– Ты божественно выглядишь. Это платье… оно не похоже на то, которое тебе выдали в больнице.

– Подозреваю, в том бы меня к тебе не пустили. – Я смутилась. – А декольте этого отвлекло твоих охранников от моего лица. Ну, и волосы ввели в заблуждение.

– Это декольте и меня отвлекает, – с хитрой усмешкой отозвался он, а мне внезапно очень понравилось. Кристиан посерьезнел и сменил тему: – А ведь я и правда подумал, что пришла твоя подружка.

Осмелев, я приблизилась и присела на край его кровати.

– А мне казалось, ты должен был догадаться, кто за дверью. Ведь именно этим именем я представилась тебе в первый раз.

– И я сказал, что оно категорически тебе не идет, – без труда вспомнил Кристиан. – Если честно, я просто не верил, что ты придешь.

– И почему же?

– Ты же считаешь, что я едва тебя не убил.

– Может быть.

Я пожала плечами, поймала тоску в его взгляде и добавила:

– А может, и нет… Не знаю. Поэтому и пришла. Мне нужно разобраться. Ну, и традиционно попросить прощения за придурка Констера. Он себя не контролирует и творит дичь.

– Ты дашь мне второй шанс? – попросил Кристиан и нерешительно провел пальцами здоровой руки по моей щеке.

– Я-то дам, но дадут ли нам его другие? Вот это главный вопрос. Я, конечно, не разговариваю с Констом, но не думаю, что это заставит его вести себя цивилизованно. Ну и родители вышли на тропу войны. Но эти хоть без рукоприкладства действуют.

– Мне наплевать, – отозвался Кристиан и решительно притянул меня к себе. Я не сопротивлялась. Легла к нему на грудь, уткнувшись носом в шею, а он запутался пальцами в моих волосах. Моя ладонь лежала на его груди, там, где под бинтами билось сердце, и это биение действовало на меня удивительно умиротворяюще.

– Я испугался за тебя там, Кат, – признался он. – Не за то, что меня сочтут виноватым, а за тебя. Я будто перестал жить и дышать в тот момент. Ужасно и больно. Особенно страшно было то, что я даже не мог узнать, как ты. Жива ли? Насколько сильно пострадала? Как долго будешь восстанавливаться? Сможешь ли хотя бы допустить мысль, что в случившемся виноват не я? Эти недели были для меня адом, а желание хотя бы просто увидеть тебя превратилось в навязчивую идею. И было все равно, что случится со мной, если вдруг меня поймают. Я не боялся ни Констера, ни Мерриоса, ни всей охраны, которую выставили у твоей палаты. Даже если каждый раз мне будут ломать руки, ноги и ребра, я не оставлю попыток увидеть тебя. Просто потому, что мне без тебя плохо.

Признание Кристиана было таким проникновенным, что я почувствовала на глазах слезы. Он сильнее сжал мое плечо, а я прильнула ближе. Мне важно было чувствовать рядом его тело, слышать биение сердца. Оказывается, это так много после страха потерять человека насовсем!

Я прижималась к нему и мысленно произносила: «Жив». Мой или не мой, пусть мы никогда не будем вместе, но сейчас я могу чувствовать тепло его рук и слышать, как стучит его сердце. А значит, я уже счастлива. И наплевать, насколько коротким будет это счастье.

– Я испугалась за тебя вчера. И выгнала Констера. И Мерриоса с ним заодно. И маму с папой, – вздохнув, призналась я. – Мама, правда, потом прорвалась и откупилась платьями. Но я до сих пор на них зла. Очень зла.

– Ты становишься особенно очаровательной, когда злишься, – признался Кристиан.

– Правда? – Я приподнялась на локте и тут же утонула в голубизне его бесконечно глубоких глаз. Губы дрогнули в едва заметной улыбке, и, не удержавшись, я поцеловала Кристиана сама. Едва ощутимо коснувшись разбитой губы, скользнула по ранке языком, не желая причинить боль, и хотела отстраниться, но он не позволил. Притянул к себе и крепко сжал в объятиях, впиваясь в губы жадным поцелуем, от которого все задрожало внутри.

Голова кружилась, и я плавилась в объятиях Кристиана. Мне было так хорошо, что реальность перестала существовать. Не имело значения, что вокруг стены лечебницы и мы оба, мягко сказать, не в форме. Главное – сейчас, в этот миг, мы рядом.

– Мне так не хочется тебя отпускать! – признался он через какое-то время.

– А я и не ухожу пока никуда, – шепнула я, снова укладываясь щекой ему на грудь и вслушиваясь в стук сердца.

– Но все равно рано или поздно придется.

– Придется, но это недалеко. Всего несколько дверей по коридору.

– А кажется, что между нами вечность.

– Между нами гораздо более существенные преграды, нежели двери, – с грустью призналась я.

– Мне все равно. Ради тебя я преодолею их все. Слышишь?

– Слышу, но мне страшно, Крис. Очень страшно, – призналась я. – Наша родня… Они ненормальные, они помешались на своей ненависти. И я боюсь, что из-за нее мы еще пострадаем.

– Мы найдем выход, – сказал он. – Я что-нибудь придумаю. Просто поверь.

Наверное, если бы я ушла сразу же, следующей неприятной сцены не произошло бы. Но мне было так тепло, уютно и хорошо в объятиях Кристиана, что я не могла заставить себя подняться. Да и он не хотел меня отпускать. Приобнял здоровой рукой и перебирал пряди волос, периодически шепча на ухо милые нежные глупости.

Именно так должны проходить вечера влюбленной пары. Только убрать бы казенные стены… И охрану за дверью, которую выставили наши сдвинутые на вражде родственники, чтобы защитить нас друг от друга.

Мать Кристиана зашла именно в тот момент, когда мы, обнявшись, сидели на кровати. Она меня ни разу не видела. Возможно, получилось бы ее провести, но следом появился Алекс Нордвинг, и я поняла: мне конец. Может, не побьют, как Кристиана, но ничего хорошего точно не ждет.

Я шарахнулась в сторону от парня, и он лишь успел скользнуть расслабленными пальцами по моей спине.

– Я, пожалуй, пойду…

На лице его матери застыло вопросительное выражение. «Представь мне ее», – говорили глаза.

Наверное, мы смогли бы соврать, если бы голос не подал Алекс Нордвинг. Вот кто просил его вмешиваться?

– Ты идиот, Крис! Из-за брата этой дряни погибла твоя сестра! Ее же брат отправил тебя на больничную койку! И у тебя хватает мозгов обниматься с этой светлой на своей кровати, позоря семью?

– Ты забываешься, Алекс, – спокойно ответил Кристиан, хотя его глаза потемнели от злости. – Что-то не помню, чтобы я спрашивал совета. Ты решил записаться в мои родители? Или в лучшие друзья?

– Моего совета ты тоже не ждешь? – прошипела его мать.

Я попыталась ретироваться, но Алекс больно ухватил меня за запястье и швырнул к стене.

– Куда пошла, дрянь?

– Отпусти меня, а то заору! – тихо предупредила я. – Тут не школьная пара, поэтому не жди от меня даже попытки вести себя уважительно!

– И? – с вызовом бросил мне он.

– Просто не только ваша охрана топчется под дверью! Хочешь еще одного безобразного скандала? Над нашими семьями и так уже потешается весь свет. Создай еще один прецедент.

– Кристианчик, нет! – завопила его мать, заметив, что парень, пошатываясь, пытается выбраться из кровати. – Тебе нужно лежать!

– Тогда пусть отпустит Кат!

– Крис, она враг! И неизвестно, зачем пришла сюда.

– Мама, это не ваше дело.

– Все, что касается тебя, наше дело. Не вставай!

– Лежи, Крис, – сказала я и с вызовом посмотрела на Алекса. – Сама справлюсь.

И настойчивее дернула руку.

Я знала: если Алекс будет удерживать меня в полную силу, вырваться не получится. Но он же не идиот. Поэтому я освободилась и, не прощаясь, вышла. Ноги подкашивались, а руки мелко дрожали. Счастье, которое казалось вполне реальным, в один миг разбилось вдребезги. Что бы ни говорил Кристиан, что бы мы ни чувствовали друг к другу, нам не дадут быть вместе. А если ослушаемся, боюсь, у кого-нибудь из наших свернутых родственников сорвет крышу. И это все плохо закончится или для меня, или для него.

К себе в комнату я вернулась в слезах.

– Он обидел тебя? Да? – кинулась ко мне Лесси. – Я так и знала! Не нужно было ходить к этому моральному уроду!

– Не он. – Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, но они снова потекли по щекам. – Он-то рад был меня видеть. Это Алекс Нордвинг и Мелиса Нордвинг – мать Кристиана. В итоге вышла некрасивая сцена, которая в очередной раз продемонстрировала отношения наших семей. Как же я от всего устала! Почему им нужно бесконечно враждовать?

– Мне так жалко тебя, Кат, – вздохнула Лесси. – Но все же можно я повторю совет, который ты дала мне в свое время? Ты, как и я, его не послушаешь, но моя совесть будет чиста. Беги от этих отношений, пока не поздно. Ничего хорошего из них не выйдет. Вас с Кристианом разделяет не меньше, чем разделяло нас с Констером.

– Согласна, – кивнула я. – И с первым, и со вторым утверждением. Только вот Кристиан не Констер. Он готов за меня побороться.

Лесси вздохнула, похлопала меня по плечу, показывая, что не намерена спорить, и засобиралась домой, так как часы посещений закончились. А я прорыдала в кровати до самой ночи, а когда начала засыпать, услышала тихий стук в окно.

– Ты совсем с ума сошел? – зашептала я Кристиану, открывая окно. – Ты же слишком слаб для таких подвигов! А если бы сорвался? Ты вообще думаешь о последствиях?

– Видишь, не так уж я и слаб, – отозвался он, цепляясь за подоконник одной рукой. Парень был бледен, а на лбу выступила испарина.

– Вижу, – прошипела я и помогла перебраться в комнату. – Ты сумасшедший.

Кристиан тяжело привалился к подоконнику. Уже стоя на полу, притянул меня к себе и жадно поцеловал. Я захлебнулась возмущением и обняла его за талию, послушно запрокидывая голову и приоткрывая губы. Целовался он божественно, и я совершенно не хотела думать о том, где парень приобрел подобный навык. Главное, что сейчас он принадлежал мне одной.

– Ты сводишь меня с ума, – признался он, чуть отстраняясь. И пробормотал, переставая храбриться: – Можно я у тебя полежу?

Не дожидаясь разрешения, Кристиан рухнул на мою кровать. Я вздохнула и прилегла рядом. Для двоих тут было тесновато, но в то же время вполне можно устроиться, если прижаться поближе и подлезть под руку.

– Ты мог сорваться, – с упреком сказала я. – Нельзя быть таким неосмотрительным и бесстрашным. Это опасно.

– Я уже падал из этого окна. Практика показала: местные лекари вполне квалифицированны. Собрали один раз, соберут и второй. Какие проблемы?

– Не хочу, чтобы ты рисковал понапрасну.

– Я не рисковал понапрасну, – очень тихо отозвался он. И от его немного хриплого голоса по моей спине пробежали мурашки. – Я рисковал, чтобы увидеть тебя.

– Ты и так будешь меня видеть. Нужно лишь немного потерпеть. Меня завтра выписывают. Ты тоже скоро выздоровеешь, и всем надоест контролировать нас в школе. Твой дядя побесится – и все. Констер периодически будет кружить как коршун, но и ему быстро надоест. Как только он найдет себе очередную пассию, я перестану его волновать.

– Тебя выписывают уже завтра? – прервал мой речевой поток Кристиан.

– Да, – кивнула я.

– Тогда я выписываюсь вместе с тобой, – решительно заявил он.

– Нет. Тебе рано. – Я усмехнулась. – К тому же всем будет проще, если мы пока побудем вдалеке друг от друга. Дай родне успокоиться и забыть обо всей этой непростой ситуации.

– Мне проще не будет, – упрямо заявил Кристиан.

– Пару дней, – попросила я. – Побудь здесь еще пару дней. Даже твой сегодняшний подвиг не пройдет даром. Все же болеть будет.

– Пусть лучше болит тут, рядом с тобой.

– То есть подвиг уже не прошел? – уточнила я и приподнялась на локте. – Уже все болит?

– Оно того стоило, – отозвался Кристиан и потянулся губами к моим губам. Я не стала сопротивляться. Его рука скользнула по моей спине вниз и сжала ягодицу, притягивая меня к сильному телу.

Я теряла голову в его объятиях. Поцелуи сводили с ума и заставляли забыть о том, где мы находимся. У него было шикарное тело, которое не могли испортить никакие бинты. Я урчала словно кошка и пыталась тереться о стальные мышцы. Легонько впивалась ногтями в шею и млела, когда в ответ слышала стон.

Ласки становились смелее, и сильнее разгорался жар страсти. Руки Кристиана переместились мне на бедра, задрав простую больничную сорочку. Я откинула голову, позволяя губам скользить по моей шее, переместилась и оседлала парня сверху, чувствуя его горячее возбуждение.

Голова кружилась от восторга, и последнее, чего мне хотелось, – это остановиться. Но Кристиан тихо застонал и снял меня с себя, укладывая рядом.

– Нет, – страдальчески шепнул он мне в волосы.

Я отстранилась и с удивлением и легкой обидой уставилась на искаженное мукой лицо парня.

– Если бы мне кто-то когда-то сказал, что я скажу «нет» девушке, от которой у меня сносит крышу, я бы не поверил, – невесело усмехнулся он.

– Но все же ты сказал «нет». – Я постаралась, чтобы в голосе не прозвучал упрек.

– Да, сказал «нет», так как это неправильно. Не здесь. Ты достойна большего.

– И чего же я достойна? – Жар и страсть немного схлынули, как и обида. Пожалуй, я была даже благодарна Кристиану. Он остановился тогда, когда сама я не могла даже соображать.

– Ну точно не нашего первого раза на койке в лечебнице. Однозначно.

– И каким же будет наш первый раз? – мурлыкнула я и прикусила мочку его уха. Потом скользнула по ней языком. Положив ладонь на грудь Кристиана, с наслаждением почувствовала, как скакнул ритм сердца.

– Пока не знаю. Но мы точно будем здоровы, не на узкой кровати и без охраны под дверью. Демоны, да даже мой лофт подойдет! – выдохнул он, когда я прикусила мочку особенно сильно.

Я положила голову ему на плечо.

– Твой лофт однозначно подойдет, – согласилась я и с тревогой спросила: – Ты ведь не уйдешь от меня сейчас?

– Глупая, – выдохнул он мне в макушку. – Даже если бы очень хотел, я бы не смог уйти от тебя сейчас. Да и вообще вряд ли смогу от тебя уйти. Не через окно точно.

– Будем ждать, пока выгонят? – поинтересовалась я с философским смирением.

– Если выгонять будет твой брат, то не очень хочется, если честно, – признался Кристиан. – Я не могу валяться тут бесконечно. Кто-то же должен соблазнять тебя, когда ты выпишешься?

– Думаешь, не найдется желающих? – подколола я.

– Я убью любого, – совершенно серьезно ответил парень, и от этого заверения мне почему-то стало очень тепло.

– Значит, буду ждать тебя. Не хочу иметь на своей совести чью-то смерть. А по поводу Констера не переживай. Я на него обижена и запретила его к себе пускать. Думаю, брат обижен тоже и теперь сам не явится.

– Вот и хорошо. А сейчас спи, – велел Кристиан. – Ты же разрешишь мне спать рядом с тобой?

– Я тебе разрешу все. К тому же ты сам сказал, что уйти сейчас не можешь. – Я зевнула и обняла его за талию. Пожалуй, это был самый счастливый миг в моей жизни за последние несколько лет.

А с утра мы подло подкупили охранников. Идея была Кристиана. Я долго не верила, что получится, но бриллианты творят чудеса. Мама очень удачно подарила новый комплект к платьям. Оказывается, на родителей работают продажные ребята. Никогда бы не подумала.

Начальник охраны, правда, божился, что никогда бы не предал Лаушаров, если бы речь шла о чем-то стоящем. Но вот покрыть парня, выходящего утром из комнаты младшей хозяйки, он согласился. Сказал – сам таким был. То, что выходящий парень – Кристиан Нордвинг, охранник предпочел не заметить, хотя я была уверена: он его узнал.

Меня выписали ближе к обеду. Я волновалась, что охранники передумают и сдадут нас с Кристианом родителям, и тогда утихший немного скандал вспыхнет с новой силой, но все прошло обычно. Мама кудахтала, папа величественно молчал, а братья подгоняли носильщиков, которые тащили мои чемоданы.

Меня вышли провожать все, вплоть до главного лекаря, но на самом деле я хотела видеть только светловолосого парня, который сейчас скучал где-то в конце этого этажа. Я верила, что он не задержится в лечебнице надолго. Он тосковал не меньше, чем я.

– Милая, мы с папой посовещались и решили, что этот год тебе лучше отдохнуть, – жизнерадостно сообщила мама, пока мы шли по дорожке к припаркованной у ворот лечебницы повозке. – Вернешься в следующем. Ты все равно пропустила половину первого семестра. Так будет даже лучше.

Сердце упало в пятки. Если меня сейчас увезут домой, мне придется очень тяжело. Проникнуть в нашу резиденцию в разы сложнее, чем в мои школьные покои. Да я и не уверена в том, что Кристиан сможет туда добраться. А еще было страшно, что не захочет.

– Мам, я не для того долго готовилась к поступлению, чтобы сбежать после первых же трудностей. Я не согласна.

– Но ты много пропустила, – как ни в чем не бывало заявила она, тонкими каблуками выбивая дробь по плитке.

– Ничего, наверстаю. Это лучше, чем терять год.

Я не успевала за ней, поэтому почти бежала. Так было удобнее поддерживать разговор. Бегать пока было тяжело, но я не могла допустить, чтобы меня отправили домой. Не сейчас.

– И Нордвинги. Тут слишком много Нордвингов.

– Ах да, Нордвинги, – завелась я. – Давай, забери меня из ВШХ! Покажи, что они победили и выжили нас отсюда. Или ты какую-то другую цель преследуешь?

Мама остановилась и повернулась ко мне. Она поджала губы, но я знала: именно этот аргумент сработает. Нежелание упасть в грязь лицом было серьезной причиной для Лаушаров.

– Ну, может, хотя бы на выходные приедешь? Немного отдохнешь, восстановишься?

– Не на эти точно, – отрезала я. – Нужно нагонять.

– Но как ты это сделаешь?

– Лесси поможет. Многие предметы у нас общие. А те, что узкоспециальные, я нагоню сама. Не переживайте. Мне нужно только время. И ничего больше.

Родители, к счастью, сдались. Меня доставили до студенческого городка и отпустили с вещами к себе. Правда, бонусом к чемоданам дали парочку охранников. Но я уже поняла, что в случае чего с этими ребятами можно договориться.

– И, Кат… мы не можем оставить тебя без присмотра, поэтому… – Мама выдержала театральную паузу. – Констер возобновляет преподавание.

– Это его право. – Я пожала плечами. – Лишь смею выразить надежду, что он сумеет удержать себя в руках. И не будет бить неугодных студентов или тащить в постель хорошеньких студенток.

– Ну, Кат! – Мама всплеснула руками. – Как ты можешь такое говорить?! Это же твой брат.

– И твой сын! Поэтому неразумно делать вид, будто он образцовый преподаватель с безупречной репутацией! – огрызнулась я. – Хотя бы перед семьей не пытайся скрывать очевидное.

– Я хороший преподаватель, – обиженно заявил брат.

– В этом не сомневаюсь, – ответила я. – И веду речь не о твоих профессиональных качествах, а о другой стороне. О характере, который принадлежит избалованному мажору, обожающему девочек и драки. И избегающему брать на себя ответственность.

– А ты, можно подумать, вся белая и пушистая?!

– Все, хватит, – подал голос отец, и мы оба, как по команде, заткнулись. Оставшись, однако, взаимно недовольными.