Глава 16

Я пришла в себя в собственной комнате в родительском доме. И очень долго разглядывала потолок, пытаясь понять, что произошло, как я тут оказалась и где, демоны задери, Кристиан?

Я вроде бы ясно сказала, что домой ехать не планирую. Что случилось с Алексом Нордвингом? Как долго я была без сознания? Где Лесси? Я хочу ее видеть.

Сотни вопросов – и ни одного ответа. Чтобы их получить, нужно как минимум выбраться из кровати. А сил для этого нет.

В итоге я пролежала еще полчаса, таращась в потолок, и снова уснула, так и не выбравшись из-под одеяла. Когда снова открыла глаза, уже стемнело. Горел ночник. На столе появился стакан воды, а шторы были задернуты. Значит, ко мне кто-то заходил.

Я встала, словно зомби, сходила в душ, все время прокручивая в голове произошедшее. Но память обрывалась на том моменте, где я полыхаю, словно столб света, в объятиях Кристиана. Дальше темнота, и уже потом – кровать и моя комната.

Требовалось найти кого-то, кто поможет собрать недостающие кусочки пазла. Проблема в том, что разумно искать не здесь. Могли рассказать Кристиан или Лесси, но они остались в ВШХ. Пытаться добиться чего-то от мамы, увы, не лучшая идея. Впрочем, других просто нет.

Я сменила сорочку на удобное домашнее платье, заплела еще влажные волосы в косу и спустилась в гостиную, надеясь на то, что там собралась не вся семья. Мне решительно не хотелось шума, а рассказывать по очереди домашние не умеют.

Мне повезло. Дома было удивительно тихо. Даже слуги будто бы ходили на цыпочках, боясь то ли потревожить меня, то ли нарушить спокойствие. Мама сидела у камина с газетой и пила кофе. Увидев меня, она встрепенулась, отложила прессу и с тревогой произнесла:

– Что случилось, дорогая?! Чувствуешь себя плохо? Позвать лекаря? Тебе нужно лежать.

– Мне хорошо, и лежать я больше не хочу. Случилось то, что я проснулась и поняла, что нахожусь где угодно, но не в своей комнате ВШХ. Зачем я здесь?

– Милая, тебя чуть не убили. Где же ты должна быть, если не дома?

– Но я не в лечебнице, а значит, все нормально.

– Тебе нужен был покой и сон. Ты должна восстановиться. Ты одна противостояла колдуну хаоса! Конечно же, мы не могли оставить тебя в том ужасном месте. Я думаю, нас все поймут. Мы уже забрали твои документы. Остаток года потратишь на то, чтобы восстановиться. Это разумное решение.

– Для кого разумное? Я же сказала, что не намерена бросать учебу.

– Ты не прилагаешь рвения к учебе, – отрезала мама. – Ты хочешь остаться в ВШХ из-за того темного Нордвинга? Так ведь, Кат?

– Я не хочу это обсуждать. – Я поджала губы. Конечно, мама была права. Но какое это имеет значение? Главное, я не хочу находиться тут.

– Зато я хочу, – отрезала она и гневно сверкнула синими глазами. – Думаешь, я не вижу, что происходит? Собираешься повторить судьбу Констера? Извини, но я тебе этого не позволю.

– Чтобы повторить судьбу Констера, нужно быть невоздержанным в своих желаниях наследником. Он кидается на каждую юбку. Неудивительно, что одна из его любовных историй закончилась трагедией. Это просто статистическая погрешность. Но я не он.

– Нордвинги не подходят нам. Да, благодаря одному из них ты смогла быстро восстановиться. Мальчик забрал часть твоей силы и сделал это грамотно, признаю. Иначе ты не ограничилась бы сном, и пришлось бы долго лечиться. Он не зря отучился в ВШХ. Но на этом все. Да, мы выяснили, что в случившемся с тобой несчастье был виноват сумасшедший Алекс, а не Кристиан. На его же совести смерть бедной девочки, Селест. Но, Кат, это ничего не меняет. Я не хочу, чтобы ты общалась с Нордвингами. И если ради этого придется забрать тебя из ВШХ, что же, я без раздумий пойду на этот шаг.

– Мам, там не только Кристиан, там еще и Лесси. Почему ты хочешь лишить меня всего? Из-за своей прихоти и глупых убеждений. И почему считаешь, что вообще вправе принять подобное решение без меня?

– Лесси… – Мама тяжело вздохнула, проигнорировав остальные вопросы. Но я и сама про них забыла, услышав ее тон.

– А против нее что ты имеешь? – не удержалась я.

– Против Лесси я не имею ничего. Даже несмотря на ее неосмотрительный роман с моим сыном и то, что она темная. Но ты же знаешь, что Констер разбивает маленькие сердечки.

– Мама, мне не нравится, куда ты клонишь. Что с Лесси?

– Она уехала.

– В смысле? – опешила я. – Куда уехала? Не попрощавшись со мной?

– Она попрощалась, но, увы, ты не помнишь. Я сказала ей, что ты будешь расстроена, но она не могла остаться. Поэтому написала письмо.

– Просто письмо? – Сказать, что я была шокирована, – значит ничего не сказать.

– Ей было тяжело принять это решение. Но учиться там, где будет преподавать Конст, она не захотела.

– А зачем Консту преподавать в ВШХ? Ты же меня оттуда забрала.

– Во-первых, забрала до конца года. Во-вторых, его попросили. К тому же освободилась вакансия Алекса Нордвинга.

– У меня нет слов, – сказала я и развернулась в сторону лестницы. Разговаривать резко перехотелось.

– Кат, ты куда? – всполошилась мама.

– Мне нужно подумать.

– Но о чем?

– Ты как-то удивительно быстро выдернула меня из привычного окружения и заперла дома, словно я военная преступница. Мне это не нравится.

– Дорогая, – начала мама, – я правда не виновата в ситуации с Лесси. Я уговаривала ее остаться. Предлагала пожить какое-то время у нас. В общем-то, в тот момент она и призналась в отношениях с Констером. Она обещала тебе писать. Ну а Нордвинг всегда был врагом. О каком близком окружении может идти речь?

– Не тебе это решать. – Я покачала головой.

– Прости, но в этом вопросе – мне. Сейчас ты расстроена и слаба. Через два дня мы всей семьей поедем к морю. Отвлечешься, развеешься и забудешь начало этого учебного года, как дурной сон. Поверь, милая, тебе это необходимо.

– Ага, ушли меня еще дальше, – без эмоций отозвалась я. – Может, сразу в другое королевство? А?

– При чем тут дальше! Ближе! Ты истощена, мы все измотаны, мы все заслужили отдых. Не только ты. Так что не устраивай глупых сцен.

– Ну так и отдыхайте без меня! А я вернусь к учебе. В чем проблема?

– Это исключено, – уперлась мама.

Я зло протопала по лестнице и громко хлопнула дверью в комнату, на которую из вредности наложила заклятие, чтобы никто не смог прийти без приглашения и полоскать мне мозг. Как же все бесит! А самое главное, я не знала, что делать дальше. И это пугало. Мама сделает все, чтобы мы с Кристианом не смогли даже пересечься.

По всей видимости, наш роман закончился, так и не успев начаться. Мама и на версту не подпустит меня к темному. Разве что я найду способ вернуться в ВШХ. Идея сбежать из-под родительского надзора казалась теперь не такой уж глупой. Интересно, меня восстановят, если я приеду без родителей? По идее должны. Разве что жить придется в обычной общаге, если мои вдруг откажутся за меня платить. Но, пожалуй, я готова была это перетерпеть.

Оказавшись одна, я забралась на кровать и разрыдалась. Было сложно принять ситуацию. Интересно, что думает об этом Кристиан? Считает, что я сама прекратила общение с ним и исчезла? Или он в курсе, что это не мое решение?

Хотелось его найти и поговорить, но пока я смутно представляла, как это сделать. А через два дня мы и вовсе уедем! И, зная маму, я была уверена: поездка не закончится быстро. Мама сделает все, чтобы выбить из моей головы эти токсичные отношения. Не удивлюсь, если всю дорогу мне будут представлять светлых и правильных молодых людей. До принудительного замужества вряд ли дойдет, но и такой вариант я не могла исключить.

Стук в дверь раздался через полчаса. Я не хотела открывать, но мама умела быть настойчивой. В итоге я психанула, подскочила к двери и дернула на себя ручку.

– Ну что тебе? – невежливо поинтересовалась я, не торопясь пропускать ее в комнату.

– Я знаю, что ты злишься. Но поверь, все, что я делаю, – только тебе на пользу. Ты отдохнешь и сама поймешь, что ВШХ подождет и до следующего года. Вот увидишь.

– Мам, неужели ты не поняла: это не то, что я хочу с тобой обсуждать? Ты пришла, чтобы убедить меня в своей правоте? Не получится. Я против поездки, против пропуска года и против идиотской вражды между семьями. У тебя другое мнение? Ну оставь его при себе. Ты все равно сделаешь так, как нужно тебе. Моего мнения никто не спросил, и учитывать его не планируют. Тогда к чему этот разговор?

– Я просто принесла тебе это, – сухо заметила мама и протянула письмо в конверте из желтоватой бумаги.

Когда я взяла его, она повернулась и молча ушла, всем видом демонстрируя обиду.

Ну и пусть. Сегодня я не помчусь за ней и не стану просить прощения. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое и позволили увидеть Кристиана, пока он, как и Лесси, не растворился в неизвестности. Мне кажется, после всего пережитого я это заслужила.

Мне было так плохо, что совершенно не хотелось еще читать прощальное письмо Лесси. А в том, что это оно, я не сомневалась.

Я бросила конверт на туалетный столик, но ничем другим заняться все равно не смогла. Письмо то и дело притягивало взгляд, поэтому я все же сдалась и достала сложенный вчетверо листок бумаги.

Почерк Лесси я узнала сразу. Даже самый искусный маг не смог бы подделать круглые завитушки подруги. Да и не была моя мать настолько коварной. Письмо писала действительно подруга, и, судя по объему, ей было что мне сказать.

«Прости меня, Кат! Ты делала мне только добро, и я всегда буду помнить, как хорошо было с тобой. И брата твоего буду помнить, как величайшее предостережение. Я действительно хотела учиться в ВШХ, но, видимо, мое предназначение в чем-то ином. Хотела попрощаться с тобой лично, но, увы, приходится уехать.

Дело в том, что я встретила своего троюродного дядю, которого в последний раз видела, когда была еще девчонкой. Он вернулся из экспедиции три дня назад и скоро должен уехать обратно. Он готов взять меня с собой к горному хребту Золотого Дракона.

В тот день, когда на тебя напал Алекс Нордвинг, я как раз возвращалась домой, чтобы сказать тебе о том, что уезжаю. Но по дороге мне встретился Эйб, который мчался к Кристиану. Он сообщил, что происходит, и я успела предупредить стражу и твоих родных.

Я рада, что мы все пришли вовремя и сейчас твоей жизни ничего не угрожает. Только вот попрощаться я не успела, нужно было уезжать в тот же вечер. Я верю, что это мой шанс не только начать новую жизнь, но и забыть Констера. Боюсь, если я останусь рядом с ним, то начну вести себя недостойно.

Я не хочу обнаружить себя рыдающей под его дверью, как было в день твоей выписки из лечебницы. Не хочу обманом уговаривать тебя брать меня на семейные праздники, лишь бы увидеть его. А я знаю, так и случится. Здесь же я буду от него далеко, и это позволит мне забыть.

Я надеюсь.

Верю, что мы обе сможем залечить душевные раны. А как только я вернусь, обязательно встретимся.

Твоя Лесси».

Дочитывая письмо, я рыдала в голос. Еще одна погубленная жизнь на совести моего брата. Но зато я точно знала, что это писала подруга. Поступить так было вполне в ее духе. Она импульсивна, бесстрашна и сумасбродна. Возможно, мне следовало отправиться в эту экспедицию вместе с ней.

Настроение стало совершенно отвратительным. Накатила волна безысходности, с которой невозможно справиться. Кристиан явно в больнице недалеко от ВШХ, я в столице, у родителей дома. Нас разделяют километры и ненависть между семьями… Может быть, мама права и мне действительно стоит поступить так, как поступила Лесси? Не дать этому расстоянию сократиться. Заглушить боль, уехать на отдых и постараться забыть. Ведь мы даже не были по-настоящему вместе. Просто не успели узнать друг друга получше. В этой ситуации ведь невозможно влюбиться? Любовь не приходит так быстро?

Я не заметила, как наступила ночь. На подоконнике появился поднос с едой. Сработала магическая доставка. Спасибо маме, она не стала усугублять скандал и не пыталась заставить меня обедать со всеми вместе внизу. Впрочем, с кем – со всеми? Папа, наверное, пропадает на работе. Конст приступил к обязанностям в ВШХ, а Мерриос, скорее всего, развлекается с друзьями, от которых был оторван на время моей болезни. И это хорошо. Его я точно не пережила бы. В таких ситуациях мой брат очень сильно раздражал своим дурацким оптимизмом. Сегодня я бы точно его придушила.

Сначала я вообще не хотела есть, но потом поняла, что тут моя демонстрация не возымеет действия. Я никому ничего не докажу. Просто потому, что никто не увидит оставшийся полным поднос.

Поэтому я залезла на кровать с ногами, поставила перед собой тарелку и, капая слезами на нежнейшее мясо ягненка, начала поедать его, засовывая в рот прямо руками. Хорошо, что меня никто не видит.

– Эй, а со мной поделиться? – донесся знакомый шепот.

Не веря в реальность происходящего, я открыла глаза и увидела улыбающегося Кристиана. Даже испугаться неожиданному вторжению не успела.

– Ты… – Слезы хлынули ручьем. Прежде, чем сообразила, что делаю, я соскочила с кровати и кинулась ему в объятия. Даже забыла, что не вытерла руки. Наплевать. – Как у тебя получилось? Как ты смог проникнуть сюда? – спросила я, не сдерживая рыданий.

– Это было непросто, – отозвался он, отстранился и посмотрел мне в глаза своими сияющими светлыми. – Пришлось потратить кучу денег и подкупить очень много людей. Скорее всего, они считают, что я решил вас грабануть.

– Думала, что никогда больше не увижу тебя, – всхлипнула я. – Меня забрали из ВШХ и хотят увезти на отдых. Лишь бы не позволить быть рядом с тобой.

– Знаю. Я тоже ушел из ВШХ. Закончу дистанционно. Я же два раза подвергся нападению твоего брата. Мы живем в столице относительно недалеко от вас, поэтому я переехал сюда. Мама, конечно, была против, но я умею быть упрямым. Тебя хотят увезти на отдых? Не вопрос. Я последую за тобой куда угодно. Я не брошу тебя, Кат. Неужели ты это еще не поняла? Даже если ты захочешь от меня сбежать, я тебе этого не позволю. Ты моя. Целиком и полностью моя.

– Ты не представляешь, как меня успокоил.

Я утерла слезы, убрала с кровати поднос с едой и сходила в ванную, чтобы помыть руки и умыться. Когда вернулась в комнату, Кристиан уже нахально валялся на моей кровати.

– А у тебя ничего, уютненько тут, – заметил он.

– Сегодня я чувствовала себя здесь словно в тюрьме, – вздохнула я и устроилась у него под боком, положив голову на грудь. – Но мы же не можем скрываться вечно… А быть вместе открыто нам никто не позволит. Ты должен это понимать.

– Я не хочу ничего понимать, – отозвался он. – И готов поспорить, что очень скоро войну семей прекратят в принудительном порядке.

– В смысле? – заинтересованно уточнила я.

– Ты ничего не слышала о званом ужине у императора?

– Нет.

– Ну, значит, услышишь. Отец сообщил сегодня вечером. Император вызывает Нордвингов и Лаушаров. Мои бегают и паникуют. Чуют, что их будут ругать.

– Ну, у вас еще и Алекс отличился, – сочувственно вздохнула я. – Что с ним?

– Его нет. – Кристиан пожал плечами. – Он так глубоко проник в хаос или хаос в него, что существовать без него просто не смог.

– Это я его убила? – В душе все похолодело.

– Разве что формально. На самом деле его убило то, что он пытался изменить структуру собственной силы и добровольно превратился в тварь. Он умер тогда, когда позволил этому случиться. Ну и Эйб добавил, сломав ему шею… Ты в этом точно не виновата. А еще, скажу по секрету, – шепнул он мне на ухо, – нас с тобой будут хвалить.

– За что? – удивилась я.

– Тебя – за то, что обезвредила мага хаоса. А меня – за то, что выполнил свою роль и забрал избытки твоей силы. Спасибо, кстати. Я до сих пор хожу искрю. И колдую без внешнего источника энергии. Мне кажется, я сам готов подзарядить половину своей семьи.

– Не за что. – Я потерлась носом о его шею. – Мне не жалко. Значит, совсем скоро мы увидимся на приеме у императора?

– Как я понял, это будет не прием. Это будет ужин. Ваша семья, наша и император. Думаю, всех ждет внушение и приказ возлюбить ближнего.

– Ой-ой, – пробормотала я. – А наши там не подерутся?

– Думаю, даже твой брат не такой идиот и сможет вести себя прилично рядом с императором.

– Хочется в это верить. Думаешь, этот ужин что-то изменит?

– У меня есть идея, – сообщил Кристиан. – И я попытаюсь ее реализовать. Просто верь мне.

– Я верю. А сейчас хватит разговоров. Я скучала по тебе и очень хочу, чтобы ты меня поцеловал. Еще час назад я думала, что не увижу тебя очень долго. Но ты появился у меня в комнате, и поэтому теперь я тебя никуда не отпущу.

– А если меня снова придут бить твои братья? – в шутку возмутился Кристиан.

– О, поверь, тебе боятся нечего. Конст в ВШХ, а Мерриос будет лишь ночью и пьяный. Да и в трезвом состоянии он может только стоять за спиной Констера. Мама даже в ВШХ отправила меня, а не его, справедливо предположив, что меня ты, скорее всего, не убьешь. А вот Мерриоса вполне можешь.

– Интересно, твоя мама предполагала, что я могу тебя не убить, а соблазнить?

– Боюсь, она была лучшего мнения обо мне и надеялась, что я окажусь более разумной. Но знаешь… – Я перевернулась и нависла над Кристианом. – Мне даже не жаль ее разочаровывать. Ты слишком невероятный, чтобы перед тобой устоять.

Кристиан заправил мне за ухо прядь, приподнялся на локтях и нежно поцеловал в губы.

– Надеюсь, сегодня ты не будешь говорить о том, что время и место неподходящие? – шепнула я, прерывая упоительно сладкий поцелуй. – Потому что сегодня я не хочу тебя отпускать. Потому что безумно боюсь, что нам придется расстаться, и я никогда не прощу себе, если не узнаю, каково это – быть с тобой.

– Сегодня я и сам не смогу уйти от тебя, – хрипло признался он, усаживая меня на себя сверху и стаскивая через голову мое домашнее платье. Я осталась в одних кружевных трусиках, но совершенно не стеснялась своей наготы, так как в глазах Кристиана было только восхищение.

– Ты совершенна, – признался он и прихватил губами горошину соска. С этого момента для меня перестал существовать весь мир.

Я полностью отдалась в плен его губ и рук, помогла стащить его рубашку, прошлась ладонями по стальным мышцам груди, прижалась ближе, ощущая невероятное тепло его кожи.

Он был моей половинкой, давным-давно потерянной частичкой меня, и только рядом с ним, утопая в страстных поцелуях, я становилась единым целым. Сейчас я, как никогда, понимала, что свет и тьма – это не противоположности. Это всего лишь части единого целого. Как свет не может существовать без тьмы, так и тьма ничто без света. Главное, найти того идеального темного, от поцелуев которого кружится голова и чьи объятия укрывают ото всех тягот мира.

Я не знала, что принесет нам завтрашний день. Как мы будем решать проблему ненависти в наших семьях. Но сегодня, здесь и сейчас, я была бесконечно счастлива. Ловила губами его хриплые стоны, а наше дыхание звучало в унисон. Подчиняясь древним, как свет и тьма, движениям, я шептала лишь одно слово: мой. А он вторил мне тихим «люблю». И мы знали, что созданы друг для друга. И это единение – то, за что непременно стоит бороться.

Кристиан ушел только под утро, тогда я и уснула. А проснулась от настойчивого стука в дверь. Ругаясь, сняла заклятие и недовольно буркнула:

– Ну, кто там?

– Я волнуюсь! – Мама влетела в комнату.

– О чем ты волнуешься? Мне что, уже нельзя поспать спокойно? – огрызнулась я, потому что спросонья была в отвратительном настроении и все еще обижалась на родительницу. Хотя уже не так сильно.

– Кат, вечером состоится серьезное событие! – взволнованно начала мама. – Нас ждут у императора. Это не просто так! Тебя, безусловно, будут хвалить. И, вполне возможно, даже как-то отметят. Но там будут еще и Нордвинги…

– Мама… – Я рухнула обратно на кровать и прикрыла голову подушкой. – До этого визита к императору больше пяти часов?

– Да, но…

– Вот когда останется пять часов, разбуди. Мне хватит времени собраться.

– Но платье… цирюльник и прочее?

– Полагаюсь на твой вкус. Уверена, что, когда ты меня разбудишь, будет и платье, и цирюльник, готовый создать у меня на голове любую причудливую композицию. Я-то для этого нужна зачем?

– Кат, мне кажется, ты очень несерьезно относишься к происходящему. Там могут задавать неудобные вопросы.

– А мне кажется, ты несерьезно относишься к состоянию моего здоровья. Неудобно будет, если я вместо реверанса упаду в обморок.

С этим мама поспорить не смогла, и я отвоевала себе еще несколько часов сна. Причем даже мамино волнение мне не передалось. То ли потому, что я уже слышала эту информацию от Кристиана, то ли потому, что и правда хотела спать. Но вырубилась я без зазрения совести и, наверное, продрыхла бы весь день. Но мама была пунктуальна. Разбудила меня ровно за пять часов до назначенной нам встречи.

В комнате меня ждало платье на манекене, поднос с завтраком и нервничающая девушка, которая должна была заниматься волосами. Я неплохо ее знала. Она собирала нашу семью на разного рода мероприятия уже несколько лет. Мне нравились ее руки. Волосы после ее усилий всегда лежали аккуратно и естественно.

Мама выбрала для меня темно-зеленое платье. Конечно, она считала, что больше всего мне идет красный цвет, но, подозреваю, решила, что на званом ужине императора платье такого цвета будет выглядеть слишком вызывающе.

Мы успели вовремя. К тому времени, когда за нами приехал экипаж, Констер успел вернуться в столицу, Мерриос протрезветь, а мы с мамой – полностью собраться. На ней было элегантное платье цвета пыльной розы и прозрачные бриллианты. Мне сегодня выделили изумруды, которые тоже смотрелись безукоризненно. Волосы лежали на спине крупными локонами, и лишь пряди у лица были убраны назад заколкой.

Я уже бывала во дворце. Правда, никогда – на таком локальном мероприятии. Обычно мы посещали значимые приемы, и императору были представлены все трое детей семьи Лаушар. Это была незыблемая традиция. Но сегодня, поднимаясь по роскошной лестнице, я испытывала совершенно непривычные чувства. И волновалась даже сильнее, чем четырнадцатилетняя, когда прибыла на свой первый осенний бал, где меня и представили правителю.

Нордвинги приехали вместе с нами. Я бросила быстрый взгляд на Кристиана и тут же опустила глаза, чтобы никто не заметил моих вспыхнувших щек. И Кристиан, и его родители были в черном. Темные любили этот цвет, а сейчас, думаю, еще и находились в трауре по Алексу Нордвингу.

Наша семья на фоне семьи Кристиана казалась многочисленной. После того, как погибла Селест, Кристиан остался один. Раньше я как-то не думала об этом. Но сейчас поняла, насколько сильную трагедию они пережили тогда.

Мы были вынуждены подниматься по одним и тем же ступеням, и под конец я даже запыхалась. Наши отцы постоянно ускоряли шаг. С одной стороны, каждый хотел подняться первым, с другой – не показать, что спешит. Меня это взбесило. Как дети, право слово!

Нас встретили в огромном, отделанном мрамором холле. Здесь всегда стояла гулкая, звенящая тишина. Каждый звук, даже цокот каблуков, раздавался протяжным эхом, поэтому хотелось вести себя как можно тише и незаметнее. Проще стало, когда мы повернули в длинный коридор, ведущий к малому тронному залу. Здесь на полу лежали мягкие ковры.

Двое облаченных в ливреи мужчин распахнули перед нами высокие белоснежные двери, пропуская вперед глав семейств, которые шагнули в малый тронный зал вместе, не уступая друг другу ни на шаг. А дальше нас остановили. Нельзя пройти к императору просто так, нужно ожидать представления. И это был самый волнительный для всех момент. Потому что именно сейчас станет ясно, какой из семей император недоволен в большей степени, а кто заслужил его уважение.

Но, учитывая сложные отношения семей, нас даже представили очень хитро. Сначала назвали Кристиана и меня, как особо отличившихся, что было правильно. Первым шло имя Кристиана, так как он являлся мужчиной и наследником, а я была лишь третьей по старшинству. Это не вызвало недовольства ни у кого. Ни у Лаушаров, ни у Нордвингов. Получилось соблюсти этикет и никого не обидеть. Это было очень хорошим знаком. Если император находился в гневе, он не следил за чувствами подданных, а иногда и намеренно пытался оскорбить. А тут уважил и темных, и светлых.

Впрочем, я рано радовалась. Все же император был не совсем нами доволен. Званый ужин, на мой взгляд, походил на выговор в кабинете ректора, хотя и проходящий под дорогое вино из личного императорского погреба.

Его императорское величество Августин Пятый Подвижник был довольно молод, не старше моего отца, весьма импозантно одет и смотрел на наши два семейства со скучающим безразличием. Он восседал на троне во главе стола, за которым расположились мы. Места тоже были тщательно распределены. Ближе всего к императору – по правую и левую руку – сидели мы с Кристианом. Потом наши отцы – друг напротив друга, дальше матери и остальные дети.

– Я собрал вас по двум причинам, – лениво начал император, когда слуги наполнили всем бокалы. – Мне бы хотелось поговорить с вами о свете и тьме, о взаимодействии между двумя этими силами. А также о том, почему в последнее время вы стали слишком часто и громко забывать о тех незыблемых правилах, на которых держится безопасность нашей империи.

Ваши дети проявили себя лучшим образом. Когда в семье Нордвингов произошло несчастье и один из вас оказался во власти хаоса, Катриона Лаушар смогла остановить сильного колдуна, а вернуться в нормальное состояние ей помог Кристиан Нордвинг. Вот пример взаимоотношений между темными и светлыми. Вот пример того, на что вы должны равняться! Почему же в остальном в ваших семьях творится непонятно что? Констер Лаушар – три обвинения в смерти Селест Нордвинг, два обвинения в избиении Кристиана Нордвинга. Кристиан Нордвинг – обвинения в покушении на убийство Катрионы Лаушар, при этом потом Кристиан спас Катриону. И снова я вижу иски, иски, драки, иски. Мне постоянно приносят все новые и новые сведения о том, как ваши семьи, самые уважаемые в империи, позорят звания светлых и темных взаимными обидами и склоками. Это пора прекращать.

За столом царила тишина. Родители смотрели в бокалы с вином и молчали. Все понимали правоту императора. Вражда давно перешла границы, но накопившиеся обиды затмевали здравый смысл. У папы раздувались ноздри, полагаю, он имел что сказать по поводу исков. Невысказанные обвинения всех и вся висели в воздухе, но никто не решался их высказать. И Лаушары, и Нордвинги прекрасно понимали: обвинения и взаимные претензии – это не то, что хочет услышать император.

– Есть какие-нибудь предложения по поводу того, как улучшить отношения между светлыми и темными и вернуться к тому удивительному взаимодействию, которое показали ваши дети и которое почему-то упорно игнорируете вы сами? – поинтересовался Августин Пятый, и в его голосе прозвучало заметное раздражение. – В случае масштабного выступления хаоса мы не сможем его сдержать просто потому, что нет мира в наших рядах! Меня это не устраивает. И пока я готов выслушать ваши предложения. Если их не будет, мне самому придется принять решение. В этом случае не удивляйтесь, если оно многим не придется по нраву.

– У меня есть предложение, – тихо заметил Кристиан, и все головы с интересом повернулись в его сторону.

Насколько я могла понять по выражению лица, старший Нордвинг был не в восторге от того, что сын подал голос. Мои тоже выглядели настороженными. И только я не боялась. Кристиан обещал сделать все, чтобы мы были вместе, и я чувствовала: то, что он предложит, – это шажок в нужном направлении.

– Что же, слушаю, – склонил голову император.

– В давние времена, – начал Кристиан, – когда в клане темных происходило такое несчастье, как случилось у нас, и один из представителей оказывался под влиянием хаоса, было принято заключать искупляющий брак…

– Нет! – возмутилась моя мама, но император поднял руку, приказывая молчать. Она выглядела напуганной и расстроенной, но подчинилась, а я приготовилась слушать дальше. Неужели у меня таким интересным образом просят руку и сердце? То, что Кристиану никогда не отдала бы моя родня, и то, что в состоянии даровать император.

Сердце радостно забилось в предвкушении.

– Продолжайте, молодой человек, мне интересен ход ваших мыслей.

– Темная семья принимала к себе светлого мага или светлую магиню. Этим сразу же решалось несколько проблем. Темные попадали под контроль света, необходимый, если хаос подобрался слишком близко. Свет развеивал тени и отгонял хаос. Разбавлялась кровь, и следующее поколение было защищено. Я считаю, нашей семье нужна защита. Алекс Нордвинг сам, осознанно пустил хаос в свою душу. Наша кровь стала слишком черной, такой, в которую хаосу очень легко проникнуть. Я боюсь за себя, а еще больше боюсь за следующее поколение Нордвингов. Считаю, что, если не разбавить нашу кровь сейчас, произойдет непоправимое.

– И кто же принесет такую жертву во имя семьи? – с интересом уточнил император. Впрочем, лукавая усмешка на его губах говорила о том, что он прекрасно знает ответ, но задает вопрос для того, чтобы соблюсти протокол.

– Я единственный наследник. А у Лаушаров только одна дочь, – сказал Кристиан. После этих слов мое сердце застучало в груди как бешеное, к щекам хлынул румянец, а вокруг начался дурдом.

Наши родители повскакивали с мест. Констер попытался прорваться к Кристиану, но папа дернул его за рукав смокинга, и мой брат был вынужден сесть обратно. И мог только бросать ненавидящие взгляды в сторону своего непримиримого врага.

– Неужели этот щенок думает, что мы на такое пойдем? – возмутился папа. – Отдадим Катриону ради решения каких-то надуманных темных проблем? И это после того, как он едва ее не убил.

– Это был не Кристиан, а Алекс! – возмутилась Мелиса Нордвинг и тут же добавила: – Мы тоже не в восторге от этой бредовой идеи. Мне не нужна светлая невестка из Лаушаров!

– А вам никто и не предлагает! – подключилась мама.

– А может быть, кто-то моего мнения спросит? – уточнила я.

В общем гомоне мои слова услышал император, улыбнулся и произнес фразу, решившую все:

– А по мне, выйдет очень красивая пара. И для имиджа полезно. Этот шаг восстановит равновесие, приведет вас к миру. Мне нравится эта идея. Препятствование этой свадьбе и счастью молодых будет приравнено к государственной измене.

Все сразу замолчали. Мама не смогла сдержать слез, Констер ненавидяще смотрел на Кристиана, а я улыбалась. Просто сидела и смотрела на своего жениха с глупой влюбленной улыбкой.

– Ну, раз такое дело, – довольно произнес император, – предлагаю сегодня же отпраздновать помолвку.

– Ну зачем же так торопиться? – пришибленно произнесла мама. – Нужно подготовиться как следует. Платье сшить…

– У нас и кольца нет, – поддержала ее родительница Кристиана.

Как-то очень быстро они обрели единодушие. Хоть в каком-то вопросе.

– Это у вас нет, – отозвался мой любимый темный. – А у меня есть.

Он поднялся со своего места и, обогнув стол, опустился передо мной на одно колено. В его руках была маленькая бархатная коробочка.

– Катриона Лаушар, ты станешь моей женой?

– Она же еще даже высшую школу не окончила! – сорвалась на рыдания мама.

– Так ты же меня оттуда забрала. – Я повернулась к ней и усмехнулась, а потом перевела взгляд на Кристиана и шепнула: – Да, я согласна.

На мой палец скользнул тяжелый перстень из золота с крупным, прозрачным камнем. Но я была бы абсолютно счастлива и в том случае, если бы Кристиан подарил мне самое простое кольцо. Это не имело никакого значения. Главное, мы сумели преодолеть все преграды и отвоевали право быть вместе. Ну а родственники… Они обязательно смирятся. Ведь на смену ненависти, отравляющей отношения между нашими семьями, обязательно придет самая настоящая любовь, которая живет в наших сердцах.