22

Когда Марк сжал ее руки, Юлю словно током ударило. Легкий разряд пронзил тело. А потом как лавина нахлынула: злость, раздражение, попранное самолюбие, смесь жгучей ярости и еле сдерживаемого недовольства — все это в одно мгновение обрушилось на нее, ударило леденящей волной, сперло дыхание.

Она на миг перестала дышать. Просто оцепенела, уставившись на их сомкнутые руки. Марк поглаживал ее пальцы и ждал ответ. Он был без перчаток, и она тоже. А чужие, не принадлежащие ей эмоции бурлили в крови, требуя выхода.

Это было как тогда, с пегасом… Только намного сильнее.

И если тогда Юля не поняла, что с ней случилось, то сейчас к испугу примешалось внезапное подозрение. 

— Простите! — она не придумала ничего лучше, как только отдернуть руки. 

Ей хотелось вытереть пальцы, нет, лучше вымыть. Да, хорошенько вымыть с мочалкой и мылом под проточной водой. Тереть долго, пока кожа не слезет, а потом продезинфицировать спиртом, чтобы и памяти не осталось об этом липком, гнетущем ощущении, которое затопило ее. 

Чужом ощущении.

Но здравый смысл заставил попаданку виновато улыбнуться Десмонду и пояснить:

— Я слишком слаба, чтобы сейчас обсуждать эту тему.

Лицо виконта потемнело.

— Джулиана… — он попытался снова взять ее за руки.

Но Юля поспешно встала. Она сложила ладони перед грудью в молитвенном жесте и как можно убедительнее произнесла:

— Марк, я вам за все благодарна, но вы заслуживаете лучшую партию, чем больная старая дева! Я не позволю такому красивому  и молодому мужчине принести себя в жертву! Другие леди мне не простят!

Десмонд застыл с открытым ртом. Юля же как ни в чем не бывало обернулась к стряпчему:

— Мистер Скарлатти, я бы хотела ближе ознакомиться со списком своего имущества. А затем приглашаю вас отдохнуть за чашечкой чая. 

Она не видела, как за ее спиной Марк прищурился, а его голубые глаза блеснули, словно лезвия бритвы.

Не видела, как Софи задумчиво закусила губу, поглядывая на блондина. И как Агнешка на всякий случай потупила взгляд. 

***

Десмонд все же ушел. Для этого Джулиане пришлось несколько нарочито “не замечать” его, общаясь только с Софи и стряпчим.  Когда дверь за виконтом закрылась, все вздохнули с облегчением. 

Марк же стоял на крыльце, кипя от бешенства. Еще никогда его планы не срывались вот так. Как жаль, что старая карга протянула так долго и не позволила племяннице выйти замуж еще при жизни! Даже договор помолвки не дала заключить! Будь у Десмонда на руках такой договор — и можно было бы просить у короля опеку над невестой, а там и не жениться вовсе, только  заставить написать завещание в пользу жениха. А уж дальше… Столько вариантов!

Мало ли в провинции бешеных коров, быков или лошадей? На крайний случай есть перевернутые кареты, острые желудочные расстройства и банальное падение с лестницы. Уж матушка бы позаботилась об этой зашуганной серой мыши!  

А теперь придется ездить в особняк каждый день, делая вид, что идет подготовка к свадьбе! Иначе кредиторы прижмут его векселями. Да и в клубе перестанут записывать долги, потребуют оплаты, а денег нет и взять неоткуда. Не всем везет на богатых тетушек, разумно вкладывающих деньги в акции кораблей и государственных предприятий!

Десмонд  поправил перчатки, оглядел запущенный парк и двинулся вниз по улице, к стоянке кэбов. Он надеялся принести сегодня добрые вести Майенлиффу, поэтому назначил встречу в ресторане. А теперь придется выкручиваться, объясняя, почему особняк все еще не продан. 

Поморщившись, виконт взмахом трости остановил ближайший наемный экипаж и приказал ехать в “Рулез” — известное респектабельное заведение, где мужчина мог получить ростбиф с йоркширским пудингом и пирог с почками в любое время суток. 

Майенлифф уже сидел в уютном углу, отделенном от основного зала фигурными решетками. Десмонд сделал знак старшему официанту, показывая, что его ждут, оставил трость, цилиндр и пальто в руках швейцара и неспешно прошел к нише. 

Знаменитый пивовар был тучен, одышлив и весьма любил жирные гесенские колбаски с капустной запеканкой. Виконт сел напротив, стараясь удержать на лице приветливое выражение, и приказал подскочившему официанту:

— Сандвичи с ветчиной и стакан хереса! 

— Вы сегодня скромны, — сразу отметил пивовар, зачерпывая ложкой густой сырный суп. — Леди Гейбл согласилась продать мне дом?

— Пока нет, — беззаботно отозвался Десмонд, скрывая внутреннюю дрожь. — Но вам не о чем беспокоиться. Леди плохо себя чувствует, поэтому не торопиться принимать решения. 

— Странно, — Майенлиф отложил в сторону салфетку, — я слышал, что сегодня в особняк явился стряпчий…

— Прошло сорок дней со дня смерти леди Бронсон, нотариус приходил, чтобы прочесть завещание.

— Есть сюрпризы? — так же медленно и тяжело уточнил толстяк, не спеша возвращаться к своей трапезе.

— Нет, — старательно удерживая беззаботный тон, рассказывал лорд Марк, — Джулиана наследует все, но получит наследство только в тридцать лет, либо выйдя замуж. Если она откажется продавать, я передам вам дом в счет долга после свадьбы.

— Что ж, я рад, что вы не забываете своих обязательств, виконт, — пивовар глянул своими маленькими, бесцветно-серыми глазками в лицо Десмонда, и блондин с трудом удержался от дрожи страха и отвращения.