28

Он смерил дамочку подозрительным взглядом — с виду хрупкая, тоненькая, в чем душа держится, а вцепилась крепче, чем Толстая Берта!  

Впрочем, стоит тихо, ухо не выкручивает, пахнет вкусно и предлагает поесть. А он нормальной еды уже пару дней не видел! Как сбежал из приюта и, прячась от констебля, угодил в угольный ларь. Просидел там полдня, ожидая, пока дворник придет за новой порцией топлива и поднимет тяжелую крышку. А потом просто шел по дороге, куда глаза глядят, и качался от слабости. До самой темноты. Пока не увидел вдалеке огонек.

Только тогда он понял, что добрел до предместья. Здесь вдоль дороги, обсаженной исполинскими дубами, растянулись особняки богачей. Но у каждого к забору была подведена магическая защита. Она билась молниями, стоило только коснуться вычурной  чугунной решетки или каменной кладки столбов. 

Джим уже думал, что придется ночевать под деревом у дороги, когда вдруг удача ему улыбнулась. Один из особняков оказался незащищенным! 

Мальчишка в два прыжка преодолел ограду — откуда только силы взялись. Пробрался через заросший парк и обошел дом по кругу, ища, как бы проникнуть внутрь. Но все  окна и двери на первом этаже были закрыты, а залезть на второй не получилось. Плющ, увивающий стены особняка, оказался на редкость хилым. 

Решив, что утро вечера мудренее, Джим залез в пустую конюшню, благо, там еще оставалась копна прелого сена. Там и переночевал, а утром не поверил своим глазам: кто-то открыл окно на первом этаже! И оно вело прямо в кухню, откуда доносился потрясающий аромат свежего хлеба. 

Кто же знал, что это дом той самой леди, которую он пытался ограбить?!

Между тем служанка покосилась на госпожу, открыла рот и хотела высказать что-то про оборванцев, недостойных разделить пищу с леди, но Юля строго взглянула на нее и повторила:

— Агнешка, поставь пирог в печь, чтобы он согрелся, и налей нашему гостю чаю. 

— Гостю? — буркнула себе под нос горничная, но все же завернула подсохший пирог во влажное полотенце и положила в остывающую духовку. 

— А если я откажусь? Что, опять Тень позовешь? — буркнул мальчишка, глядя на леди Гейбл исподлобья. 

Юля сделала вид, что задумалась.

— Если обещаешь ничего не красть, то звать не буду. 

Джим насупленно молчал, явно не желая давать таких обещаний. Глянул в сторону окна, примиряясь, понял, что не допрыгнет и обреченно уставился на булки, которые все еще сжимал грязными пальцами. 

— Накормлю и даже дам немного еды с собой, — продолжала леди, подбодренная его печальным вздохом. — Только сначала вымой лицо и руки. Разве можно такими руками брать хлеб? 

Мальчик прижал булки к груди. Его ладони были черны от угольной пыли и их действительно стоило бы помыть, но расставаться с уловом не хотелось. 

— Тебе придется это сделать, если хочешь нормально поесть, — строго заметила Юля. — Или я могу позвать Тень, и тебя вернут в  приют. Выбирай. 

Судя по тону, эта дамочка не шутила.

Джим нехотя поднялся. Он заставил себя положить булки на стол, затем подошел к тазу для мытья посуды и слегка поплескался в остывшей, покрытой пленкой жира воде. 

— Не так, — вздохнула  Юля. — Сюда. 

За свою карьеру педагога она видела разных детей, но ни один из них не вызывал у нее такого щемящего чувства, как этот оборванный тощий мальчишка. 

Она подвела его к рукомойнику, выдала кусочек щелочного мыла и маленькую щетку. 

— Намыливаешь руки и трешь щеткой. Под ногтями тоже должно быть чисто! 

Показывая, Юля отмыла руки, которые испачкала об одежду и волосы бродяжки, а потом стояла у него над душой, следя, чтобы он хорошо вымыл все и снял верхнюю одежду, похожую на безразмерный пиджак без рукавов. 

— Вот теперь можно и за стол, — похвалила она, отмечая на шее, ключицах и впалой груди найденыша подзажившие синяки. —  Настоящий джентльмен никогда не позволит себе есть грязными руками! 

Мальчишка фыкрнул, но тут Агнешка достала из печи благоухающий пирог, и разговоры были оставлены. 

Юля только вздыхала, наблюдая, как беглец слопал целый пирог, которого женщинам хватило бы на два дня, а потом заел это лакомство хлебом и сыром. Опустошив тарелку, мальчишка сытно икнул и задремал на стуле. Поставил локти на стол и подпер отяжелевшую голову. 

Разговаривать с ним в таком состоянии было бесполезно. А поговорить нужно, но позже. Сначала ей необходимо увидеть герцога Вандербильта! 

— Вы обещали дать мне денег, — мальчик внезапно поднял голову и взглянул на нее ясными синими глазами. — Но лучше дайте еды, деньги все равно отберут.

— Тебе необязательно уходить, — улыбнулась Юля. — Можешь просто остаться у меня и тогда каждый день будешь сытым. 

Он отвел взгляд и глухо пробормотал:

— Не могу… я должен вернуться… 

— Зачем? Тебя кто-то ждет?

Мальчик опустил голову так низко, что челка закрыла его лицо, и сгорбился. 

— Говори же, не бойся, — подбодрила Юля таким тоном, каким обычно утешала перепуганных первоклашек.

Джим шмыгнул носом, вытерся рукавом и неохотно признался:

— У меня есть три сестры.

Юля пораженно уставилась на него.Она как-то не подумала, что у городского воришки может быть семья.

— О…и где они?

— В приюте. Я должен вернуться и накормить их.

— Так ты просишь еду для них? — сообразила она.

Мальчик кивнул.

— И этот хлеб хотел украсть тоже для них? — попаданка кивнула на стол. 

Снова кивок. 

— Но разве кроме воровства нет другого способа заработать на еду? Ты же большой мальчик, мог бы работать. Сколько тебе?

— Тринадцать. Меня никто не берет на работу, говорят, что я ничего не умею и слишком слаб, чтобы  таскать тяжести. 

— А где же ваши родители?

— Отца повесили за разбой, мать умерла от холеры. 

Он произнес это безразлично, как если бы говорил о чужих, ничего не значащих людях. Но Юля заметила, как дрогнули его губы, словно мальчик собирался расплакаться.