ГЛАВА 4

— Гвоздь, доброе утро. Доброе утро, Гвоздь. Гвоздь, подъем. Гвоздь, мать твою, поднимай свой зад с койки и тащи сюда. Гвоздь, прибью…

Будильник, установленный на флэтпаде, надрывался вот уже несколько минут, пока Стэн, с улыбкой слушавший «волшебный» голос капитана Паркер, не вырубил его, ласково буркнув в пустоту гостиничного номера:

— И тебе доброе утро, Морковка.

Этот микс из разнообразных фраз Агни, будивший Стэна каждое утро, еще несколько лет назад записал Хок, когда дрэйкерский расчет семь один девять восемь бороздил просторы Вселенной. Только сейчас уже не нужно было по нему заступать на вахту или дежурить на камбузе. Сейчас он просто вызывал у Стэна приятные воспоминания и настраивал новый день на хорошую волну.

Флэтпад Стэна синхронизировал все внесенные вчера в него заметки и, звонко пиликнул, выбросив на экран полный список запланированных на день задач.

Пролистав их до самого конца, Стэн подвесил напоминалку на самой последней записи: «Слетать в «Zооm»», и весело хмыкнул.

Закрытый клуб «Zооm» присылал ему и Свэну VIP-приглашения на почту еще год назад. И тогда, бегло просмотрев странное письмо, Стэн бросил его в папку черновиков, решив, что, возможно, когда-нибудь почитает его повнимательнее.

А вчера, прилетев на Блактэю, когда прямо на входе в развлекательный комплекс «Лотос» в глаза ему бросилась светящаяся алым вывеска снайперского клуба «Zооm», просто не смог пройти мимо. И зацепил его даже не огромный голограммный прицел, изображенный на рекламе, настолько реальный, что казалось, будто смотришь на мир сквозь его окуляр, а стоящие у входа тачки. На таких баснословно дорогих оксомобилях «черти» не ездили, а значит залетных придурков в клуб не пускали — только элиту. Причем очень азартную и продвинутую, потому что управлять бронированной, водонепроницаемой, оснащенной тремя лазерными пушками и зенитной установкой тачкой, имеющей восьмицилиндровый мотор и за пять секунд достигающей скорости 450 км/ч., мог только настоящий ас.

Блондинка, с которой Стэн хотел весело провести время, как-то сразу отошла на второй план, уступив место чисто профессиональному любопытству, удовлетворить которое у мужчины не получилось, потому что разговор о таинственной и супер-крутой Шо, на раз отстреливающей подкатывающим к ней мужикам хозяйство, подогрел его еще больше.

Почему-то сразу вспомнилась Морковка, и не будь Сал «слегка» беременна, Стэн бы решил, что под загадочным образом Шо скрывается именно она. Только эта чокнутая, с ее нечеловеческими способностями и сдвинутой на бок «башней» могла позволить себе вытворять что-то подобное. Факт существования Морковки № 2 не то чтобы удивлял, а несколько интриговал. Хотя в то, что незнакомка хоть немного похожа на Агни, Стэн по большому счету не верил. Плюс если на ней будет надета эта новомодная штуковина-аватар, понять, кто скрывается под его прикрытием, вообще невозможно. Может статься так, что загадочная Шо — это вовсе не женщина, а бородатый мужик, которому по приколу троллить клиентов клуба, приятно развлекаясь за их счет. Но на всякий случай Стэн все-таки проверил, как ведет себя на прикосновения обтекающая тело голограмма, треснув по затылку борзого пацана у барной стойки. Изображение даже рябью не пошло. Казалось, что Стэн приложил вполне реального человека, только волосы у него на ощупь были явно длиннее, чем у коротко стриженной голограммы. То есть прощупать под голографической проекцией мужик перед тобой или баба все же было возможно, а значит, шанс проверить реальность женщины-Шо у Стэна тоже был.

Немного вразрез задуманному шло начало занятий с отобранной для полетов на стрэйнджере командой, но поскольку в первый день Стэн собирался провести с офицерами только вводный инструктаж, пусть и не совсем короткий, то вечером без зазрения совести можно было устроить себе легкий отгул, и к ночи вернуться обратно на Юккару.

Через полчаса полковник Стэнфорд во всей своей красе вышел из выделенного ему начальством СМК флайкорта на площадку для приземления легких летательных аппаратов, испытывая затаенную гордость насчет своей скромной персоны, не разучившейся еще за время простоя собираться по-дрэйкерски быстро. Легионерская униформа привычно ладно сидела на его по-прежнему подтянутой фигуре, вызывая, как показалось Стэну, зависть даже у начальника штаба. День был солнечным, настроение — отличным, самочувствие — бодрым. Не жизнь, а песня.

— Офицеры, которых вы отобрали в свою команду, уже ждут вас в ангаре, — генерал Нильс шагнул навстречу Стэну, словно встретил старого друга, радостно потрясая в знак приветствия его руку.

— А вы что, все собираетесь присутствовать при нашем знакомстве? — Стэн недоуменно оглядел толпу генералов, прибывших вместе с начальником штаба, явно уже успевших застращать ожидающих в ангаре нового командира ребят.

Нильс растерянно оглянулся, не решаясь открыто возразить Стэну. Ну, оно и правильно. Кто же спорит с благодетелями? Глядишь, от них еще чего перепадет от щедрости душевной.

— А вы против? — крайне осторожно поинтересовался генерал.

— Я думаю, что в неформальной обстановке мне легче было бы познакомиться с подчиненными и расположить их к себе, — мгновенно включил дипломата Стэн, сожалея, что Сал не видит его в этот момент. Она бы им гордилась, — Присутствие на построении всех высших чинов штаба задает беседе несколько официозный тон, вам так не кажется, генерал?

Нильс с заметным облегчением выдохнул и добродушно выдал:

— Да, вы правы. Как-то я совершенно не подумал, что сегодня мы будем вам только мешать. Что ж, тогда позвольте и вас, и нас поздравить с началом, я надеюсь, успешного сотрудничества, и пожелать удачи.

— А вот за это огромное спасибо, генерал Нильс, — широко улыбнулся Стэн, обливая начальника штаба флюидами своего обаяния. — Удача еще никому не мешала.

— Это точно, — подражая шутливому тону Стэна, рассмеялся мужчина и, предложив проводить до ангара, медленно пошагал рядом, расспрашивая уже в основном о рабочих характеристиках нового стрэйнджера.

На входе генерал задержал Стэна еще минут на пять, обещая всякую поддержку по первой же просьбе в случае необходимости, а потом, простившись, наконец, позволил войти в помещение.

О чем думали встречающие его офицеры, Стэн даже предположить не мог. Ребята молчали как рыбы, вытянувшись в шеренгу перпендикулярно стоящему на заднем плане стрэйнджеру. Идти к ним по ангару в абсолютной тишине, слыша, как собственные каблуки выбивают звонкую дробь, для Стэна было очень непривычно. Это у Торна на построении даже мухи жужжать боялись, а у Сал все обстояло просто и душевно. Наверное, потому, что рядом с ней вся их пятерка была больше, чем просто команда. Они были семьей, которой Стэнли Стэнфорду сейчас очень не хватало.

— Привет, бойцы, — стремительно сокращая расстояние, произнес он. — Чего притихли? Как настроение?

— Отличное, — выкрикнул кто-то, и Стэн не без удовольствия ответил:

— Значит, поладим, раз отличное.

Медленно шагая вдоль строя, Стэн с улыбкой рассматривал своих подчиненных и, дойдя до последнего офицера, удивленно замер, выругавшись едва не вслух.

Твою мать? Это еще что такое?

Масик. Ничего другого на языке Стэна не вертелось. То самое неуютное чувство, когда кажется, что тебе дышат в пупок. Макушка девчонки едва доставала Стэну до солнечного сплетения.

Какой у нее рост вообще? Взгляд Стэна переместился к нашивке на груди тэйдора, вычленив цифру сто шестьдесят. А не меньше? Ну да, в сравнении с его двести шестью, разница выходила почти в полметра. Ей тридцать? Неужели вот эта мелочь — его одногодка? Ну на фиг. Вот это засада. Куда он смотрел, когда отбирал ее в команду? Куда, куда… На ее сертификат стрелка. Лакс, она вообще винтовку подымет?

— Тэйдор Ривз…

Девушка вскинула голову, и Стэн вздрогнул, как от удара. Серые глаза полоснули его холодом стали. Так не смотрят маленькие девочки. Так смотрит волк-одиночка. Пристально, изучающе, выискивая брешь в твоих движениях и повадках.

Эта крошка была профи.

Стэн зуб готов был отдать, что стреляла она с хладнокровным спокойствием отнюдь не по стендовым мишеням, а по живым людям, и вряд ли после того, как она опускала свой ствол, кто-то из них оставался дышать, если только она сама не оставляла ему этот шанс.

— Работать будете со мной в паре, — неожиданно даже для себя озвучил Стэн, так и не осмыслив, что на него нашло.

В серых глазах Ривз на секунду зажглось что-то незнакомое. Гвоздь не понял этой эмоции, а потому еще внимательнее уставился на девушку, выпрямившуюся, как струна, под его взглядом.

— Слушаюсь, полковник Стэнфорд, — отчеканила она. — Благодарю за доверие.

— Давайте без «полковника», Ривз, — медленно оглядев всех остальных, Стэн дал понять, что это касается и их. — Запомните, мы — команда. Работать нам придется долго и тесно, поэтому я для вас Стэн или Стэнфорд, как кому лучше на язык ложится. И на это время — я ваш большой Бро*, отец и Бог. Понятно? Еще попрошу учесть, что я камней за пазухой не держу. Все, что думаю, говорю прямо, без ненужных танцев вокруг под бубен. Поэтому если кому-то от меня по-отечески прилетит, то обижаться не стоит. Папа Стэн это не со зла, а исключительно в воспитательных целях.

Гвоздь заметил на лицах офицеров добрые улыбки, понимая, что его юмор пришелся им по душе, а это значило, что контакт таки есть. Не разучился он еще общаться с молодежью. Ведь все офицеры команды были младше его лет на шесть, а то и больше, все, за исключением Ривз. Голова зачем-то сама собой повернулась в ее сторону, и…

О как же хорошо Стэн знал, что значит эта кривая ухмылочка на ее губах, и к чему это насмешливое выражение, таящееся во взгляде, тоже догадывался.

Видели. Помним. Проходили.

Нетрудно было представить, что за мысли бродили сейчас в голове у этой шмакодявки. Чего там местный майор про нее трещал? Стерва редкая, но меткая? Ну-ну. Настроение почему-то подпрыгнуло вверх, словно столбик термометра в жаркий день, и Стэн стремительно переместился к девушке, не оставляя ей времени даже на раздумья.

***

Мы ждали Стэнфорда почти час, и за это время чуть ли не каждый начальник из штаба счел своей обязанностью подойти ко мне, чтобы в ультимативно-нравоучительной форме прошипеть:

— Смотри мне, Ривз…

Куда смотреть и на кого — никто из них не объяснил, а потому я тупо разглядывала носки своих ботинок, из-за чего и пропустила триумфальное появление нового босса, услышав уже только его голос и довольно нестандартное приветствие.

Судя по всему, Стэнфорд находился в прекрасном расположении духа, потому что даже в интонациях его речи отчетливо слышались задорные нотки. Что само по себе было странно. Неужели его действительно радовала перспектива возиться с нами, как с малыми детьми? Мне казалось, что у птицы такого высокого полета и интересы соответствующие.

— Тэйдор Ривз.

Густой, с легкой хрипотцой голос, прозвучавший откуда-то сверху, окатил меня, словно ведро холодной воды и прострелил позвоночник острым импульсом. Взгляд мой сначала напоролся на мощный мужской торс, обтянутый темно-синей униформой Звездного легиона, а потом поднялся вверх и замер на лице Стэнфорда, разглядывающего меня с немым изумлением.

Боже, сколько раз я видела это выражение в глазах смотрящих на меня мужчин — снисходительное пренебрежение и превосходство. На миг мне показалось, что легендарный дрэйкер сейчас откроет рот и отправит меня домой, играть в песочнице и лепить «кексики». На своем служебном веку подобных заявлений я слышала немало. Поначалу обижалась, а потом стало просто наплевать. Видеть во взгляде Стэнфорда такую же необъективную предвзятость почему-то было особенно неприятно. Ну да, не блещу ни рожей, ни ростом, ни фигурой. Можно подумать, я одна такая во всей Вселенной. Да какого хрена?

— Работать будете со мной в паре, — буквально сразило меня наповал.

Если бы можно было остановить Стэнфорда нажатием кнопки на пульте, а потом прокрутить то, что он сказал снова, я бы это сделала. Это он мне?

Мне?

Я с ним в паре?

Пожалуй, ударь он меня по голове пыльным мешком, и то такого эффекта бы не получилось.

Ляпнув что-то про доверие, я выпрямилась перед Стэнфордом, словно деревянный солдатик, и уставилась на него, как на сошедшего с небес Бога.

И вот тут этот «сарай» практически озвучил мои мысли. Заявив, что он для нас Бог, просто Бог. Нет, чего уж там… Скромность, видимо, являлась отличительной чертой Стэнфорда, а учитывая, что ее достойным обрамлением были сто с гаком килограммов мышечной массы и агрессивного тестостерона, то от такой красоты можно было вообще начать светиться, как нимб.

Медленно, но верно, до меня стало доходить, с какой радости знаменитый Гвоздь сделал меня своим напарником. Спички детям не игрушка. А поэтому и спички, и детей надо постоянно держать в поле зрения. Затылок мигом вспомнил суровую длань нового начальника, а вместе с ней и нагло табуированный им стакан с хоучем.

Да уж… Папуля… Похлеще Винтореза будет. Того гляди, еще и ремнем нас драть начнет. Какая-то у Стэнфорда гипертрофированная привычка всех опекать. Или это такой прикол?

Он перетек от Пола ко мне так стремительно, что я даже моргнуть не успела.

Озвереть, какая у чувака с такой-то массой моторика.

— А что это мы так коварно улыбаемся? — пророкотал Стэнфорд.

Это он меня спрашивает? У меня язык заклинило, как затвор механического пистолета. А этот здоровенный жлоб давил на меня своей кубатурой, ну, приблизительно, как слон на маленькую собачку, которой от страха хотелось если не описаться, то сказать визгливое «Гав», или хотя бы на крайний случай жалкое «Тяв».

— Радуюсь, — с какого-то перепугу (не иначе) ляпнула я.

— Чему? — высоко приподнял бровь Стэнфорд.

— Всю жизнь мечтала узреть лик Бога.

Господи, что я несу? Я же обещала Мэйсону. Заткните меня.

Стэнфорд внезапно полуприсел передо мной, упираясь руками в колени, и лицо его оказалось с моим почти на одном уровне.

Моргнув, я уставилась в его глаза, и вдруг совершенно натурально в них увязла. Они были бархатно-карими, подсвеченными изнутри каким-то золотистым светом — мягким, теплым и завораживающим. Этот человек гипнотизировал меня, как удав кролика, а я даже сил не находила, чтобы сопротивляться.

Да что происходит-то?

— Ну, смотри, девочка, внимательнее, потому что это лицо ты будешь видеть каждый божий день с утра и до вечера в течение полугода. Нравится? — совершенно неожиданно подмигнул мне Стэнфорд и улыбнулся так широко, искренне и заразительно, что я почувствовала, как кровь приливает к лицу и где-то в груди начинает шевелиться что-то очень похожее на смущение.

Нравился ли он мне? Я как-то после Кларка на смазливых мужиков вообще смотрю как на стеклянные двери. Насквозь и мимо, в смысле. А Стэнфорд, если присмотреться, был красавчиком. Женщины от таких мужиков обычно кипятком писают. Этот экземпляр точно знал, как действует на баб и, убеждена, бессовестно этим пользовался. А сейчас пытался охмурить и меня своей неотразимой харизмой. Нет, «Просто Бог», со мной такие варианты не катят.

— Очень нравится, — на полном серьезе выдала я, и Стэнфорд удивленно нахмурился. — Лицо у вас такое… примечательно-правильное. Высокий лоб, широкие скулы, тяжелый подбородок… Отличная мишень. У вас яблочко вот прямо между бровей можно нарисовать, — и в подтверждение своих слов я ткнула в лоб Стэнфорда указательным пальцем.

Лицо Бога изобразило божественное изумление.

— Зачетно, — как-то излишне радостно для потенциальной мишени хмыкнул он, а потом, наклонившись к моему уху, загадочно шепнул: — Я тоже люблю рисовать, но предпочтительно живопись, а не натюрморты. А яблочки лучше кушать, Масик. Полезно для глаз и здоровья.

Я выпала в осадок. Чего? Какой такой Масик? Это он мне?

Стэнфорд резко разогнулся, отпрянув от меня с восхитительной легкостью, и, шагая вдоль строя, четко и громко произнес:

— А теперь о главном. На время учебы все вы целиком и полностью переходите в мое распоряжение. Жить теперь вы будете здесь. И отныне это — ваш дом.

Просто Бог повернулся вполоборота к новенькому стрэйнджеру, демонстративно указав на него пальцем:

— В доме не гадят. Сор из дома не выносят. Все вопросы личного и рабочего характера мы решаем в пределах этих стен. Потому что отныне мы — одна семья. Здесь мы можем ругаться до пены у рта и посылать друг друга в неизведанные дали Вселенной, но если кто-нибудь из вас, выйдя за пределы этого стрэйнджера, начнет стучать штабу СМК о том, что здесь происходит, я отверну ему башку собственноручно. Вопросы есть?

Вопросы? У меня, мать его, было много вопросов. Вот про «жить здесь» он что имел в виду? Я не поняла.

Словно читая мои мысли, Стэнфорд посмотрел на молчаливо стоящих в строю парней и добавил:

— Сегодня я отпущу вас пораньше, чтобы вы могли заехать к себе и собрать все необходимые вещи. График дежурства по камбузу и рубке будет установлен, начиная с завтрашнего утра. Выходные и отгулы согласуем позже, исходя из графика. Желающие покинуть команду, пока не поздно, есть?

Ответом на вопрос была гробовая тишина. Желающих свалить явно не наблюдалось. Да и с какой стати им быть, если Стэнфорд отобрал, насколько я успела заметить, только молодых и холостых офицеров, ну и меня к ним в довесок — подстарковатую, но зато незамужнюю?

Вот это финт. Мы так не договаривались. То есть это я теперь буду жить в компании десяти мужиков, на закрытом стрэйнджере, где к сортиру даже нельзя будет пройти в одних трусах? Облом. Облом полный.

— Все за мной, — скомандовал Стэнфорд, двинувшись к звездолету, и я, болтаясь в хвосте колонны, поплелась следом.

— Ривз, мы будем здесь жить, — восторженно прошипел мне через плечо Пол. — Вот это круто.

Да зашибись, как круто. Полу, жившему в общаге СМК, может, и по кайфу, а мне — прощай покой, тишина, личная душевая, не полезные, но вкусные чипсы, и да здравствует морковный сок. Застрелиться. И на фига, спрашивается, я так хотела сюда попасть?

Перед закрытой дверью подъемника Стэнфорд остановился, опять повернувшись к нам лицом.

— Войти в стрэйнджер можно только зарегистрированным системой безопасности членам команды. Для регистрации необходимо приложить к скан-идентификатору вашу ладонь. Компьютер занесет в базу ваши отпечатки, а я подтвержу их своим личным паролем. В дальнейшем вам достаточно будет просто приложить ладонь к корпусу — и корабль пропустит вас внутрь. Проникновение чужаков исключено.

Так уж и исключено? Я хмыкнула, видимо, излишне громко, вновь привлекая к себе внимание Стэнфорда. Насмешливо глядя исключительно на меня, он спросил:

— Есть сомнения, Ривз?

— Есть, — ну, вот и кто меня за язык дергал? Ну почему тебе, Шарлотта, везде нужно засунуть свой нос и все поставить под сомнение? — А если чужак просто отрежет вам кисть и приложит ее к сканеру?

Хотела бы я посмотреть, конечно, на того, кто попытается проделать подобное со Стэнфордом, но теоретически с кем-нибудь из нас такое вполне могло произойти.

— Датчики определяют не только ваши отпечатки, но и пульс, температуру тела и даже давление. Так что рука, взятая у трупа — не вариант.

— Отлично, тогда попасть на звездолет можно, просто приставив к вашей голове пушку.

Да что с тобой такое сегодня, Шарлотта? Ты уймешься?

Стэнфорд расплылся в улыбке и таинственно поманил меня к себе пальцем:

— Иди сюда, Ривз. Будешь брать меня в заложники.

Озвереть, как страшно. И как он себе это представляет? Аттракцион «Моська, завали слона»?

Напустив на лицо пустое безразличие, я вышла из строя, приблизившись к Стэнфорду почти вплотную.

— Ну, давай, Масик, действуй, — наклонившись ко мне, игриво шепнул Стэнфорд. — Не перепутай только яблочко с орешками, а то я что-то очкую.

Нет, ну не гад? Издевается? Где он прозвище-то это слюнявое вырыл — Масик? Он меня теперь так все время троллить будет? Хорошо хоть, никто из команды не слышит.

Я хмуро оглянулась на заинтересованно наблюдающих со стороны за мной и Стэнфордом ребят, а потом, выхватив из-за пояса бластер, ткнула дулом Просто Богу в бок.

— Руку на корпус.

— Ривз, ты с пушкой такая грозная. Я тебя боюсь, — продолжал потешаться надо мной Стэнфорд, и я, игнорируя его улыбочку, спокойно указала кивком головы на устройство считывания.

— Желание дамы — закон, — кланяясь и поднимая ладонь, изрек он.

Клоун.

Его пальцы успели только легонько коснуться сверкающей обшивки стрэйнджера, как корпус звездолета засветился десятками огней, превращая груду холодного металла в какого-то ожившего монстра.

— Уровень угрозы — один, — завыл непонятно откуда модулированный голос электронной тетки. — Объект опознан. Шарлотта Ривз, вы угрожаете оружием капитану Стэнфорду. Опустите бластер и отойдите от него на безопасное расстояние, иначе я буду вынуждена вас ликвидировать.

Сглотнув, я медленно опустила голову, обнаружив у себя на груди россыпь красных огоньков от лазерных прицелов. Корабль основательно держал меня на мушке. Дернись я — и он превратит меня в решето.

— Шарлотта Ривз, шаг назад, — снова приказал тот же женский голос.

Вашу космическую флотилию. Компьютер стрэйнджера подключен к межгалактической базе СМК. Иначе как бы он смог опознать меня так быстро?

Эта мысль была последней, потому что за доли секунды Стэнфорд вырвал из моих рук бластер, скрутил меня словно кукиш и засунул подмышку, оставив торчать наружу только мою голову.

Жлоб здоровенный. Мне бы твой рост. Я бы для тебя место поинтереснее нашла.

— Капитан Стэнфорд, мне вызвать подмогу? — тревожно поинтересовался женский голос.

Нет, ну не дура? Себе помоги.

— Не надо, Элис, дальше я сам справлюсь, — улыбнулся Стэнфорд и осторожно опустил на землю меня — красную, взъерошенную и злую.

Одернув форму, я тяжело выдохнула, устремив взгляд куда-то в сторону, только бы не смотреть на Стэнфорда. Ну, позорище же. Да еще и на глазах у сослуживцев. Сама виновата. Нечего было нарываться.

— Эй, Ривз, ты что, расстроилась? — внезапно коснулся пальцами моего подбородка Стэнфорд. — Это же «Торн». У тебя все равно не было бы никаких шансов. Знаешь, сколько людей в Спаркс работали над этим звездолетом, чтобы получить такой результат? А скрутить тебя пришлось, потому что через секунду Элис по тебе палить бы начала.

Я подняла голову, разглядывая Стэнфорда, как космическое чудо. Он что, оправдывается передо мной? Мне казалось, он просто хотел уесть меня перед всеми. Показать мне мое место, как это всегда делали другие мужики. Но чем дольше я смотрела в глаза Стэнфорда, тем яснее понимала, что не вижу в них ни кичливого азарта превосходства, ни торжествующего блеска. На меня с доброй улыбкой смотрел совершенно открытый и прямолинейный человек, почему-то лишая своим искренним взглядом всякой обиды и злости.

— Давай краба, Ривз, — подмигнул мне мужчина и, шокировав окончательно, схватил за руку, подтащив к скан-идентификатору. — Сейчас мы тебя представим Элис наилучшим образом, а то как-то не задалось у вас первое знакомство. Постарайся дышать ровно и спокойно, потому что она сразу начнет анализировать, что у тебя не так с пульсом и почему. А потом нудить начнет, чтобы ты пошла в медотсек и легла в капсулу.

Я, если честно, вообще ничего не поняла, но послушно выдохнула, вдохнула, а потом положила на поверхность прибора сначала одну руку, а потом, по просьбе Стэнфорда, и вторую.

Откуда-то сверху выехала непонятная хреновина, захватив меня в пучок яркого голубоватого света. На экране скана один за другим стали появляться строки символов, всматриваясь в которые я поняла, что система корабля определяет и заносит в базу мой рост, вес, объем грудной клетки, длину рук, цвет глаз и даже расстояние между ними. Ну что сказать? Разработчики основательно так подошли к вопросу безопасности.

Стэнфорд сосредоточенно бил пальцами по сенсору, пока я, разинув рот, глазела на новенький стрэйнджер и думала о том, что когда СМК поймет, какое сокровище им подарили, они ноги целовать будут владелице «Спаркс Гэлакси».

— Ваши точные параметры позволят системе безопасности впускать вас на корабль голосовым приказом в случаях форс-мажора, — Стэнфорд обернулся через плечо, обращаясь уже ко всем ребятам, которые, по — моему, были в еще большем шоке, чем я: — Для этого достаточно будет просто сказать: «Элис, код пять», и система, считав ваши параметры, вас пропустит.

— А если я растолстею?

Нет, я не специально, честное слово. Оно само как-то вырвалось. Я вообще сегодня определенно была в ударе. Не пойму только, это на меня корабль так действовал или Стэнфорд?

— Если это произойдет, Ривз, — расплылся в улыбке Стэнфорд. — Элис мило намекнет, что тебе пора на беговую дорожку. После того, как вы становитесь членами экипажа, система корабля наблюдает за малейшими изменениями вашего организма.

— Недремлющее око какое-то, а не звездолет, — пробурчала я.

Интересно, когда у меня начнутся критические дни, Элис сообщит эту радостную весть всему экипажу или скромно промолчит из женской солидарности?

— Не волнуйся, Ривз, — наблюдая за сменой эмоций на моем лице, рассмеялся Стэнфорд. — Элис — девушка тактичная, она скажет тебе все, что надо, наедине.

Да я не волнуюсь. Чего уж там… Я просто в ауте.

Дальше Стэнфорд приказал, чтобы я произнесла какую-нибудь приветственную фразу, дабы звездолет разложил на частоты мой голос, и как только я закончила, электронная женщина елейно-ласковым голосом произнесла:

— Добро пожаловать на борт межгалактического рейдера «Торн», Шарлотта. Элис рада приветствовать нового члена экипажа.

Мой озадаченный вид явно веселил Стэнфорда, потому что лыбу он тянул от уха и до уха, наслаждаясь моей растерянностью. Оно понятно: я ему сейчас пещерного аборигена с какой-нибудь слаборазвитой планеты напоминала. Только чувствовать себя в шкуре этого самого аборигена было не очень уютно. Одно радовало, что меня, как первопроходца, корабль, наконец, пропустил внутрь подъемной камеры, и прежде чем платформа стала поднимать меня наверх, Стэнфорд весело уронил:

— Ривз, постарайся ничего не сломать, пока я буду проводить регистрацию остальных членов экипажа.

Очень смешно, если учесть, что Элис контролирует каждый мой шаг.

Знаете, если бы я и хотела нанести какой-то вред звездолету, то попав внутрь — просто бы не смогла. Рука бы не поднялась. То, что этот фантастический рейдер сделан с умом и огромной любовью, чувствовалось абсолютно в каждой детали и линии. И не важно, были ли это матовые стены узких коридоров, сверкающий глянец переборок или поглощающие звук шагов полы. Это действительно был дом. Компактный, уютный, коммуникабельный и наполненный живой энергетикой своих создателей.

Голос Элис пригласил меня пройти в капитанскую рубку, показывая мне светящимися знаками на полу к ней дорогу, и когда передо мной разъехались в стороны створки дверей, я застыла на пороге, как каменный идол, выдохнув только потрясенное:

— Вау…

Господи, да тут прикасаться к чему-либо было страшно. Неужели я когда-нибудь смогу управлять такой махиной? От мысли, что мне могут позволить сесть за штурвал этого стрэйнджера, у меня вспотели ладони.

— Если у вас есть вопросы, Шарлотта, Элис с радостью на них ответит.

Я вздрогнула, услышав голос, заполнивший пространство мелодичными интонациями, и стала вертеть головой.

— Слушай, Элис, а здесь сортир один на всех, или нам с тобой, как девочкам, полагается отдельный?

Образовалась неловкая тишина, а спустя минуту бортовой компьютер все же ответил:

— Элис не ходит в сортир, но спасибо, что побеспокоились, Шарлотта. Борт корабля оснащен мужским и женским санузлом.

— Ты богиня, — со стоном выдохнула я. — Можно, я тебя расцелую? — непроизвольно вырвалось у меня, как только представила, что пока я буду мечтательно чистить утром зубы, сидя на персональном толчке, порядка девяти мужиков будут стоять в очереди, матюгаясь и пританцовывая на месте явно не от счастья.

— Зачем меня нужно целовать? — пространно поинтересовалась Элис.

— Это не в буквальном смысле, — улыбнулась я. — Я просто таким образом выразила крайнюю степень своего восторга от услышанной информации. Забей.

— Забей… — повторила Элис. — Что значит «Забей»?

Засада. Похоже, надо как-то учиться фильтровать свой сленг, иначе словарный запас Элис рискует пополниться изысканными перлами.

— Забудь, не обращай внимания, выбрось из головы… А посмотреть на место, где я буду жить, можно?

— Конечно, Шарлотта. Я проведу.

На полу вновь зажглась ускользающая вглубь стрэйнджера дорожка огней-указателей, шагая по которой, я очутилась перед очередной закрытой дверью. На уровне моей головы замигали разноцветные огоньки, а потом дверь плавно отъехала в сторону, пропуская меня в небольшую, но очень уютную каюту.

Койка располагалась по левую сторону. Над ней были устроены шкафчики с множеством полок для одежды, а под ней удобная ниша для сумок и обуви.

Я присела на постель, в стене сбоку что-то щелкнуло, а потом из нее плавно выдвинулся столик-трансформер, и компьютер услужливо поинтересовался:

— Хотите пить, Шарлотта?

Пить я не хотела, хотя откуда вылезет бутылка с водой, мне все же было интересно. Правда, не так интересно, как кое-что другое.

— Слушай, Элис, а здесь есть что-то вроде сейфа, куда можно спрятать личные вещи или оружие?

— Конечно.

Напротив меня из стены выехал узкий и длинный короб, заглянув в который, я увидела крепление для оружия и маленькие ячейки для чего-то небольшого.

— А доступ к моей каюте есть у всех? — уточнила я.

— Вход в каждую каюту осуществляется на основании индивидуальных параметров члена команды, за которым она закреплена. Кроме вас сюда может войти только капитан корабля по особому коду в случае, если я зафиксирую вашу физическую неспособность открыть дверь самостоятельно.

А вот это уже было самой лучшей новостью. Лишние глаза мне были ни к чему. Потому что оставлять в пустом доме свою лжевосемнадцатую модель полуавтоматической винтовки «Брайан» седьмого калибра я не собиралась.