ГЛАВА 5

Через полчаса на корабль попали все отобранные Стэнфордом ребята, и к тому времени я уже успела расспросить Элис не только о бытовых новинках звездолета, но и о его технических характеристиках. Создатели корабля явно рассчитывали на то, что находиться в космосе экипажу придется не один крам, а потому постарались максимально улучшить ему условия жизни в замкнутом пространстве стрэйнджера.

Первым делом Стэнфорд собрал нас в рубке управления кораблем и объяснил, что учиться нам придется много, долго и всему сразу, поскольку все члены экипажа должны быть взаимозаменяемы. Прошлые модели стрэйнджеров были рассчитаны на команду из пяти человек, новые же из-за чуть больших габаритов позволяли увеличить состав команды в два раза. Управлял кораблем бортовой компьютер, и все поломки устранял тоже он с помощью роботов-манипуляторов. Рыться мы могли только в стандартных тэш-блоках и поверхностных узлах, меняя вышедшие из строя детали. При любой попытке вскрыть кожух двигателей и ускорителей их внутренность мгновенно сплавлялась нанитами в гомогенную структуру. Такая степень секретности была понятна всем. Охотников заглянуть в святая святых звездолета такого уровня было более чем достаточно. Но для СМК подаренные стрэйнджеры предоставляли совершенно другой интерес, поэтому владельцам Спаркс можно было нас не опасаться, да и не было в конторе специалистов, способных разбираться в технике настолько досконально. Нам стрэйнджеры нужны были для проведения серьезных операций межгалактического уровня, а Стэнфорд на аналогичном звездолете участвовал в подобных мероприятиях много раз. Его опыт по этой части был неоценимым, и это огромный компромисс с его стороны, что он согласился поделиться им с нами.

Все мы ходили за Стэнфордом по звездолету, словно малые дети. Заглядывали в различные отсеки, пребывая в культурном шоке от базы спасательных пиккеров, телепортационных камер, сверхмощных орудий, крутейших скафандров, многофункциональной медкапсулы и прочего навороченного оборудования, которого никто из нас и в глаза никогда не видел. А пользоваться ими в экстремальных условиях нам только предстояло научиться.

За каждым из нас на корабле была закреплена своя каюта — небольшая, узкая, больше являющаяся спальным местом, чем полноценной комнатой, но дающая уютное ощущение личного пространства. Насколько я поняла, новый стрэйнджер был рассчитан на смешанные составы экипажей, поэтому и санузлов в нем, в отличие от предыдущей модели, было два. А еще здесь было несколько душевых. Нет, по сути, душевая была одна, но разделенная на пять герметичных секций, в стенках которых были встроены многочисленные форсунки, за секунды обмывающие тело с головы до ног. Быстро, экономно, практично — и в два захода обслуживалась вся команда.

Впрочем, кроме этого, интересного на новом звездолете было немерено. Мы заглядывали во все его углы, слушая Стэнфорда, и совершенно потеряли счет времени, поэтому когда он сказал, что на сегодня все и мы можем отправляться по домам, даже не поверили, что день близится к вечеру.

В котором часу мы сегодня вернемся на стрэйнджер, Стэнфорда не интересовало, важно, чтобы завтра в семь утра мы как штык стояли на утреннем построении и готовы были плодотворно работать целый день.

Собственно, именно это лирическое отступление и заставило меня призадуматься, где наш новый начальник собирается провести весь вечер, а может, и ночь. И учитывая то, что перед этим я имела честь общаться с Просто Богом в «Zооm», пришла к выводам, что он не отказался от намерения заявиться туда снова, чтобы сразиться с хваленой Шо.

Ну, это я, конечно, так себе льстила, потому что таким, как Стэнфорд, никому ничего доказывать давно было не нужно. Если он и приедет в клуб, то, скорее, из простого любопытства. Вот только я собиралась туда уж точно не поэтому. Чем-то Просто Бог меня зацепил. Наверное, тем, что как-то выпадал этот мужчина из рамок моих представлений о нем. Настоящая Шарлотта Ривз никогда не позволит себе даже тени кокетства и уж точно не станет заигрывать с начальством или кем-то из сослуживцев. Набитых в этих вопросах шишек мне хватило на всю оставшуюся жизнь, да и желания особого что-то менять у меня больше не было. Я к своему одиночеству даже начала привыкать.

Нет, я не помешанная на высокой морали и нравственности идеалистка. Изображать из себя перед вами недотрогу — лицемерие, поскольку мужики у меня были. Два, если быть точной. Первый случился по молодости и по глупости еще в академии. Сейчас я таких, как Винс, просекаю на раз, зная, что гнильцу в близком человеке надо подмечать сразу, а не смотреть на него сквозь розовые очки до тех пор, пока эти самые очки тебе не впечатают кулаком в глаз. Это ведь только в юности мы способны идеализировать тех, кто нам нравится, и то, что Винс спустя пять лет наших отношений сбежал, испугавшись моей инвалидности, было скорее моей виной, чем его.

Со вторым я познакомилась на одном из заданий, когда после госпиталя стала работать в конторе. Тэйдор Пэйн был высоким, брутальным и невероятно обаятельным мужчиной. Его внимание мне льстило, а то, что он, зная обо мне всю правду, все равно не оставлял попыток ухаживания — льстило вдвойне.

С Кларком мы встречались почти полгода. Ровно до того момента, как я узнала, что он, оказывается, давно женат и имеет ребенка. Просто брак у него был гражданским и в базе СМК Кларк числился холостым. Спросите, зачем ему нужна была я? Затем, что после ранения в живот я была для него очень удобной партнершей в плане секса. Фигня, что слегка бракованной, потому как врачи ясно дали мне понять, что детей у меня никогда не будет, зато никаких контрацептивов и залетов. Кларк рассказал мне об этом, когда я, приставив «Брайан» к его члену, потребовала объяснений.

Хотите знать, как я себя в тот момент чувствовала? Приблизительно так же, как если бы вдруг узнала, что зубной щеткой, которой я каждое утро чистила зубы, перед этим регулярно драили сортир.

О да, вы верны в своих догадках. Мне ужасно хотелось блевануть. И теперь, когда я слышу от коллег по работе о шашнях на стороне, то сначала мне всегда хочется блевануть, а потом тупо отстрелить им что-нибудь.

Ладно. Не что-нибудь. То самое. Ну, в целом картину вы поняли. Мужиков я недолюбливаю. И у нас это взаимно.

С Шо по большому счету дела обстоят не намного лучше, потому что после Кларка ни у нее, ни у меня нет особого желания найти себе хотя бы постоянного полового партнера. Да я лучше себе вибратор куплю, чем снова наступлю на те же грабли. Но в отличие от меня, Шо может себе позволить вести себя с мужчинами так, как миллиарды женщин во Вселенной — шутить, кокетничать, строить глазки и просто привлекать к себе внимание.

Собиралась ли я в образе Шо флиртовать со Стэнфордом? Даже не знаю… Хотя почему бы и нет? Ни меня, ни его это ни к чему не обязывает, а понять, что он из себя представляет, почему-то хотелось. Думайте, что хотите: дурость это, любопытство или просто блажь. В моей жизни не так много развлечений, которые я могу себе позволить. В развлечении слегка постебаться над Просто Богом я себе отказать не могла.

По возвращению домой я первым делом собрала сумку, уложив на дно любимый «Брайан» седьмого калибра.

Однозначно, в клуб сегодня придется явиться именно с ним. Не думаю, что моя псевдовосемнадцатая модель может привлечь чье-то внимание, если учесть факт, что в «Zооm» каждый игрок всегда приходил со своим личным стволом. Оружие снайпера — это не просто кусок металла, из которого он мастерски умеет стрелять. Пристрелянная винтовка — все равно, что уникальный музыкальный инструмент в руках маэстро, который он чувствует как часть своей души. Оружие нельзя положить на несколько месяцев на полку, а потом достать оттуда и ожидать, что оно будет работать без осечек. Снайперская винтовка требует особого обращения. За таким оружием надо тщательно и бережно ухаживать: чистить, смазывать и юстировать, ведь даже незначительный дефект может серьезно повлиять на точность стрельбы. Все мои «Брайаны» находились в идеальном состоянии и «выгуливались» регулярно. Я могла с закрытыми глазами сказать, какую угловую секунду отклонения даст та или иная модель при определенных погодных условиях.

Конкретно восемнадцатая винтовка вместе с прицелом, стандартным фиксированным прикладом, сошками и полным магазином весила чуть больше четырех килограммов, и в снайперских кругах ее считали женской, предпочитая предыдущую, самозарядную девятикилограммовую модель с продольно-скользящим затвором, из-за возможности менять калибр путем установки разных стволов. Но тем не менее, восемнадцатая модель «Брайана» — единственная из всех способна была поразить цель на расстоянии семи километров, и при правильной эксплуатации еще ни разу не давала сбоя. А в моем случае, так и подавно.

На Блактэю я попала спустя часа три и хорошо, что к клубу прилетела на рейсовом муниципальном флайере, потому что припарковать свой мне уж точно было бы негде.

Сегодня в «Zооm», несмотря на раннее время суток, царило непривычное оживление. Подозреваю, что администрация клуба добавила в список участников имя Стэнфорда, и те игроки, которые регулярно отслеживали рейтинги стрелков через флэтпад, заметив новичка, поспешили запечатлеть ему свое почтение, а заодно и предложить игру на предмет кто круче.

Закрыв в сейфе своей личной раздевалки вещи, я отправилась разведать обстановку и проверить, не появился ли в клубе Стэнфорд.

Офигеть, сколько внутри местного бара тусовалось народу. Даже бабье все съехалось. Уж и не знаю, для чего — то ли покрасоваться перед Гвоздем, то ли лелеяли надежду на спарринг с ним.

Мое появление немногочисленных дам клуба явно огорчило, ибо смотрели они на меня, как на песок, попавший в ствол их оружия. И будь у недовольных теток возможность зарыть меня в этот самый песок, они бы ею точно воспользовались.

А мне, собственно говоря, было по фигу. Гордо расправив спину, я шла прямиком к барной стойке, возле которой толпились одни мужики, и улыбалась им самой очаровательной улыбкой, которая имелась в арсенале моего аватара.

— Привет, Шо. Давно не виделись, — поприветствовал меня самым первым Сэт.

Он, как и я, обожал «Брайаны», и стрелял из них мастерски выверено. С ним я больше других любила играть в паре.

— Две недели, если быть точной, — я обольстительно улыбнулась Сэту, плавно покачиваясь на высоких каблуках и виляя бедрами. Сегодня моя Шо вырядилась в короткое красное платье, довольно открытое спереди и сзади. Реальная Шарлотта под всем этим маскарадом была одета в специальный обтекающий тело снайперский костюм с тремя режимами терморегуляции. За него и за индивидуально изготовленные крутые снайперские ботинки на толстейшей подошве — легкой, пружинящей, позволяющей быстро двигаться по любой местности — я выложила сумасшедшие деньги. Хотя ботинки я купила себе скорее для того, чтобы мой настоящий рост не сильно отличался от выбранной мною голограммы, которая была выше меня на десять сантиметров. Просто сложно общаться с людьми, когда они смотрят тебе в глаза, а там, где у Шо начинаются глаза, заканчивается моя макушка.

— Сногсшибательно выглядишь, детка, — заметил Макси, облапав меня взглядом. — Мы с тобой неплохо смотрелись бы вместе.

— Два блондина в семье — это уже катастрофа, милый, — парировала я и, оглядевшись по сторонам, удивленно спросила: — А что это у нас сегодня за кипеш? Админы создали непроходимый лэвл?

— Ты не в курсе? У нас новый член клуба, — вклинился Хоуп.

— В этом клубе, по — моему, и так одни члены. Не многовато ли? — насмешливо глядя на мужчин, приподняла бровь я, ну или Шо — не суть, важно, что аватар обладал свойством в точности повторять мою мимику.

— Мы бы с удовольствием разбавили их сиськами, но где ж взять вторые такие, как у тебя, — скользнул взглядом в мое нескромное декольте Макси.

Уступив место у стойки и окружив меня со всех сторон, мужики стали смеяться, а я, заказав у бармена воду с долькой клорипса, облокотилась о столешницу и скрестила ноги. Шо всегда пила только ледниковую воду с соком клорипса, в котором, к слову, полезных для зрения витаминов А и Е было раз в сто больше, чем в обычной морковке.

— И что за член так возбудил всех клиентов клуба? — невинно поинтересовалась я.

— Гвоздь, — полагая, что это прозвище должно произвести на меня впечатление, торжественно возвестил Холли.

— Очень многообещающее имя, — подмигнула ему я. — Стоячее. Главное, чтобы по его гвоздю никто случайно молотком не ударил.

— Ударишь по такому. У него еще и замашки топорные, — хохотнул Макси. — Он тут беднягу Пита в прошлый раз за то, что-тот хоуч пил, так по загривку приложил, что пацан чуть зубы по стойке не разложил.

— Оу, — отпила из стакана и деланно округлила глаза. — Гвоздь явно приверженец не хоуча, а отвертки*.

Последние мои слова утонули в дружном мужском хохоте, который мгновенно затих, потому что на горизонте неожиданно возник Стэнфорд собственной персоной.

Нет, ну что сказать? Бог — он и в закрытом снайперском клубе просто Бог. Потому что-только тронутый или Просто Бог мог заявиться в бар с «Брайаном» в руке.

Пушка у него была зачетная. Та самая — семнадцатая, пробивающая на хрен своей пулей даже корпус бронированной техники. Эта модель была лучшей в линейке «Брайанов», беспроигрышным оружием для убийства — идеальным продолжением руки стрелка. И в руке Стэнфорда она смотрелась божественно красиво, так, словно создана была именно для него.

Интуиция его, видимо, тоже никогда не подводила. Обозначив всех женщин клуба взглядом, словно мишени, Стэнфорд почему-то двинулся именно ко мне. Остановившись в шаге, он посмотрел на мою иллюзорную короткую юбку с таким выражением на лице, что мне, честное слово, захотелось ее слегка оттянуть вниз.

Но Шо была бы не Шо, если бы в ответ на это не заявила со свойственной ей наглостью:

— А что вы на меня так смотрите, милейший? Хотите спросить, совершеннолетняя ли я для того, чтобы ходить в таком коротком платье, пить крепкие напитки и дружить с плохими мальчиками?

Стэнфорд хмыкнул и, прищурившись, склонил к плечу голову, разглядывая меня теперь уже с совершенно иным интересом.

— Шо? — начиная догадываться, с кем имеет дело, спросил он.

— Не помню, чтобы мы были представлены друг другу, — мило улыбнулась я. — Гвоздь… Так, кажется?

В глазах мужчины мелькнуло что-то первобытно-хищное, истинно мужское. Так смотрят только на добычу или цель.

— Ты, говорят, неплохо обращаешься с «Брайаном». Разомнемся?

Опа-а. Вот так прямо с обрыва и в карьер? Смотрите, какой резвый.

— И какой мне с того интерес? — кисло искривила губы, всем своим видом выражая ложную незаинтересованность. — Что я получу, когда у тебя выиграю? Медаль от КОГ на грудь?

Следившие за нашей словесной дуэлью мужики начали ехидно подхихикивать, а Стэнфорд лишь ласково улыбнулся моей невинной шпильке. Черт, и все-таки он действительно профи. Настоящего снайпера крайне сложно вывести из равновесия такой ерундой.

— Если я у тебя выиграю, ты мне дашь.

Заявление Стэнфорда возымело эффект разорвавшейся гранаты. Скалящиеся мужики заглохли, а улыбку на моих губах от неожиданности заклинило. И вот тут я поняла, что на блондинках мозг Стэнли Стэнфорда тупо отключается, и думать вместо него начинает тот парень, которого каждый уважающий себя мужик демонстрирует даме только в состоянии полной боевой готовности. Другой причины, по которой он озвучил условия нашего спарринга, я не нашла.

— А если я выиграю у тебя, ты дашь ему, — кивком головы я указала на Хоупа, который хоть и был геем, но с очень хорошим чувством юмора.

Раздался дружный хохот. Хоуп заценивающе прогулялся взглядом по внушительной фигуре легендарного Гвоздя и выдал совершенно непотребное:

— Шо, сжалься. Он же затрахает меня до смерти.

Если Стэнфорда это и задело, то виду он не подал. На лице его сияла эдакая дежурная улыбка а-ля «я хороший парень, даже когда сплю зубами к стенке».

— Боишься проиграть, детка? — еще лучезарнее улыбнулся мне он.

А вот это уже была чистая провокация. И хотя я на них никогда не велась, тут словно бес попутал. Хотя какой, в задницу, бес? Ни один уважающий себя стрелок не откажется от такой возможности. Это же был сам Стэнфорд. Чувак, рисующий пулями портреты на стенах. В снайперских кругах его звали «Художником», и это прозвище он оправдывал с лихвой, превращая работу с оружием в утонченное искусство.

Я хотела выйти с ним один на один. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, во что в его руках превращается одна из лучших отцовских пушек.

— Я больше переживаю за твою задницу, сладкий. Я-то в любом случае в проигрыше не останусь.

Взгляд мой точно так же бесстыже изучал Стэнфорда, как и его — меня, и я вдруг подумала, что раньше никогда бы не позволила себе так откровенно пялиться на мужика, совершенно не скрывая просто написанных у меня на лице пошлых мыслей. Стэнфорд пробуждал во мне какие-то первобытные инстинкты, заставляющие мое женское начало выбирать в данном ареале однозначно сильнейшего самца.

Если уж отбросить все сантименты, то стоящие вокруг особи мужского пола до уровня Стэнфорда не просто не дотягивали, а, как бы это помягче выразиться… рядом даже в зубах не ковырялись. От этого мужика буквально исходили мощнейшие эманации силы, и он, как антирадар, глушил флюиды всех конкурентов вокруг.

— Мой зад и не из таких переделок выходил невредимым. Так что насчет спарринга, крошка? Каблуки мешают или боишься слететь с пьедестала? — глаза Стэнфорда неотрывно смотрели прямо в мои, и я видела, как вспыхивают и гаснут в них золотистые искры отраженного электрического света, погружая меня в состояние, близкое к трансу.

Нет, ну точно этот мужик на баб действовал гипнотически. Одна эта его таинственная улыбочка чего стоила.

Глаза разуй, Шарлотта, и кисель из мозгов выполощи. Этот испытанный годами прием он, поди, не на одной такой дуре, как ты, применял.

— Слушай, Гвоздь нержавеющий, ты свой тупой лоховской развод на «слабо» детям оставь. Я из пубертатного периода давно вышла, меня твои качели не заводят. Хочешь серьезной игры — предложи серьезную ставку. Я на мелочь не размениваюсь.

Резкая смена тона и общего направления беседы если и удивила Стэнфорда, то эмоции он постарался скрыть. Улыбаться, правда, перестал, словно тщательно анализировал у себя в голове мое поведение.

— Полтонны конфет, — спокойно и серьезно предложил он, и у меня нехорошо закололо в затылке. — Если я проиграю, я отдам тебе полмиллиона кредитов.

Чертовы дрэйкеры. Привыкли сумасшедшими деньжищами ворочать. А простому смертному где их взять? Нет, полмиллиона у меня на банковском счету, конечно, имелись. И даже больше. Но я никогда не пользовалась деньгами Илвара, которые он исправно переводил на мой счет каждый месяц.

— Договорились, — согласилась без особого энтузиазма. Я хоть и не рассчитывала проиграть, но сама мысль расстаться с заработанными не мной деньгами все равно была неприятной.

— А если проиграешь ты — ты мне дашь, — подавшись вперед, весело подмигнул мне Стэнфорд.

— Ты чего, совсем придурок? — вырвалось у меня.

— Нет, — убивая наповал своей простотой, выдал этот тип. — Просто ты мне понравилась, девочка. Это главная причина, почему я хочу с тобой играть. И сколько бы денег ты мне ни предложила, они все равно не дадут мне того ощущения азартного предвкушения удовольствия от самой мысли стащить с тебя эту хрень и заполучить то, что находится под ней, — Стэнфорд медленно обвел пальцем мой аватар и улыбнулся так многообещающе, что мне мгновенно стало душно и жарко.

Вот козлина. Еще и озабоченная к тому же. Ща я тебе сниму. Размечтался.

Вокруг образовалась давящая тишина. На нас с Просто Богом, затаив дыхание, смотрели абсолютно все слышавшие наш разговор мужчины. Я попала в крайне щекотливую ситуацию. Если я сейчас откажусь от спарринга на условиях Стэнфорда, значит, я заранее соглашаюсь с проигрышем и тем, что этот мужчина превосходит меня в мастерстве. Правда, если соглашусь — это будет самая скандальная ставка за всю историю клуба, и кто бы ни решился повторить подобное, он уже не будет первопроходцем.

Засада. Как я могла так глупо влипнуть? А отступать поздно.

— Ладно, если тебе денег не жалко, сыграем. Ты вообще в курсе, какие здесь правила и уровни?

Мое согласие стало для всех настоящим шоком. Народ мгновенно ломанулся из бара делать ставки, позволив нам со Стэнфордом беседовать дальше тет-а-тет.

— Нет, но я очень сообразительный, — обезоруживающе сверкнул белозубой улыбкой он.

Охренеть. Мало того, что «Просто Бог», так он еще и сообразительный. Сейчас заплачу от умиления.

— И я надеюсь, ты мне объяснишь, что здесь к чему, — распыляя обаяние, приблизился ко мне он.

Конечно, объясню. А кто с первого раза не понял, тот тупой.

— Уровень сложности выбираем высший. Так будет честно. Идем от опорного пункта друг к другу по встречке. Первый, кто пересечет черту границы и обозначит наводкой лазера на лбу противника цель — тот и выиграл. Играем в открытую.

Морда Просто Бога отобразила усиленную работу мысли, переваривая услышанное. Оно понятно: в клубе он раньше не играл и представления о том, что происходит внутри стрельбищ и как они вообще выглядят, совершенно не имел. А выглядели они впечатляюще. От созданных на 3D принтере невероятно реалистичных ландшафтов, которые под каждую игру создавали индивидуально, до человекообразных андроидов, стреляющих по тебе вполне реалистичными голографическими пулями. Аватар мгновенно фиксировал любое ранение, и эта информация, как и информация об уничтоженных целях, тут же подавалась на главный экран, к которому были прикованы взгляды тех, кто делал ставки или наблюдал за поединком. Играть можно было в открытую и вслепую. Если в первом случае на экран передавалась картинка боя, и все желающие могли смотреть его как красочный фильм, то во втором — на экране появлялись лишь цифры статистики: сколько миль пройдено, сколько целей уничтожено, сколько очков заработано. Принцип довольно простой. Правда, Стэнфорду все же придется нацепить на себя голограмму, пусть даже изображающую его самого, потому что без нее отслеживать его перемещение будет просто невозможно, а это противоречит правилам клуба.

— Что-то непонятно, сообразительный ты мой? — насмешливо поинтересовалась я у задумчивого Стэнфорда.

— Уже и твой? — нагло ухмыльнулся мужчина. — Звучит как песня, крошка.

И вот что у него за привычка давать женщинам уменьшительные прозвища? Масик, детка, крошка… Хотя рядом с таким, как он, даже бревно чувствовало бы себя изящным прутиком.

— Конечно, мой. Сегодня ты мой бегающий кабанчик.

— Кто? — опешил Стэнфорд.

— Ты что, никогда в детстве не играл в игру «Охота»? Там за убитого бегающего кабанчика ровно полмиллиона очков давали.

— У меня компьютера в детстве не было, — хмыкнул Гвоздь. — Зато был двадцать третий «Виструм», из которого я стрелял по яблокам, когда главарь банды, в которую нас с братом забрали, ставил их на головы своих должников. Полмиллиона мне, конечно, за меткий выстрел не давали, но мотивация была сильная. Понимаешь, на мозги, размазанные по стенке, смотреть не хотелось.

Это откровение Стэнфорда буквально пробило меня сквозящей в каждом его слове грустью. На секунду я вдруг представила себе маленького мальчика, которому в руки дали пистолет и заставили стрелять в живого человека. Убил ли этот мальчик кого-то, прежде чем научился безошибочно попадать в цель? Что чувствовал сейчас сильный и независимый мужчина, вспоминая, наверное, самый страшный эпизод из своей жизни?

— Извини. Тупая была шутка, — повинно произнесла я. — Не хотела тебя обидеть.

Стэнфорд удивленно приподнял брови и посмотрел на меня так странно, что я даже под аватаром стала чувствовать себя неуютно.

— Так что там с открытой игрой, я не совсем понял?

— За нами будут наблюдать все желающие. Мы с тобой сегодня звезды экрана.

Мужчина поморщился, явно не радуясь такой перспективе.

— Ладно, переживу, — буркнул он, а потом снова спросил: — Есть какие-то ограничения, запреты и правила?

— Тебе все расскажут, как только ты выйдешь на старт, — кивнула я.

— Ну, тогда веди. Где здесь у вас стрелять-то принято?

***

Сдав Стэнфорда в надежные руки админов, я направилась в раздевалку, сменив на аватаре одежду и прихватив свой «Брайан». Когда я вошла в отсек, выпускающий меня в созданный владельцами «Zооm» виртуальный мир, Просто Бог уже стоял на старте, о чем свидетельствовала красная точка на дисплее, встроенном в стену.

Ты смотри. И правда, сообразительный. Долго объяснять условия не пришлось.

Завыла сирена, открывая передо мной железную дверь, и порыв ветра ударил в лицо, заставляя улыбнуться. Упрощать нам со Стэнфордом задачу никто не собирался.

Ветер, дождь, холод или жара всегда влияют на то, куда полетит пуля. И настоящий снайпер никогда не скажет, что он не может работать в таких условиях. Потому что настоящий снайпер никогда не говорит «никогда». Есть цель, и она должна быть уничтожена.

Вырвав пучок травы под ногами, я бросила его с высоты плеча, а потом, указав на место падения рукой, получила угол между ней и телом, разделив который на четыре, вычислила приблизительную скорость ветра и ввела на него поправки в прицел.

Ветер был косым, а значит, отклонял пулю примерно в два раза меньше, чем боковой той же силы, что значительно упрощало процесс стрельбы.

Взобравшись на пригорок, я залегла за мшистым валуном, разглядывая в окуляр прицела местность и вычисляя удобные для скрытой лежки снайперов объекты.

Лесок…Болотце рядом… Сломанный камыш рядом с кочкой… Есть. Первого нашла.

Куст… Высокая трава… Еще один куст рядом… Снова трава. Стоп. Смята. Есть второй.

Холм… Деревья… Пень… Пень мне почему-то не нравится. И интуиция меня не подводит.

Первый выстрел убивает замаскированного под пень андроида, мгновенный второй снимает бота, засевшего в яме прикрытой травой, и третий топит в болоте очередного робота.

Пока я бегу к лесу, в воздухе возникает голограммное табло, на котором загорается счет 3:3, и я, срываясь с места, бегу, ускоряясь быстрее ветра понимая, что Стэнфорд идет по очкам за мной почти след в след.

Мелькнувшая за деревом тень… Выстрел… 4:3, а уже через секунду 4:4.

Хруст ветки сбоку… Выстрел… 5:4. Мгновение, и… счет становится 5:5.

Вспорхнувшая справа птица… Три выстрела… 8:6, 8:7, 8:8…

Лес закончился, и за ним начались развалины какого-то строения. Прячась за деревом, я выбила четырьмя точными выстрелами очередные цели, с восторгом отметив что у меня с Просто Богом опять намечается ничья.

Это было крышесносно. Такого удовольствия я за всю свою жизнь не испытывала. И хотя точно знала, что не проиграю Стэнфорду, как бы сильно он ни старался. У меня возбужденно звенело в голове, и сердце, как теннисный мячик на крученой подаче, зависало где-то между выстрелами.

Когда я ворвалась в полуразрушенное помещение, находящееся на границе наших участков, счет между мной и Стэнфордом был сорок девять на сорок девять. До победы и ему, и мне оставалось по одному андроиду. Если мы сделаем пятьдесят на пятьдесят, «золотую середину», так любили называть этот счет в клубе, то малыш Пит сорвет банк, ведь на такой результат не поставил ни один игрок клуба. Спросите, почему? Да просто потому, что в «Zооm» «золотой середины» в игре никогда еще не случалось.

Я замерла в темноте, слушая тишину, и когда слух мой вычленил лишний звук, выстрелила вслепую.

На табло загорелась заветная цифра 50:50, и между мной и Стэнфордом осталась только тонкая перегородка, отделяющая нас обоих от поражения или победы.

Дверь внезапно вылетела, снесенная мощным корпусом мужчины, и я, плавно перетекая из укрытия, прицелилась в Стэнфорда в какой-то пьяной эйфории, понимая, что у меня на лбу тоже прыгает красная точка лазерной наводки его «Брайана».

— Ничья, — шумно выдохнул Стэнфорд, и вдруг просто убил своим: — Ты просто космос, детка. Кто тебя учил так стрелять?

Сказать, что я была в шоке — это не сказать ничего.

Мужчины редко опускаются до похвалы, когда это ущемляет их гордость или тщеславие, а этот говорил совершенно искренне, лишая своим прямодушием всякого желания кривить душой с ним.

— Отец.

— Покажи пушку, — так просто, словно просил дать ему поиграть игрушкой, обронил Стэнфорд.

Я протянула ему «Брайан», и он, взяв в руки мою винтовку, сначала явно расстроился, найдя ее самой обычной, а присмотревшись получше, мелодично присвистнул:

— Звездец. Это же модель с гравировкой самого Боба. Первый раз вижу что-то подобное. Да она на аукционе не меньше трех тонн стоит. Лакс, я вообще не видел, чтобы такие когда-то выставляли на аукционах. Ты что, миллионерша?

— Нет, это подарок, — скромно улыбнулась я, отбирая у Стэнфорда свое оружие.

— Крутые тебе подарки делают, крошка. Хотя… наверное, ты их стоишь…

Вот на это «хотя» надо было бы сразу обратить внимание, впрочем, как и на то, какой странный блеск появился в глазах мужчины.

Его громадная ручища за доли секунды подгребла меня к себе, подло облапав мою обтянутую термокостюмом задницу.

Ствол моего «Брайана» мгновенно уткнулся Стэнфорду в пах, но вместо того чтобы испугаться, он лишь дружелюбно поднял руки вверх, улыбнувшись мне как сытый крокодил:

— Извини, детка, проверка связи. А то вдруг у тебя под этим, — кивнул он на мой наряд, — стальные яйца?

— Хочешь знать, что у меня под этим? — прошипела я.

Не знаю, что на меня в тот момент нашло. Безумие какое-то, подстегиваемое еще не остывшим в крови азартом. Ухватившись рукой за его шею, я привстала на носочки, подтягивая к себе голову слегка офигевшего мужчины, а потом впилась в его губы жадно и требовательно, так, словно от этого поцелуя зависела вся моя жизнь.

Не думала, что я вообще так умею — слетать с тормозов от одного прикосновения к кому-то.

Бах. И реальность разнесло в хлам, как от заряда тротила.

Этот мужчина что-то сделал со мной… Приманил своей улыбкой, энергетикой, запахом… Просто Бог пах так сногсшибательно, что я, как учуявший валерьянку кот, сходила с ума, вжимаясь в Стэнфорда всем телом в дикой попытке пропитаться им насквозь.

Чужой низкий и влажный стон обжег мои губы, разогнав кровь со скоростью фотонного ускорителя. Внутри что-то перемкнуло, окончательно «сдвинув крышу», и я вцепилась пальцами в шею Стэнфорда, уже даже не целуя, а остервенело атакуя его, как сдающий позиции под напором войска бастион.

Горячий язык мужчины проник в мой рот, лаская, захватывая в плен ослепительных эмоций, и тягучая волна удовольствия пожаром понеслась по венам, плавя меня изнутри, словно огненная лава несговорчивый камень.

Мы оба чокнутые. Больные на всю голову. Потому что целоваться, сжимая в одной руке снятое с предохранителей оружие, а другой обнимая друг друга, могут только полностью слетевшие с катушек люди. Моя ладонь словно приросла к широкому затылку Стэнфорда, заставляя его усиливать яростный напор, отвечая мне таким же всепоглощающим безумием, в то время как огромная лапища мужчины давно и основательно заняла последний рубеж на моем теле, за чертой которого начиналось форменное бесстыдство.

Наплевать.

Позволяя Стэнфорду вжимать мои бедра в его возбужденный пах, я терлась о его восхитительную твердость, побуждая мужчину действовать смелее.

Длинные пальцы Просто Бога скользнули между моими ягодицами, накрывая властно и жестко горящую огнем промежность. Жаркая пульсация внизу живота стала почти болезненной от порочного и сладкого желания чувствовать эти пальцы внутри себя, двигаться им навстречу, захлебываться в экстазе, освобождающем меня от догм и запретов, которыми я сама себя обложила со всех сторон. Еще немного — и я трахну Стэнфорда прямо у бутафорской стены на глазах у сотен офигевающих членов клуба со всей страстью, на которую способна.

Не поверите. Именно эта мысль и перезагрузила мозг. Ну, не подписывалась я на участие в порно. Всякому безумию есть предел.

Ладонь моя отпустила шею Стэнфорда и уперлась в его ходящую ходуном грудь. Тяжело дыша, он каким-то совершенно ненормальным взглядом посмотрел на мои отлепившиеся от него губы, а потом с тревогой заглянул мне в глаза:

— Что не так, детка?

— Слишком много свидетелей, — просипела я, указав взглядом на расположенную прямо над нами камеру слежения.

Стэнфорд грязно выругался, бессильно уронив голову на грудь. Простояв так почти полминуты, он резко выпрямился, и у меня от красноречивости его взгляда подкосились колени.

— К тебе или ко мне? — просипел он.

Он что, совсем рехнулся? К нему — это куда? На стрэйнджер, что ли?

— Я могу снять номер в гостинице, если ты не местная, — опровергая мое предположение, уточнил Стэнфорд.

Сбитый прицел. Секунду назад я готова была отдаться ему на любых условиях, а сейчас, когда эйфория схлынула и вернулся на место трезвый рассудок, я не представляла, как смогу переспать с боссом, не выдав ему себя с потрохами.

Ты дура, Шарлотта. Ты каким местом думала, когда на него накинулась? Да уж понятно, что не головой. Мужика себе давно надо было для здоровья найти, тогда и не бросалась бы на первого попавшегося.

— Я сейчас схожу помоюсь и переоденусь. Подождешь меня на выходе. Там разберемся, куда дальше, — стараясь изображать прежнее нетерпение, я подняла на Стэнфорда взгляд и облизала губы.

Он отзеркалил мое движение, словно тоже испытывал невыносимую жажду, утолить которую могла только я.

— Только недолго. Иначе приду за тобой прямо в душевую.

— Посиди в баре. Остынь, — улыбнулась я. — Не нужно так откровенно привлекать к нам внимание.

Стэнфорд понимающе хмыкнул и приблизился ко мне, обдавая лицо теплом своего дыхания:

— Стесняешься? Ты на скромницу не похожа.

— А на шлюху? Или тебе хочется, чтобы так обо мне теперь думали все в клубе?

— Извини, — мигом стушевался мужчина. — Дурак. Не подумал. У меня что-то от тебя предохранители конкретно сорвало.

О, как же я его понимала. Со мной происходило то же самое. И это было так неожиданно, как свалившийся на голову булыжник.

— Ну, тогда расходимся по раздевалкам, — медленно отступая назад, я цеплялась за Стэнфорда взглядом, умоляя все силы Вселенной сделать так, чтобы ему не пришло в голову увязаться за мной.

— Встречаемся через пятнадцать минут на выходе. Тебе хватит? — поинтересовался Стэнфорд.

Пятнадцать минут. Наивный, да мне и пяти будет достаточно.

— Думаю, да. Если что, подождешь меня.

Просто Бог расплылся в предвкушающей улыбке, обозначающей только то, что меня готовы ждать хоть целый час.

Какой, на хрен, час? Если бы Стэнфорд видел, с какой неимоверной скоростью я бежала до раздевалки, то непременно понял бы, что я собираюсь слинять.

Душ? К дьяволу. Одежда? К дьяволу. Я ее даже на аватаре менять не стала. Просто запихнула поглубже в сумку «Брайан» и вылетела в коридор, радуясь тому, что все зеваки клуба сейчас сидели в смотровой перед большим экраном и, как пить дать, заливали свою эрекцию холодным хоучем.

За считанные секунды я добежала до лестницы пожарного хода, опасаясь, что если стану спускаться на лифте, меня кто-нибудь перехватит. А потом, как вор, сбегающий с места преступления, я выглядывала из-за угла в холле, дожидаясь удобного момента, чтобы выскользнуть на улицу.

Казалось ли вам когда-нибудь, что у вас под ногами горит земля? Да что там земля. Пламя лижет ваш затылок, а вы бежите из последних сил, жадно глотая горячий воздух, понимая, что еще миг — и от вас останется лишь белая горстка пепла.

Когда я влетела в торговый комплекс «Лотос», лениво двигающиеся по проходу посетители шарахнулись от меня врассыпную, как от прокаженной. Безумие, творящееся у меня внутри, вероятно, очень красочно отражало лицо моего аватара, ведь его эмоции от моих ничем не отличались. Я затравленно метнулась вправо, потом влево, а потом, к своей невероятной радости, узрела по центру кабинки моментального фото — трогательную дань прошлому. Раритет, превратившийся в веселое развлечение для туристов.

Сердце замерло, еще раз тяжело ударилось о грудную клетку, а потом начало успокаиваться вместе со мной. Дойдя до аттракциона, я вошла в свободную кабину и первым делом стащила увеличивающие мой рост снайперские ботинки. Спрятав их в сумку, я переобулась в привычные боты на плоском ходу, и только после этого сменила на браслете аватар Шо на Пита.

Черт. И вот на фига мне все это было нужно? Почему не сиделось дома или на худой конец — на стрэйнджере?

Рассусоливать и размазывать по стенкам сопли было как-то поздновато. Мне требовалось алиби, а значит, в клуб вернуться все же придется, как бы стыдно мне не было при этом смотреть в глаза Стэнфорда.

Подхватив сумку, я еще быстрее, чем убегала из «Zооm», побежала обратно, столкнувшись в вестибюле — с кем бы вы думали?

Ха-ха. Вы невероятно прозорливы. И я вам больше скажу: Просто Бог даже успел помыться. Представляю, с какой реактивной скоростью он тер себя мочалкой. Ну, голову почему посушить не успел — оно понятно. Из холодной верхней головы дурные мысли в нижнюю не перетекают. Ему же еще даму до гостиницы довести предстояло. А торчащее в штанах «дуло» променаду сильно мешает.

— Стэн, привет, — надеясь, что не переигрываю, бросилась к нетерпеливо поглядывающему на двери лифта Стэнфорду. — Эй, чувак, ты что, тоже свалить собрался? Нет, ну это полный облом. Так нечестно. Я летел сюда так быстро, как только мог, когда узнал, что вы с Шо играете. Я даже ставку на вас сделал.

— А-а, привет, мелкий, — Стэнфорд рассеянно посмотрел на меня, потом на двери лифта, а потом вдруг опять резко повернулся ко мне: — Тоже? Ты сказал «тоже»? Кого ты имел в виду? Кто-то ушел из клуба?

— Шо, — удивленно пожала плечами я, махнув рукой в сторону улицы. — Я только что видел, как она села в свой оксомобиль и рванула так, словно у нее тормоза отказали. Даже не поздоровалась со мной. Вы что, поругались?

Ваше счастье, что вы в этот момент не видели, как вытягивается лицо Стэнфорда, а глаза наливаются бешенством. Мне реально стало страшно за себя, в смысле, за Шо. Хотя за Шарлотту Ривз было страшнее, потому что влипла она, я вам скажу, по самый рычаг взвода.

— Вот сучка, — выплюнул в сердцах Стэнфорд.

Э. Фильтруй базар, кобелина. Если не дала, так сразу и сучка?

— А что случилось-то? — изображая полную неосведомленность, округлила глаза я.

Просто Бог вдруг начал громко и заливисто смеяться, а когда закончил, резюмировал вслух скорее самому себе, чем пытаясь что-то объяснить мне:

— Красиво бортанула. По технике. А я, как лох последний, уши развесил…

Тут смеяться начала я. Надеюсь, что вышло правдоподобно, потому что у меня это было скорее нервное, чем задорно-веселое.

— Шо тебя тоже, что ли, отшила? Я же тебя предупреждал, чтобы ты с ней не шутил.

— И многих она тут продинамила? — заинтересовался Стэнфорд.

— Да кто ж ее знает. Она вроде со всеми в хороших отношениях, но если заденешь за живое — опустить может так, что мало не покажется.

— На оксомобиле, значит, уехала, — задумчиво проговорил Стэнфорд. — Местная…

— не то спрашивая, не то утверждая, обозначил он.

— Слушай, да что ты на ней зациклился? Сдалась она тебе. Ну, подумаешь, стреляет хорошо. Тут все хорошо стреляют.

— Красивая, зараза. Понравилась…

— Ты че, долбень совсем? — фыркнула я и, памятуя предыдущий опыт, мгновенно отпрыгнула в сторону, потому как рука Стэнфорда уже взлетела вверх, намереваясь врезать мне подзатыльник за несоблюдение субординации с папой Стэном. — Да она под своей авкой, может, уродка редкая. И ноги у нее кривые. И сисек нету.

Стэнфорд нагло улыбнулся, но скромно промолчал насчет последнего. Просто грудью своей, пока мы целовались, я к нему основательно так прижималась, и не заметить ее наличие было сложно. Она у меня от размеров аватара в принципе и не отличалась. Про задницу я вообще говорить не буду: ее лапа этого кобелины ощупала вдоль и поперек.

— А ты что под авкой прячешь? — подмигнул мне Стэнфорд. — Тоже ноги кривые, или еще какая тайна имеется?

Я деланно надулась, изображая из себя оскорбленную невинность.

— Можно подумать, у тебя прыщей на лице в восемнадцать лет не было. Кто из мужиков захочет играть с прыщавым юношей?

— Ты не расстраивайся, они скоро пройдут, — очень тепло и по-доброму улыбнулся мне мужчина. — Не трогай их только. Так ты, значит, ставку на меня делал? А деньги ты где на это взял? Да и на клуб вообще?

Ну, начинается. Стэнфорд включил папочку.

— Родаки дают. Они у меня небедные.

Нет, а чего? Тут я как раз сказала чистую правду.

— Лучше бы твои родаки тебя учиться заставляли, — завыл свою занудную песнь Просто Бог и папа Стэн по совместительству.

— Вот только ты мне еще мозг не вправлял. И без тебя учителей хватает. Пошли лучше постреляем. Ты же мне обещал в прошлый раз. Я ради тебя приехал.

— Слышь, малой, — заюлил Стэнфорд, — Ты не обижайся, но у меня на тебя сегодня уже времени нет.

— А на Шо, походу, было, — ехидно заметила я, и Просто Бог виновато сморщил морду, совершенно точно испытывая стыд перед каким-то сопливым пацаном.

— Ну, тут такое дело, брат… Ты же понимаешь… Лакс, малой, клянусь, что в следующий раз я начну именно с тебя.

— И когда этот следующий раз случится? На следующую осень лет через восемь?

— Я просто не могу тебе точно сказать, когда у меня будет выходной. Я график еще не составлял. А давай так: я заранее сообщу в клуб дату своего следующего посещения, а ты подтянешься к тому моменту. Ты же можешь через флэпад отслеживать новости клуба?

— Могу, — без особого энтузиазма согласилась я.

— Вот и договорились, — Стэнфорд подхватил с пола свою сумку и со словами: «Ну, бывай, малой», хлопнул меня по плечу.

Рука у него была не то что тяжелая, а железобетонная. Я чуть не присела от неожиданности. Хорошо, что Стэнфорду было совершенно точно сейчас не до меня, и он не обратил внимания на то, что я излишне хлипкий для восемнадцатилетнего пацана.

Проводив мужчину долгим взглядом, я поднялась в клуб, и мой Пит, шатаясь от одной компании игроков к другой, все сокрушался, что еле смог упросить родителей отпустить его в клуб, а тут такой облом. Это хорошо, что никто никогда не анализировал, когда в «Zооm» появляются Шо и Пит. Сюда приходило много игроков, и у каждого из них были свои любимые дни, поэтому за год многие из них ни разу друг с другом даже не встречались. Собственно говоря, я некоторых членов клуба тоже в глаза никогда не видела ни в аватаре Шо, ни в образе Пита, поскольку выбирала себе в противники только сильнейших игроков, поэтому и не волновалась, что у кого-то могут возникнуть подозрения в отношении меня.

О победителях тотализатора администрация клуба никогда не сообщала, всегда оставляя эту информацию закрытой. Видимо, полагала, что деньги любят тишину и счет. Да и зачем будоражить публику, если каждый и так знал, выиграл он или проиграл? Другое дело — какой процент. Его перечисляли в тот же день на указанный клиентом счет, а львиную долю не сыгравших ставок получал сам клуб, прекрасно зарабатывая на неудачниках.

Сегодня баланс Пита пополнился почти на полмиллиона. Забавно, если учесть, что я могла получить столько же от Стэнфорда, выиграй у него поединок. Встречку я выбрала специально. Не хотела, чтобы он видел мою технику. Да и вообще светить свой настоящий уровень было опасно. Он даже в моей личной карте не значился. А Стэнфорд не дурак, все сразу бы понял. Ликвидаторов в КОГ можно пересчитать по пальцам. А опальный — только один.

Стать еще и опальным тэйдором мне совершенно не хотелось. Работа — это все, что у меня есть. И если Стэнфорд, узнав про мой маскарад, попрет меня из экипажа, то меня от гнева начальства даже заступничество Винтореза не спасет.

Недолго думая, прямиком из клуба я опять отправилась в торговый центр, только на этот раз за новой сумкой, вернее, рюкзаком. Идти на стрэйнджер с той, которую Гвоздь видел в руках у Пита — все равно, что на лбу себе послание для Стэнфорда написать: «Привет, лошара.»

В туалетной комнате центра я разобрала «Брайан», аккуратно уложив каждую деталь в специальные чехлы. Спрятав их и браслет между одеждой, я надвинула на глаза форменную кепку и, заказав через флэтпад флайер до перехода, уже через двадцать минут была на Юккаре.