15. Структура мира

1 Темай:

Приграничный городок кипел своей жизнью. Огромные вывески магазинов наркотиков и алкоголя, указатели к борделям и варьете. Этот городок жил потоком мирных нэрми, устроивших себе иногда отдых в хаосе. По меркам остальных земель Мевы, здесь пользовались спросом довольно невинные развлечения: эротика, секс, алкоголь, азартные игры, просто возможность расслабиться и подурить.

Мы расположились за столиком в самом конце вытянутой деревянной террасы, нависающей над слегка запущенным, но всё равно милым, садом и дорогой, уходящей в центр городка, к портальному центру. Это было одно из самых дорогих заведений в этом городе: развлекательный центр, включающий в себя гостиницу, ресторан и бордель. Уютная атмосфера, ритм, доносящийся с танцпола в другом конце сада, официанты обоих полов и десятка рас, порхающие по залу в одних коротеньких фартучках красного цвета. Любого из этих мальчиков-девочек можно употребить в желаемой для тебя позе, хоть прямо в зале, хоть у себя в номере.

Мои спутники вернулись после размещения. Хаинь плюхнулась напротив меня за стол, рассматривая ассортимент угощений:

— Восхитительно! — Она протянула мне браслет-ключ от номера, — Всем показала их комнаты, браслеты на всех надела лично. Не потеряются. Всё! Можно начинать отдыхать!

У Хаинь была страсть к острой и копчёной пище, которую абсолютно запрещала её диетическая карта. В каждый наш приезд в Меву она наедалась этого всего так, что на следующий день была вынуждена пить таблетки, чтобы унять боль в желудке. Сейчас она тоже в первую очередь наколола на вилку копчёную креветку и, закинув её в рот, блаженно улыбнулась.

Джессика оглядывалась по сторонам, неторопливо попивая пиво. Алкоголь, явно, был ей привычен и помогал расслабиться. Она уже немного успокоилась, и теперь в её взгляде было скорее любопытство, чем опасение.

Недалеко от нас, в другом конце веранды, женщина-нэрми с длинной толстой косой, почти до пояса, поймала мальчика-официанта и, расстегнув самый низ хаута, ткнула его носом прямо себе в пах. Я усмехнулась: кто-то едет сюда нарушать диету, кто-то заняться публичным сексом. Хаос может иметь разные проявления.

Джессика поморщилась:

— А что, подняться к себе в комнату она не может?

— Думаю, её привлекает именно присутствие зрителей. Судя по длине волос, основную часть своей жизни она принадлежит Цуе. Это её способ отдыхать.

Джессика ещё некоторое время наблюдала за тем, как мальчик-официант тщательно вылизывает указанную ему область тела женщины. Отвлекла её от этого занятия женщина-администратор, приблизившаяся к нашему столику:

— Добро пожаловать в наш уголок удовольствий, воины Драконов. Вижу, что среди вас есть совсем молодые, поэтому хочу предупредить. В городе сейчас бывает много даккарцев, в нашем заведении они тоже остановились. Они вполне доступны для секса, бесплатны, но у них есть одна экстремальная особенность: с ними нужно быть аккуратной в словах. Одна фраза, которую они сочтут оскорблением, и ответом вам станут мечи. Они — сыновья Мевы! Просто имейте в виду.

Я повертела головой. Точно, на одной из дальних веранд виднелись чёрные силуэты даккарских воинов. Интересно, их тут бесплатно кормят? Скорее всего, да. Местные цены они не потянут. А женщинам в сексе почти никогда не отказывают. Так что их, наверное, сюда пускают, сразу с учётом того, что они всё отработают натурой. Надо наведаться на ту веранду. Потом, конечно. Всё-таки главное в моём сегодняшнем выходе в Меву — это экскурсия для Джессики.

2 Джессика:

При всей моей готовности ко всему, САП снова меня удивил. Разумные и правильные женщины пересекли границу и где-то на этой границе оставили свою правильность. Забыв оставить там же любовь к публичности.

Вот, что нельзя было кунилингусом в номере заниматься? Честно, я тут ем! Вернее, пью. Артур оказался прав, и местное пиво действительно катилось по горлу удивительным букетом.

Темай заступалась за свой род:

— Не знаю, чему ты так удивляешься. Женщина, по своей сути, многовариантна и многонаправлена, наоборот, было бы удивительно, если бы женщины, настолько много сил отдающие Цуе, не проявляли себя в Меве.

Многовариантность — это приличный синоним двуличности? Да, такой двуличности я от амазонок не ожидала! Совмещать в себе противоположности! Не просто противоположности — крайности. Идеально белое с идеально чёрным.

На поляне, ниже веранды, молодые девушки дрались. Дрались без нежностей. С синяками, разбитыми в кровь губами, грубо, с рыком. Голых официантов облапывали все кому не лень. А ещё иногда били, это было включено в прайс. Впрочем, мои спутницы пока вели себя вполне пристойно, в моём понимании. Мы пили пиво. Хаинь ворковала со своим пьяным мужем. Маркус, как и я, крутил головой. Темай подбирала аргументы, оправдывая весь этот бардак:

— Это равновесие. Мева второе необходимое начало сущего.

— По-твоему, у каждого должно быть какое-то извращённое хобби? Трахаться за столиком в кафе или что-то подобное?

— Мир женщины не может состоять из одного белого, так же как не может быть только чёрным. Женщина изначально совмещает в себе несколько основ, подчас противоречащих друг другу. Ты не согласна?

Несколько основ? Нет, у меня, конечно, есть подруга, очень разумная девушка, верит только цифрам, фактам и науке. Но сделки заключает исключительно в дни, которые советует астролог в местной дешёвой телепередаче. Женщина! Моя мать, нежный творец изящного, но я ещё помню, как она строила пьяных соседей, когда мы жили в рабочем квартале. Женщина должна совмещать в себе несовместимое?

— Ну, с юношеским максимализмом я уже распрощалась и в утопические идеи не верю. Так что соглашусь, мир просто не может быть стерильно хорошим. Вы собрали всю грязь и гадость сюда?

Темай рассмеялась, потом ловко подкинула нож, так что он уткнулся ровно в середину нашей пиццы:

— Грязь здесь собрала Мева. Понимаешь… Женщина, по своей сути, единица структуры мира. Её роль — связывать мир, общество в единое тело, сохранять, удерживать, создавать каркас. Она, просто исходя из одного этого, не может быть однонаправленной. Что это за узел, который притянут лишь к одному месту каркаса?! Другое дело, разумная женщина способна понимать где, когда и какие свои направленности можно проявлять. Эта женщина безупречна в Цуе, и эта безупречность возможна именно потому, что иногда она отдаёт дань и Меве здесь, в её землях.

Слуга двух господ. Двуличность, как закон природы. Женщина — единица структуры? Я оглядывалась вокруг. Вот эти женщины — тело мира.

— К мужчинам, как понимаю, это не относится?

— Нет. Мужчина, по своей сути, единица движения. Многонаправленное движение так же глупо, как однонаправленная структура. Роль мужчины — развитие, изменение, продвижение. Лучшие учёные чаще всего мужчины. Творцы почти в любом направлении искусства — мужчины. Бунтари, отступники, выброшенные телом мира за свою инаковость проходимцы — мужчины. Мужчина принадлежит или Цуе, или Меве. Одно из двух. В нём нет противоречащих друг другу направленностей. Он — единый вектор. И мир или принимает его импульс, или нет.

— И что вы делаете с теми, кого мир не принимает?

Темай пожала плечами:

— Изолируем. Берём под контроль. Общество должно защищать свою целостность.

Я сделала ещё глоток. Кажется, я, наконец, нашла тему, в которой матриархальность САП была явной.

— А если целостности общества грозит женщина.

— Разумная женщина, даже если в ней излишне преобладает Мева, просто уезжает жить сюда, строит здесь карьеру и остаётся уважаемым членом общества. Хотя признаю, у нас до сих пор есть некоторый процент неадекватных женщин, которые не могут разделить в себе направления и проявляют Меву в Цуе. Их наказывают строже. Обнуляют рейтинг родителей, а саму женщину лишают гражданства и выкидывают в Меву, без права возвращения.

— Это за какое преступление?

— Любое. Мелкая кража, например. Женщина — тело нашего мира, основа, каркас. Если каркас даст трещину, мир развалится.

— Ответственность мужчины меньше?

— Да. Во-первых, чисто из-за генетики, природа экспериментирует на мужчинах, а женщинам передаёт лишь уже опробованные элементы. Поэтому, если мальчик, даже из хорошей семьи, тяготеет к разрушению, тому же воровству, — он не виноват, он просто неудачный эксперимент природы. Ему, и только ему, обнулят рейтинг и, если преступление было тяжким, лишат дееспособности. Он просто будет чьим-то мужем в Меве, для постели. Мужчина — элемент движения. Каждый — лишь один рывок, один шаг. Мир должен выбирать, какие шаги делать, а какие нет. Делать все предлагаемые шаги — сумасшествие.

Какое милое оправдание дискриминации. Алкоголь будил во мне азарт:

— А что должен делать мужчина, чтобы его импульс, идея была воспринята миром. Например, экономическая реформа. Или закон, какой-то новый закон он может дать миру?

Темай усмехнулась:

— В САП мужчины не занимаются политикой и не становятся чиновниками. Это пошло. Власть — грязная штука! Но мужчина может заниматься экономикой и быть консультантом политика или чиновника. Может заниматься юриспруденцией, психологией, социологией и быть консультантом того, кто пишет законы. В САП мужчина может дать хорошие идеи миру в любой области, просто, если инженер изобретатель, химик, биолог может делать это непосредственно, возглавляя направление в научном центре, то всё, что связано с властью, это опосредованное влияние: советник, консультант. Мы ценим мужскую изобретательность, но и учитываем риски шага «не туда».

— И как определяется, туда этот шаг или нет. Хорошо, если его исследования всем понятны, а если он изучает чёрные дыры или мембранные оболочки клетки? Из такого исследования может родиться и страшное оружие, и лекарство, например.

Темай усмехнулась:

— Всё определяет рейтинг. Поведение мужчины, даже если он родился с нулевым рейтингом, постепенно двигает его показатель в ту или иную сторону. Рейтинг до сотни вполне реальный показатель для мужчины, рождённого от безрейтингового отца, но в своей жизни строго следующего правилам Цуе. Я могу найти тебе в сети множество, в основном, инженеров с таким приобретённым рейтингом. Но большая часть известных мужчин внёсших свой вклад в какой-либо области, всё же рождена ангелами.

— Ваши ангелы работают? Я решила, что они для продолжения рода.

— Разве одно другому мешает? Ты же видела, мой жених учится на историка, его отец — профессор в этом университете. Наш Лорайн — писатель. Одна из его книг даже включена в фонд литературы, рекомендуемой для молодёжи. Мой отец — инженер, автор нескольких инноваций, используемых в высокоточных прессах.

Темай отвлёк звонок по телефону, и она, извинившись, отошла поговорить. И я решила пока сосредоточиться на салате, немного рассматривая своих спутников. Хаинь всё ещё шепталась с Артуром. Она при этом хитро улыбалась, он пытался кукситься, но тоже улыбался. Наверное, мы просто слишком разные, и я не понимаю красоты их отношений. Может быть даже, что эта поездка — для них романтика.

В конце концов, на Вебеке мы тоже отдыхаем в барах. Только нам по утрам бывает стыдно за то, что творили пьяные, да и пьём мы чаще всего, чтобы перешагнуть собственные ограничения и творить. А нэрми, как разумные женщины, разделили «тут творить можно, тут нельзя», «в женщине должны быть оба начала», и чувством вины не страдают… Придя к такой мысли, я как-то расслабилась. Это просто бар такой антуражненький. Да! И кстати, я, кажется, уже привыкла к своей излишне-облегающей-одёжке. Да! В конце концов, никто не может сказать, что я не одета!

Я перевела взгляд на Темай и Маркуса. Она закончила свой разговор по телефону и вернулась к нам. Маркус всё ещё лениво разглядывал всё вокруг, в том числе меня.

— Вы давно женаты?

— А? — Он не сразу понял мой вопрос.

— Давно вы женаты с Темай?

— А… — он усмехнулся, — четыре дня, кажется.

Я удивилась. Четыре дня? То есть они поженились незадолго… да что там, за день до моего приезда. Эээ… Они не выглядели молодожёнами. Ну, или я ничего не понимаю в том, как должны выглядеть молодожёны. Или… или тут всё совсем иначе.

— А как вы познакомились с Темай? Вы раньше жили в САП?

Маркус совсем развеселился.

— Нет, в САП я раньше не бывал. А как познакомились? Это была очень романтическая история. — Он слегка наклонился ко мне, но рассказывать стал все равно громко, так, чтобы слышали все за столом: — Представьте, Джессика, я стоял на коленях, на каменном полу, удерживаемый руками охранников. А Темай прошествовала ко мне лёгкой походкой, приподняла пальчиками за подбородок и сказала: «Я возьму этого». — Кажется, он откровенно ржал надо мной.

Я повернулась к Темай. Нисколько не смутившись, она убрала телефон в карман и пояснила:

— Я купила его, как раз перед твоим приездом.

Я хлопала ртом от удивления. Маркус уже вовсю откровенно хохотал. Моя наставница на это слегка поморщилась и принялась объяснять:

— В САП нет рабства. При этом я, конечно, имею в виду территорию Цуе, потому как на территории Мевы нет государства, а, следовательно, это уже не САП. Но, — она вздохнула, разговор ей, явно, не нравился, — в САП можно купить мужчину-инопланетника и продать его потом.