20. Мальчик

1 Темай:

Поход в Меву получился отменный. Джессика, явно, слегка успокоилась по поводу трансляций и правил. Уже днём, у Ники, она была деловита и собрана, настолько, что я не понимала половину из их диалога.

А уже на следующий день моя юная подопечная вполне уверенно беседовала с кандидаткой на должность рекламщика в нашей новой фирме. А ещё через сутки, казалось, вообще, вспоминала о трансляциях, только когда ей на глаза попадались камеры. Началась активная работа по организации компании. Новый офис в деловой части столицы, дизайнер, путающийся под ногами с кучей вопросов, череда собеседований на разные должности. Никогда не знала, что, чтобы продавать салфетницы, нужна такая уйма народу. Вокруг бурлила деятельность. Джессика плавала во всём этом бурлении, как в родных водах, а вот я слегка ощущала себя пятым колесом у этой телеги. Мои консультации по традициям теперь сводились к периодическим вопросам от Джессики:

— Если я пошлю её ко всем чертям, это будет невежливо, правда? А жаль…

— Лучше пообещай ей, что позвонишь.

— Но я не собираюсь звонить.

— Она это переживёт.

Чтобы, хотя бы для себя, понимать свою полезность, я через день таскала Джессику в спортзал, взявшись за её тренировки. Девчонка смеялась:

— Вот так, поехала фирму открыть, вернусь атлеткой.

Ну, и конечно, на меня легла задача продвижения нашей компании в обществе. Новая рекламщица ежедневно давала мне задания: что, при ком и в какой трансляции рассказать о фирме. Плюс, мы постепенно знакомили Джессику с разными людьми, представляя её обществу.

Маркус, вообще, поражал своей приспособляемостью. При всей своей инопланетности и темпераментности он был на редкость бесконфликтным. Я бы даже сказала, незаметным, если не следить за ним специально. Уже через пару дней я разрешила ему спускаться в тренажёрный зал, указав на полу линии трансляций, за которые он не должен выходить. И он как-то легко вписался в эти правила, не переставая быть собой.

2 Джессика:

После разговора с Даниэллой, в то, что мне повезёт, и Семиньяка не найдёт мне вариант с этим замужеством, я, честно, уже не верила. Такая подстава и мимо? Не, не с моим везением на приключения.

Сенатор позвонила через четыре дня:

— Здравствуйте, Директор Джессика. — Складывалось впечатление, что в данный момент она видит меня на экране. Хотя, вполне возможно, так оно и есть. Мою гостиную подключили к трансляции без звука, а я как раз сижу тут, пытаюсь поужинать.

— Здравствуйте, Сенатор Семиньяка!

После встречи с этой дамой я была настолько, как бы это сказать, восхищена силой и авторитетом, исходившими от неё, что даже слегка поддалась местной моде и поподглядывала за ней в трансляции. Не знаю, зачем на меня смотрят те, в среднем, два человека, которых показывает моя статистика, а вот за сенатором смотреть было очень даже полезно. Я всегда хотела научиться выглядеть старше, даже нет… весомей. Так, чтобы, когда входишь в комнату, бизнес партнёры видели в тебе кого-то очень важного, а не девочку, да ещё и с дворовыми замашками. Сенатор довольно часто была в полной трансляции. А с местными техническими возможностями это означало, что я могу навести фокус, как мне удобно, насколько угодно крупным планом, и наблюдать, как она разговаривает, как показывает недовольство, одобрение, заинтересованность. Я даже потом один жест перед зеркалом потренировала. Хотя у меня так, как у неё, не получается. Чего-то не хватает.

Теперь она звонила мне сама. И это означало, что она нашла в своём плотном графике время и разыскала для меня местного жениха. Придётся выражать заинтересованность и благодарность.

— Джессика, я нашла Вам очень хороший вариант. Мальчику девятнадцать лет, он учился на художника, очень талантлив. Весь его род люди искусства. Рейтинг с отца сняли за поступок взрослой дочери, так что мальчик, вообще, не при чём. Рейтинг снят чуть больше полугода назад. Мать немного идеалистка, она хочет найти сыну жену, которая всё-таки позволит ему быть частью публичного общества. Вы для неё — наилучший вариант. Это выйдет не дорого и даст именно то, что вам нужно для настоящей ассимиляции в САП.

На встречу с мальчиком и его матерью я поехала с Темай.

Красивый трёхэтажный дом в богатом районе одного из крупных городов на Парде. Сад — настоящий шедевр садовников. Изящная женщина-хозяйка, встретившая нас во дворе. Каждый её жест, каждая фраза выдавали человека искусства. Она владела галереей в своём городе, была довольно известна и уважаема в определённых кругах, а её выставки славились, как «самые вдохновляющие экспозиции современности».

— Здравствуйте. Генерал Темай, для меня большая честь принимать в доме такую известную персону. Директор Джессика, Сенатор Семиньяка описала мне Вас, как очень серьёзную молодую женщину. Я рада видеть вас у себя.

Мы прошли в дом. Все стены в большой гостиной были увешаны картинами. Это тоже местная традиция: гостиная — центральное место трансляции из дома, и поэтому её всегда украшают в духе того, чем занимаются хозяева. У меня тоже сейчас не гостиная, а выставочный центр искусства маман в миниатюре.

Как только мы расселись и обменялись традиционными вежливыми фразами, на пороге появился красивый рослый мальчик.

— Позвольте представить вам, мой сын Райсель.

Светленький, синеглазый, с правильными чертами лица, мальчишеской фигурой, красиво очерченные губки закушены. Несмотря на то, что профиль в сети утверждал, что парню девятнадцать лет, и он вполне взрослый, назвать его иначе, чем мальчик, язык не поворачивался. Нашу разницу, в семь лет, я ощущала очень отчётливо. Да, он был выше меня почти на голову и шире в плечах, но не это делает человека взрослым. А что тогда? Взгляд? У него во взгляде была неуверенность, а ещё слегка обезоруживающая доверчивость. Светлые волосы были острижены так, что еле прикрывали уши, и было заметно, что ему такая их длина непривычна. Он то и дело, забывшись, пытался заправить сползающую на лоб прядь за ухо, и только когда она вдруг тут же выскакивала обратно, опомнившись, одёргивал руки. Да, длинные волосы означают принадлежность Цуе, для мужчины это символ положительного рейтинга. Так что, ясно: остригли его недавно.

Мальчик очень нервничал, прятал глаза в пол и отвечал, только когда к нему обращались. А ещё пытался незаметно рассмотреть меня из-под ресниц. С пронзительным детским любопытством и какой-то надеждой, что ли.

Темай старательно вела вежливый разговор с матерью. А я просто слушала их, практически не участвуя. О чём я должна её спрашивать? Вся информация о ней и о её сыне выложена в сети. Я прочитала её вчера вечером, готовясь к поездке. Суть поездки только в том, чтобы познакомиться с мальчиком лично.

Только я не знаю, как с ним знакомиться. О чём говорить? Какие у нас могут быть общие интересы? Он же — ребёнок совсем! Ему на вид, с его наивным взглядом, и девятнадцать ну никак не дашь. А я никогда не питала слабости к юнцам. Это маман у меня любит выбирать любовников лет на двадцать моложе себя.

Но нужно было что-то делать. От меня ожидали поступков. Этот мир, вообще, в данной ситуации, поступков и каких-то шагов навстречу ожидал исключительно от меня!

Только, что я должна делать? Хотя… мне вдруг пришло в голову перевернуть ситуацию и представить на своём месте мужчину, молодого бизнесмена, прибывшего на новую патриархальную планету. И вот, этому мужчине, представляют местную девушку. Она скромна, немного наивна и в чём-то совсем дитя. Я перевела взгляд на Райселя. Он сидел на самом краешке дивана, держа спину абсолютно прямой и стараясь поддерживать лёгкую улыбку на губах. Именно стараясь, потому что, в действительности, на него никто не обращал внимания, и это не могло не подавлять. Что бы сказал на моём месте вежливый кавалер?

— Мне сказали, что ты художник. Что ты рисуешь?

В действительности, я, конечно, видела несколько его работ в сети, так же как и отзывы преподавателей и классификацию стиля, но ведь надо же о чём-то спрашивать.

Мальчик посмотрел на меня слегка испуганно, но тут же расплылся в радостной улыбке. Для привычной мне картины мира, улыбке излишне радостной и слишком открытой. У нас не принято мужчинам настолько явно обнажать чувства. У нас так радоваться могут только женщины.

— Меня привлекают старинные стили, директор Джессика. Я очень люблю графику, она позволяет изображать мимику людей с особой точностью. А я очень люблю рисовать людей…

Переворот получился на редкость точным. Девушка краснеет и опускает глаза, это признак её чистоты. Сообразив, насколько явно выразил радость, на мой интерес к своему творчеству, мальчишка покраснел. Взгляд он и так поднимал на меня не больше, чем на мгновение. Но тут, вообще, было ощущение, что прикрылся ресницами, как скромная птичка крыльями. Вся инициатива разговора исходила исключительно от меня. Мужчина вновь старается быть галантным, развивая разговор:

— Ты рисуешь каких-то определённых людей…

В результате, кавалер из меня получился очень даже ничего. Сенатор может быть довольна: с задачей, познакомиться с мальчиком, я справилась на отлично. Райсель быстро разговорился, как-то расправился, его речь из коротких ответов на вопросы преобразилась в красивые витиеватые фразы. Сама я такими не умею разговаривать. Зато вот Крис в этом стиле даже пошлить может. Здесь же многословность и изящность речи были стилем, приличным для ангела. Проще говоря, для того типа мужчин, которым в этом мире, вообще, позволено говорить вслух.

Мальчик открыто и радостно улыбался мне. Рассказывал о своих картинах и учёбе в школе. Даже повёл меня в свою мастерскую показывать эти картины. Его мать одобрительно кивнула. Темай тоже всем видом выражала, что я веду отлично.

Когда мы покинули этот дом и уже выруливали к тоннелям-порталам на Фриду, она спросила:

— Ну, как он тебе?

Я пожала плечами:

— Красивый мальчик, но представить его своим мужем я как-то не могу.

— Он немного молчалив был в начале для ангела. Думаю, это из-за снятия рейтинга. Мужчине без рейтинга полагается не привлекать к себе внимания. Если ты позволишь ему публичное общество, он будет открытым и разговорчивым.

— Темай, я этого мальчика даже в своём доме представить не могу, не то что в своей жизни. Он хорошенький, на секс с ним я бы, наверное, согласилась, но что с ним делать кроме этого, и о чём разговаривать, я не представляю.

Темай покосилась на меня:

— Джессика, он — ангел, пусть и без рейтинга, это мужчина не для секса, а для публики. Для походов на всякие публичные высокоэстетические мероприятия, для высокоинтеллектуальных разговоров об искусстве, для бесконечных улыбок твоим гостям, для костюмов и высоких каблуков, на которых только он может двигаться со всем изяществом, не прерывая этих самых бесед. Ангел — это особое украшение высокого общества.

На словах я даже, наверное, понимала это. Мужчина-украшение. «Жемчужина нашего дома». На Вебеке одно время была мода на мелких розовых собачек. Дамы таскали их на все дорогие приёмы, как аксессуар. А тут аксессуар — мужчина. Но он же живой и не собачка! Его нельзя, как платье, доставать из шкафа, когда выходишь в общество. Значит, с ним придётся ещё как-то общаться, какую-то там семейную жизнь вести. Не представляю себе всего этого.

— Прости. У меня сейчас с открытием компании столько всяких дел, когда я ещё за этим ребёнком смотреть буду? Сколько там мне полагается думать?

— Недели две будет вполне вежливо.

— Ну вот я и подумаю. Возможно, сегодня я просто чересчур уставшая, день был насыщенный. У меня было пять собеседований, да ещё и ругань с арендодателем. Эти посиделки тоже отдыха не принесли. Я высплюсь и потом, на свежую голову, хорошо подумаю.

Темай кивнула, принимая мою отговорку. Потом, немного помолчав, добавила с некоторой заботой в голосе:

— Тебе надо отдохнуть. Хочешь, пришлю к тебе Маркуса? Секс — самый эффективный вид отдыха.