45. Женщина с идиотинкой

1 Маркус:

Утро началось больной головой и гадким ощущением, что всё-таки стоило вчера пить меньше. Надо было остановиться на пиве. Нет ведь! Темай была, как с шилом в заднице: сначала затащила меня в номер трахаться. Потом, вместо того чтобы мирно поваляться со мной рядом, ускакала. Пока я приходил в себя и спускался вниз, она уже уложила в кровать одного из даккарских пиратов Серай. Периодически она — та ещё сука! Так что я, мягко сказать, расстроился и употребил с этой самой Серай коньяк. Потом, кажется, пытался трахнуть ещё и её, но что из этого вышло, уже не помню.

Возле лавки, на которой я растянулся, пытаясь угомонить больную голову, присела Миланирь. Она оглядывала меня с заботой родственницы:

— У меня есть таблетки от похмелья. Дать?

Не способный даже кивнуть, я протянул руку: «давай». Ну, и дерьмо же пьёт их младшая жена!

Уже через полчаса меня отпустило. В мир начали возвращаться краски. По совету Ваяньи, я заказал себе какой-то там «особо просветляющий» чай и теперь смотрел, как постепенно на веранду выползают вчерашние гости.

Самой бодрой была четырёхрукая Ника. Вышагивала, как будто вчера употребляла исключительно кефир и не утопала, заплетаясь в ногах, в номер, перекинув через плечо пару парней.

Новоявленная свекровь по-родственному кивнула мне, проходя. Прямо как старому знакомому. От избытка употреблённого она тоже, явно, не болела, так как весь вечер гоняла тосты под лёгкое винишко с Джессикой.

Хаинь опять глотала таблетки от своего желудка. Потом пришла в себя. Тоже поинтересовалась, всё ли у меня хорошо. Получила мой кивок и, вооружившись йогуртом, ускакала будить Артурчика.

Одной из самых последних выползла Темай. Она плюхнулась рядом со мной на лавку и заглянула в мою чашку:

— Что-то из неолетанских трав?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Мне сказали, называется «солнечное утро».

— Оно самое. Я порой жалею, что на розовокровых они не действуют!

Разговаривать с ней не хотелось. Хотя о чём я? Я уже почти всё забыл. Ей нравится трахаться с даккарскими гориллами. У них так принято, чтобы в женщине обязательно была какая-нибудь ложка дерьма, какая-нибудь тупость, идиотинка. Вот, Хаинь, вроде разумная баба, а жрёт каждый раз в Меве эту острую гадость и потом болеет. Или вот эта вроде как всё понимает, пять минут назад целовалась с тобой, как будто ты любовь всей её жизни, а потом вышла и напрыгнула на член серокожего гамадрила.

Когда мы вернулись в Цуе, я уже был абсолютно бодр, здоров и пофигистичен. Смотреть ничего не хотелось. Хотелось движения, выплеска энергии. И я отправился в тренажёрку.

По утрам тут обычно никого не было. Ледышка Лорайн занимался строго с одиннадцати и строго полтора часа. С видом принца бегал на беговой дорожке и махал гантельками. Хаинь и Миланирь — дома занимались редко, предпочитая какие-то публичные клубы. Темай занималась совсем в несусветную рань и вечером. Артурчик и Замиль любви к спорту, вообще, не проявляли. Периодами на них нападало обострение, и они усугубляют эту нелюбовь, два дня слегка покрутив велосипедик.

На этот раз в зале пусто не было. На упругом теле боксёрской груши ловко отрабатывал удары молодожён. Он остановился, увидев меня, улыбаясь с какой-то особой наивностью во взгляде:

— Здравствуй, Маркус.

Ладно. Особым высокомерием мальчишка вроде не страдал. Так что, после яркой говнистости вчерашнего вечера, к нему у меня абсолютно никакого негатива не было. И я поздоровался:

— И тебе не хворать.

Я кивнул взглядом на грушу:

— А мне казалось, что местные парни избегают драк? Типа моветон.

— Ну… — Он опустил глаза. — Я изучал будо Драконов, чисто в познавательных целях. А сейчас иногда тренируюсь, просто для поддержания общей физической формы.

Звучало смешно. Худой и длинный, даже выше меня, он казался совсем подростком. Мальчишкой с широко открытыми глазами. Я кивнул, усмехнувшись:

— И типа ты даже ударить можешь? Не грушу, человека?

Парень посмотрел на меня как-то опасливо. А во мне, видимо, бурлила дурь с Мевы. Выплеснуть! Я убрал лавку и пару блинов, освобождая условный ринг.

— Сможешь?

Парень на секунду задумался, потом отложил перчатки и подошёл:

— Только с условием, не бить по лицу. Такой синяк очень трудно будет объяснить потом общественности.

— Хорошо.

Он красиво встал в стойку, я ухмыльнулся и, не давая ему опомниться, резко выкинул руку, пытаясь ударить его в плечо. Он как-то ловко ухватил моё запястье, и через секунду я валялся на резиновом покрытии. Красиво сработал!

Парень подал мне руку, помогая подняться. Очень подмывало воспользоваться и уронить его вместе с собой, но я решил побыть сознательным взрослым мужиком и не пинать пацана просто потому, что он в чём-то ловчее. Это не его вина, что я зол. Он тут совсем не при чём.

Парень отступил, ожидая, пока я отряхнусь:

— Мне повезло. Ты просто, наверное, плохо знаком с будо и не готов к таким действиям. А так, я довольно средненький боец.

Я поднялся:

— Зачем приуменьшать свои силы? Бить ты умеешь.

Он почему-то опять застеснялся:

— Да я просто для поддержания физической формы. Вот генерал Темай — настоящий мастер! Ты видел её бои? Она просто молния! Ни одного лишнего движения! Точно в цель!

Блядь она настоящая! Это точно. Драться больше не хотелось. Разум подсказывал, что ничего не изменишь, а парень, вообще, не при чём.

Он взглянул на часы:

— У меня пробежка сейчас. Не хочешь мне компанию составить? А то я бы с удовольствием продолжил общение, но нельзя нарушать график. Тут красивый район, дорожка для бега уходит за холмы в парк, а потом возвращается по набережной.

Я кивнул, почему бы и нет.

Общения по дороге у нас особо не получилось. Я разглядывал местность, а он здоровался с каждой собакой. Да и о чём нам особо разговаривать? Хотя сама идея пробежаться пришлась очень кстати.

Парень пытался наладить контакт:

— Мне сказали, что ты пилот? Я как-то управлял кораблём. Яхтой. Один из моих братьев коллекционирует спортивные космические яхты.

— Я летал на очень старинном экземпляре, такие давно и кораблями-то никто не считает.

— Твоя семья была бедна?

— У меня не было семьи.

Мальчишка, очень искренне смутившись, отвёл взгляд:

— Извини, я не знал. — И будто пытаясь как-то замять сказанное, он обвёл глазами местность вокруг — Знаешь, почему эта набережная такая широкая? Одиннадцать веков назад именно тут базировался морской флот. Потом однажды его разбили, доки сожгли, и на этом месте долго стояли мемориалы Меве. А когда все земли Мевы выносили за пределы планеты, строиться тут всё равно никто не решился, вот и положили брусчатку, самое то для Мевы. Получилось это.

Набережная, действительно, больше походила на площадь. Чёрный камень среди зелени окружающих улиц смотрелся каким-то пятном. Я ухмыльнулся:

— Да, мне сообщили, что ты историк.

Мне уже было хорошо. Лёгкий ветерок с воды приятно ласкал кожу, свежесть утра приносила хорошую такую, позитивную бодрость.

За набережной мы остановились. До дома оставалось буквально метров пятьсот, а тут было красивое место. Я заметил ларёк с мороженым. Именно то, что нужно, чтобы окончательно установить диктатуру пофигизма в моей голове.

— У тебя на мороженку не найдётся? А то мне тут иметь денег как-то не полагается.

Он оплатил мне покупку, чиркнув карточкой. Потом мы шли, я со смаком лопал мороженое, а он смотрел на меня и, явно, капал слюной:

— Что себе-то не купил? Вижу, ведь хочется.

— Мне нельзя. У меня по диете оно запрещено.

— И что? Ну, взял бы, дома, когда никто не видит, слопал.

— Нет, я так не делаю.

— Почему? Я видел, они все тайком на кухне лопают мимо этих своих диет!

Парень поджал губы и выпрямился с каким-то особым упрямством во взгляде:

— Женщинам проще, они в обоих мирах. А мужчина или там, или тут, срываться нельзя.

Мне стало его совсем жалко. Всех их жалко. Бабы у них говнистые с идиотинкой, а мужики наивные с упряминкой. Такие юные идеалисты. Хотя конкретно этот пацан-то в этом не виноват.

2 Темай:

Утром, воспользовавшись моментом, я подсела к Нике. Она, как всегда, завтракала в одиночестве. На тарелке лежал большой кусок запеченной рыбы и небольшая кучка овощей. Дозволение Мевы есть от пуза, что хочешь, Первую никогда не привлекало.

Она покосилась на меня:

— Ты прознала, что официальные войска САП покинули Свободные земли, и хочешь просить у меня разрешения вернуться в лагерь Драконов? Мой ответ — «нет»! Сиди дома. Наслаждайся молодым мужем. Роди дочь уже. — Она сделала паузу, аккуратно отпиливая ножом кусок рыбы. — И на кубке в Кострах в следующем месяце ты мне тоже ни к чему. Без тебя разберёмся.

Уговаривать Нику было бесполезно, решений она не меняла. Так что оставалось только сделать вид, что я, вообще, пришла не за этим:

— Вообще, я не по этому вопросу. Мама волнуется, что у Энтониэля очень быстро портится поведение. Он на церемонии даже не потрудился отвести взгляд.

Ника пожала плечами:

— Твоя мать забывает, что я — неолетанка. Мужчину, который будет прятать глаза, в моём доме просто затопчут. Это сейчас он один с Алиной живёт, и она обхаживает его, если не как сына, то как юного красавчика и потенциального любовника. А как только он повзрослеет, в моём доме, как всегда, материализуется куча женщин. Ты знаешь, откуда берутся женщины в неолетанских домах?

— Предполагаю, что их покупают в агентствах по недееспособным гражданам.

— Бывает и покупают. Но, когда дом достаточно обеспечен, и в нём есть молодой муж, они заводятся сами. Взрослая женщина рода Арнелет, не имеющая маленьких детей, может сама решать, в каком доме ей жить. Конечно, совсем в чужой дом она не побежит, но ведь мы все родственницы. Женщины моей матери, тёток, сестёр, моих дочерей, племянниц, просто Алинины подружки из других домов, все эти женщины быстро набегут на появившегося в доме молодого мужа. Представляешь, что будет в таком случае с мальчиком, который стесняется и в пол смотрит? — она усмехнулась. — Так что пусть учится. Ему в жизни суждено носить сшафу, а не прятать глаза.

Я пожала плечами, принимая объяснение. Ника тоже, видимо, верила, что сможет вдавить даккарский дух в нужные ей рамки. Обрядить мальчика в неолетанские одежды, закрыть его лицо и научить сидеть у ног. Но, по сути, это уже не моё дело.

В Цуе мы вернулись уже утром. Проспав всего три часа, я спустилась в гостиную. Нужно было появиться в трансляции, да и проводить Деминаля на занятия или хотя бы предложить это сделать.

Мой ангел нашёлся в компании Лорайна и Замиля над огромным каталогом интерьеров. Не замечая меня, они всё втроём что-то обсуждали.

— Мне вот этот нравится. Что скажешь?

— Нет. Я не люблю миниатюрность. Да и у меня много бумажных книг, их нужно расположить где-то удобно для пользования.

— О, а по мне, так вот этот, с бантиками, очень хорош.

Деминаль снисходительно улыбнулся:

— Замиль, возможно, в этом стиле есть своё очарование, но у меня девять мечей разных эпох. Я хотел бы расположить эту коллекцию на стенах своей гостиной. И боюсь, она будет дисгармонировать с бантиками.

Они заметили моё появление. Лорайн изобразил удивление:

— Темай, зачем ты встала так рано. Человек должен спать восемь часов в сутки. Спать меньше вредно и не разумно.

— Извини, пожалуйста. Я просто хотела проводить Деминаля.

От меня отмахнулись:

— Я сам его отвезу. Иди, спи!

Маркус тоже не особо обрадовался моему обществу. Просто отвлёкся одним глазом от фильма:

— Твой породистый жеребёнок таскал меня на пробежку. Он точно не педик?

Я поморщилась:

— Он даже не знает, что такие отношения между мужчинами возможны. Вежливость требует от него подружиться со всеми в доме, именно это он и пытается сделать.

— Хорошо. Так-то он вроде нормальный пацан, без закидонов.

И он снова уставился в экран. А мне осталось подчиниться обстоятельствам и пойти досыпать.

Ближе к вечеру я заглянула к Деминалю. Он работал в своём кабинете. Тут уже был собран его стол, рабочее кресло, компьютерная панель. У стены аккуратно стояли ящички с чем-то не разобранным.

— Здравствуй. Могу я попытаться отвлечь тебя и занять твой вечер?

Он обернулся:

— Здравствуйте, генерал. Дадите мне минут сорок, чтобы закончить?

Я кивнула и вышла.

Да, это не Маркус, который всегда свободен. Жизнь ангела расписана по минутам. Сейчас он пишет книгу под руководством своего наставника. Потом будет защищать докторскую, писать научные работы. Это, конечно, правильно. Он мужчина сильной крови. Он просто не сможет валяться на кровати целыми днями и фильмы крутить.

3 Райсель:

Утром, после свадьбы генерала Темай и фале Деминаля, я проснулся рано, полный энтузиазма. Мне не терпелось начать писать. Руки тянулись к кисти. Я так давно не творил просто от вдохновения. Я, вообще, давно по-настоящему не рисовал. Все эти проблемы с рейтингом… У меня не оставалось сил на творчество. Но сейчас я собирался сделать над собой усилие, чтобы повернуть ситуацию в другую сторону.

Творчество — это не только вдохновение. Даже не так, для творчества мало одного вдохновения. Только ежедневные усилия, постоянная методичная работа, и плюс при наличии вдохновения, создают шедевры.

В моей комнате места для мольберта и красок было очень мало, да мне и не хотелось прятаться. Наоборот, я хотел чувствовать устремлённые на меня взгляды. Поэтому со всеми инструментами я расположился прямо в гостиной, под камерами трансляции. Здесь было много места, много света. За огромным окном разгорался новый день, и это тоже наполняло энергией. Образы сплетались сами, набросок ложился на холст, как будто проступая сквозь него откуда-то изнутри, будто был на нём всегда.

Перед обедом появилась директор Джессика. Я не ждал её так рано, поэтому поспешил извиниться, что перегородил всю гостиную. Она отмахнулась:

— Не смущайся. Я привычная. Лили всегда работает прямо там, где на неё нападает вдохновение.

Мне очень польстило такое сравнение. Моё желание творить почти приравняли к желанию творить известного дизайнера. После этого я обязательно должен создать настоящий шедевр, что-то абсолютно необыкновенное, очень-очень сильное.