О чем поет вьюга?
Месяц спустя
Снежана находилась у себя в офисе, когда дверь без стука открылась и на пороге показался Альберт.
Он зашел, кинул на Снежану хмурый взгляд и сел на стул напротив.
— Успокоилась? Надеюсь, одумалась? — спросил вместо приветствия.
Снежана молчала: очень хотела улыбнуться, но сдержалась. Ее бывший действительно верил в то, что она опять продолжит с ним тайную связь. Хотя почему он должен быть не уверенным в этом? Три раза она велась на его красивые слова, на ложь, которую он придумывал на ходу, и соглашалась на роль любовницы.
— Одумалась, Альберт. В этот раз я очень хорошо подумала и решила — тебя больше никогда не будет в моей жизни. Поэтому очень прошу тебя сейчас встать и покинуть мой кабинет.
— Будешь жить с уголовником?
— Я буду жить без тебя. Тебе достаточно знать только это.
Альберт развалился на стуле и, громко вздохнув, произнес:
— Я не смогу без тебя…
Он резко встал, подошел к Снежане, упал перед ней колени и, притянув к себе кресло вместе с женщиной, уткнулся в нее головой.
— Люблю тебя! Не могу без тебя. Хочешь, я разведусь? — он поднял голову, жалостливо посмотрел на Снежану и уткнулся обратно.
Снежана сейчас увидела все: его притворство, его ложь, его желание иметь ее, когда ему будет удобно. У нее как будто пелена с глаз спала, и ей все так четко открылось, казалось, что раньше картинка была черно-белая, а сейчас цветная и яркая. Даже в воздухе появилась приятная вибрация и в голове развеялся туман от навязанных ранее миражей. Снежана погладила его по волосам, а он обрадовался, заулыбался, схватил ее руки и принялся покрывать их поцелуями. Она не противилась его реакции, и ей даже не были омерзительны его прикосновения. Ей просто было все равно.
— Тебе пора, — с улыбкой сказала Снежана, — в этот раз тебе не удастся меня обхитрить, и, даже если ты разведешься, я не буду с тобой.
Пару секунд он отчаянно моргал, не веря ее словам, но потихоньку в его глазах разгоралось понимание того, что Снежана не шутит.
— Полюбила уголовника? — тихо спросил он.
— Разлюбила тебя…
Но домой вечером женщина опять возвращалась в плохом настроении. И снова корила себя за грустные мысли, ведь она все сделала правильно и разорвала эти болезненные отношения, которые приносили ей только разочарование. Но душе не прикажешь — ей было плохо. Возможно, оттого что Вадим не появлялся целый месяц, дочь была занята сдачей экзаменов и решением проблем с Дашей, а Лера утонула в любви.
Да, именно так и сказала:
— Все, я утонула. Повязла! Знаешь, Снежок, взрослая зрелая любовь — это еще хуже, чем дурацкая первая! Ведь когда у тебя нет мозгов в юности, ты любишь того, кто даже не достоин тебя. Просто потому, что у него зеленые глаза, или волшебный голос, или юмор. Хотя какой может быть юмор у малолетки? Набор анекдотов и шуток ниже пояса. А когда ты взрослая женщина, то любовь совсем другая. Кроме зеленых глаз и юмора, ты ценишь такие мелочи, о которых в юности даже не знаешь. Он укрывает меня ночью одеялом, утром готовит кофе, покупает десять видов разного варенья, звонит на работу и спрашивает, обедала ли я сегодня. Это такой кайф — видеть его счастливые влюбленные глаза! Взрослые, можно сказать, уже старенькие, но счастливые и влюбленные!
— А дрожь есть? — смеясь, спросила Снежана.
— И дрожь, и трепет, и стадо мурашек!
Снежана была безумно счастлива за подругу и Владимира. Они ее навещали и приглашали к себе, но, когда наступал вечер, в пустой квартире было невыносимо плохо, ей постоянно хотелось плакать.
Саша от нее отдалилась. Или это сделала Снежана. Но видеться они стали реже: дочь много времени проводила в квартире Даши, помогала ей с дочкой, так как муж собрал вещи и ушел из дома, подав на развод. Даша пребывала в подавленном настроении, ее надо было успокаивать, и Саша этим занималась круглосуточно. А так как ее голова была занята совсем другим, а не учебой, девушка снова завалила два предмета и теперь у нее остался только один шанс за лето подтянуть их и пересдать в сентябре. Снежана злилась на дочь, ведь она платила за ее обучение большие деньги, которые бы с удовольствием потратила на другие цели, но ей все же свои претензии не высказала. Побоялась. Их отношения и так держались на волоске. Волоске терпения Снежаны.
Вадим в течение этого месяца дважды попытался встретиться с Сашей. Сначала он ей позвонил, но она сбросила звонок, тогда он написал ей сообщение:
Вадим: «Привет. Надо поговорить. Давай встретимся?»
Саша: «О чем говорить? О том, что ты полюбил мою мать? Я это знаю. Дальше что?»
Вадим: «Лучше встретиться, и я все объясню».
Саша: «Что все??? Мне ВСЕ ясно. Маму я тебе не отдам, потому что ты мудак! Ищи дуру попроще и морочь ей голову».
Вадим: «Саша!!!»
Саша: «Все, отвали, теперь Я блокирую твой номер».
Снежана не знала об этом и была уверена, что Вадим отказался от нее. И, скорее всего, потому, что она ему наговорила глупостей в их последнюю встречу. От этого женщине было плохо. Она начинала себя корить, а потом опять доказывала самой себе, что поступила правильно, она все равно не может предать дочь. Но радости ей жизнь уже не приносила, и с каждым днем становилось все хуже и хуже: она чувствовала, что никому не нужна. Обидно было то, что это случилось намного раньше, чем она предполагала.
Этот месяц был очень похож на тот, который Снежана пережила после выпускного вечера, и в тот раз ее спасла беременность.
В этот — случилось то же самое.
Два утра подряд она просыпалась с жуткой тошнотой и головокружением, в точности, как в первую беременность.
На второй день она купила тест и, когда узнала, что у нее будет ребенок, чуть не сошла с ума от счастья!
Она без умолку благодарила Бога и улыбалась, зажимая в руке тест со счастливой новостью. Почему-то пока не захотела делиться ею даже с лучшей подругой. А Лера, как чувствовала, пришла вечером одна, без Володи, и принесла их любимую пиццу с сыром «Рокфор». Настроение у нее почему-то было неважным, и Снежана сразу забеспокоилась:
— Что случилось? Поссорились? Разочаровалась?
Валерия помотала головой:
— Все то же самое, что было с Юном.
— Изменил? — воскликнула Снежана.
— Нет, я имела в виду, что Вова тоже хочет ребенка.
Снежана подошла к подруге и погладила ее по плечу:
— Сейчас не нулевые и способов для зачатия очень много. Можно попробовать ЭКО.
— Да, я ему сразу рассказала: и про аборт в свои восемнадцать, и брак, который распался потому, что у нас не было детей…
— Он не по этой причине распался, — возразила Снежана.
— Эта причина наверняка привела к измене. Хотя да, спорить не буду.
— И что Володя сказал?
— Вова замечательный. Сказал — не получится, значит, встретим старость вдвоем. Но попробовать надо…
— Ну вот! Чего ты раньше времени расстраиваешься? Вы всего месяц вместе.
— Три недели.
— Тем более. Может, ты уже беременна, — засмеялась Снежана.
Валерия на нее удивленно посмотрела и вдруг кивнула:
— У меня уже два дня задержка. Прикинь, если я действительно уже!
— Так давай проверим!
Снежана побежала в спальню, принесла тесты на беременность и выложила их на стол перед подругой:
— Выбирай любой!
Валерия взяла фиолетовую коробочку и направилась в ванную.
Снежана достала вишневое варенье и приготовила тесто на блинчики. Подруга вернулась с большими удивленными глазами и протянула Снежане тест:
— Беременна… — тихо прошептала она.
Снежана запрыгала и захлопала в ладоши:
— Вот что значит настоящий мужик! С первого раза попал!
— Не может быть…
Валерия схватила со стола все тесты, побежала в ванную, но быстро вернулась:
— Писать больше нечем. Наливай чай! — выглядела она все равно взволнованной и немного растерянной.
Снежана быстро подала ей чашку ароматного чая и пиалку с вареньем. Они немного поболтали, Лера допила чай, взяла все тесты и снова направилась в ванную.
Вышла она довольной и счастливой:
— Давай свои блинчики, надо сына покормить! — заявила она и уселась за барную стойку.
Водрузив перед подругой тарелку с горячими блинчиками, Снежана разогрела в микроволновке пиццу и тоже положила ее перед подругой.
Рвотные позывы не заставили себя долго ждать: «Рокфор» источал жуткий запах, от которого затошнило и Леру, и Снежану, и обе женщины рванули в туалет.
Стоя на четвереньках возле белого фаянсового друга, они смотрели красными от слез глазами, пока не рассмеялись.
— Вот это поворот! — выдала Валерия и уставилась на живот подруги.
— Я еще вчера узнала.
— И молчала?
Снежана виновато пожала плечами.
— Погоди… а он от кого? — спросила Валерия.
— От Вадима.
— Уверена?
— Да. С Альбертом мы всегда предохранялись. И потом, наша с ним последняя встреча была неудачной, ну, после которой я сбежала, и на следующий день начались месячные. А ночь с Вадимом была после.
— Отлично! Детей лучше иметь от любимых мужчин. Расскажешь ему?
— Нет. Зачем? Я получила то, о чем мечтала, — ребенка, которому посвящу ближайшие двадцать лет. А там видно будет. Саша Вадима все равно не примет. А так… я ей скажу, что ребенок от Альберта. А Альберту скажу, что от Вадима. В общем, все довольны и счастливы.
— Странное у тебя счастье получается: всех обманешь в надежде, что оно действительно наступит?
— Я много думала по этому поводу, — Снежана села на теплый кафель и облокотилась спиной о комод, — не могу я отказаться от дочери. Никак не могу. Как представлю, что ее не будет в моей жизни, страшно становится. А Вадим… его и не было у меня. Всего одна ночь… Я надеюсь, что смогу его забыть.
— Не сможешь. Твой малыш будет о нем напоминать всю жизнь.
Снежана пожала плечами:
— Ну пока так оставлю. А дальше видно будет. Идем, выбросим пиццу, поедим блинчики, и пойдешь домой радовать Володю. Блин, в пятьдесят пять стать папой — это так круто!
— А как я счастлива, ты бы знала!
После Леры домой пришла Саша.
— Устала, — сообщила она грустным голосом, — есть что-нибудь поесть?
— Блинчики только.
— Давай, я руки вымою.
Саша зашла в ванную и нашла на подиуме у ванной три теста на беременность, которые забыла Лера.
На кухню она ворвалась злая как мегера и, тряхнув ими перед лицом матери, выкрикнула:
— Что это?!
Снежана спокойно ответила вопросом на вопрос:
— А ты не знаешь, что это?
— Ты беременна от этого мудака? И долго ты собиралась скрывать от меня эту новость?
— Сегодня узнала.
— И ты собираешься рожать? Никогда этому не бывать!
— Саша, я взрослая женщина, и позволь мне самой решать, что делать, хорошо?
Снежана не на шутку разозлилась: какое право дочь имела указывать ей, что делать, тем более в таком наглом категоричном тоне?
— Он же от Вадима, да? — Саша швырнула тесты на пол. — Ты отказала Альбертику больше месяца назад, а потом переспала с этим мудаком и забеременела!
Снежана молчала, понимала, что сейчас нет смысла что-то говорить, да и оправдываться не хотелось.
— Ты сделаешь аборт? — в глазах дочери блеснула злость.
— Нет, — спокойно ответила Снежана, — я хочу этого ребенка, и я оставлю его. А ты… или принимаешь мою позицию, или сейчас собираешь вещи и уходишь.
— Куда? — испугалась Саша.
— Куда посчитаешь нужным. Учиться ты не хочешь…
Дочь перебила ее, выкрикнув:
— Хочу! Просто сейчас у меня сложное эмоциональное состояние и я не могу сосредоточиться!
— Ну вот пока у тебя такое ужасное состояние — иди работай, снимай квартиру и живи своей жизнью.
— Ты что, отказываешься от меня?
— Нет. Просто я поняла, что всю свою жизнь жила для кого-то. Сначала чтобы выжить и прокормить бабушку, потом чтобы поднять тебя, затем чтобы выучить тебя, что, к сожалению, мне не удалось, а сейчас ты опять предлагаешь мне засунуть свои желания в задницу ради тебя! А почему? Зачем? Ты взрослая. У тебя своя жизнь. Строй ее как знаешь и умеешь. А я хочу пожить для себя. Я ненавижу все, чем я занимаюсь. Я устала думать о том, чтобы заработать деньги и повезти тебя на какой-то курорт или устроить в крутую школу, или найти деньги, чтобы ты училась в МГУ, а потом четыре года подряд ты не сдаешь экзамены, а я продолжаю платить за все. Я устала, Саша. Хочу тихой спокойной жизни, не гоняться за твоей подругой и не покупать «мерседес CLK». Я не брошу работу, конечно, но собираюсь пойти на курсы дизайна и в будущем все же, надеюсь, буду заниматься тем, о чем всегда мечтала. А ты иди своей дорогой.
Саша прищурилась, громко вдыхая и выдыхая воздух, и кивнула:
— Как скажешь!
Выскочив из дома, девушка уселась на скамейку и разревелась: громко, вытирая рукавом рубашки слезы и прокручивая в голове слова матери.
И куда ей сейчас идти? К Даше? Нет, у той и так проблем выше крыши.
Она встала и поплелась к Лере.