Глава 5

Граф медленно, будто невзначай, обернулся. Но такое ощущение, что он знал о моем приближении задолго до звона дверного колокольчика.

Золотые глаза цепко мазнули по моему лицу.

— Леди Мортим.

— Ваше сиятельство.

— Для одного дня мы с вами слишком часто пересекаемся.

Его голос звучал до одури ровно. Он говорил с тягучей полунасмешливой интонацией карточного шулера с крапленой колодой в рукаве. Слова сочились легким издевательским сожалением.

Я едва подавила животный порыв броситься к спасительной двери. Тело буквально рвалось наружу, к ожидавшей карете. Я успела вовремя одернуть себя. Пришлось бы глупо объяснять внезапное бегство из тесного помещения.

Я заставила губы растянуться в вежливой улыбке.

— Воистину, ваше сиятельство.

Метка под артефактом-глушилкой обжигала кожу кипятком. Я мысленно взмолилась всем известным богам, чтобы иллюзия продержалась хотя бы эти жалкие минуты присутствия рядом с графом. Надеюсь, высшие силы прощают мольбы о подобных мелочах.

Из подсобки вынырнул Меерсон. Маленький пухлый аптекарь с седыми бакенбардами прижимал к груди три склянки, оберегая их словно величайшую драгоценность. При виде меня он расплылся в улыбке и едва не уронил стекло.

— Леди Дэйна! Какая встреча! — аптекарь тут же повернулся к графу. — Прошу прощения, ваше сиятельство. Вот эти три приготовил. Точно по вашему заказу. Двух последних позиций из списка сейчас нет. Их поставляет купец из срединных провинций, телега ходит раз в неделю. Я отправлю заказ завтра первой почтой, и через два дня товар будет лежать на моих полках. Мой паренек отнесет их в вашу мастерскую сразу после прибытия груза.

— Хорошо.

Граф достал кошель из внутреннего кармана пальто.

— Сколько за эти три?

— Двенадцать золотых, ваше сиятельство.

Сайс отсчитал монеты вслепую, выложив на прилавок ровные блестящие столбики. Меерсон сгреб их обеими ладонями и низко поклонился.

— Сию минуту запакую.

Граф отступил на полшага к стеллажу у окна, лишь создавая видимость, будто освобождает пространство для аптекаря. Его ленивая поза выдавала затаившегося у воды крупного хищника. Сайс повернулся в полупрофиль к прилавку, заложил руки за спину и принялся крайне внимательно рассматривать товар на полках.

Я подошла к прилавку с другой стороны.

— Чем могу служить, леди Дэйна? — Меерсон уже доставал плотную бумагу для графских склянок.

— Мне нужна слеза василиска. Одна капля. Этого хватит.

Меерсон оторвался от бумаги. Брови над круглыми очками изумленно поползли вверх.

— Слеза василиска, говорите?

— Именно.

— Зачем барышне василисковая слеза, ради всего святого?

Я повела плечом.

— Папе.

Меерсон тонко засмеялся по-стариковски, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

— Папе. Леди Дэйна, я слышу это от вас со времен ваших пеших прогулок под стол. Вы тогда заглядывали сюда с ужасными растрепанными косичками. «Папе, господин Меерсон, это папе, господин Меерсон».

Я улыбнулась. Обижаться тут было не на что. Старая гувернантка леди Глеттль плела мне косички в раннем детстве. Кожа на висках к вечеру вставала дыбом от тугого плетения, и весь следующий день я крутилась у отца в лавке и тайком расковыривала волосы пальцами, чтобы дать голове хоть немного отдохнуть. К концу дня прическа выглядела кошмарно.

— Олдрифу занедужилось с утра, — соврала я абсолютно гладко. — Папа просил меня заехать, не сам же он поедет в город посреди работы.

— Олдриф приболел?

— Слегка. — Я твердо знала, что Олдриф прикроет меня при любых расспросах.

— Жаль старика. Передавайте ему добрые пожелания, — Меерсон зашагал в подсобку. — Сейчас принесу. Слеза у меня в верхнем хранении, минутку.

Аптекарь скрылся за занавеской, оставив меня у прилавка. Граф в трех шагах сзади продолжал изучать… кажется, не полки. Я кожей ощущала его тяжелый взгляд, отчего лопатки под платьем превратились в две раскаленные медные пластины.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я опустила глаза на витрину.

Крупный кристалл бледно-зеленого хризолита лежал на черной бархатной подложке прямо передо мной. Грани преломляли свет, а в сердцевине вился тонкий золотистый дымок. Я прекрасно знала свойства этой магии.

Кристалл работал настоящим магнитом. Он тянул к себе чужое внимание на уровне мысли. Правильная огранка и настройка в украшении заставляют владельца притягивать определенного человека. Это сродни назойливой шелковой ниточке в голове, нашептывающей о необходимости вспомнить и посмотреть в нужную сторону.

Я нагнулась над камнем, делая вид праздного любопытства. В голове мелькнула забавная мысль, немного разогнавшая тревогу.

Похоже, что скоро я подарю Алифанте серьги. Маленькие бабочки аквианта получат крошечные вставки этого хризолита у крылышек. Я делала похожую огранку в седьмом году замужества для знакомой графини. Голубоглазой Алифанте они подойдут идеально. Бабочка ляжет к самой шее, и кристаллы начнут мягко покачиваться в такт движениям головы.

Клэйду достанется брошь в виде толстого лакированного жука с лапками. Эта вещь будет носиться поверх жилета на самом виду, а аквианта разместится в одной точке у головы. Брак аквианты с хризолитом создает тонко настроенную друг на друга пару. Соединение двух кристаллов из одной партии заставит владельцев украшений тянуться друг к другу.

Клэйду безумно подойдет жук. Определенно.

Я мысленно прикидывала, что именно мне нужно купить здесь и в лавке артефактовских заготовок. Требовалось взять пару кристаллов хризолита из одной партии, чтобы они звучали в унисон. Аквианта тоже нуждалась в паре. Тонкая серебряная проволока пойдет на оправу. Жук станет темно-зеленым с золотистым отливом благодаря эмали, а бабочка получит мягкий голубой тон. Оставалось сделать маленькие магнитные сердечники.

— Зачем барышне слеза василиска?

Голос прозвучал прямо за моей спиной.

Я вздрогнула, безуспешно пытаясь скрыть это движение. Он стоял в полушаге от меня. Я кожей чувствовала его давящую ауру.

— Оставьте отговорки про отца, — продолжил он. — Сегодня утром я видел Олдрифа в лавке Лендгриза, — я обернулась. — Старик купил два мешка серебряной пудры. Он тащил их к карете весьма бодренько. Полки у Лендгриза ломятся от вашей слезы. Олдриф мог ее приобрести там. Разумеется, если бы она действительно понадобилась вашему отцу.

Метка под глушилкой стянулась болезненным узлом.

Граф нависал прямо надо мной. Тесная лавка Меерсона делала его фигуру еще массивнее по сравнению с просторным кабинетом Магранса. Потолок давил низкими балками, а голова Сайса почти доставала до дерева.

Свет висячей магической лампы падал на его лицо снизу. Желтые глаза в этих тенях потеряли все человеческое.

Я поджала губы, понимая, что старая ложь раскрыта и нужно срочно придумывать новую.

— Ваше сиятельство.

— Я слушаю.

— Привычка графа Сайса следить за маршрутами прислуги чужих домов вызывает искреннее недоумение.

Я вложила в голос максимум холодного равнодушия. Десять лет общения с инспекторами и конкурентами научили меня правильным интонациям. Мой собственный муж получал от меня такие же фразы, когда обстановка обязывала.

— Это лишь совпадение, — отозвался Сайс. — Сегодня утром я заходил к Лендгризу за редкими позициями. Там я встретил старого Олдрифа, мы перекинулись парой слов. Я давно знаком со стариком — еще со времен покупки пары штучных артефактов у Бертона Мортима. Должен заметить прекрасное самочувствие вашего слуги.

Я мысленно выругалась от всей души.

— Я ошиблась, — спокойно сказала я, меняя тактику. — Очевидно, Олдрифу стало лучше. А о поручении отца он просто забыл.

Сайс смотрел на меня… с искренним равнодушием? Его взгляд намертво приклеился к моей шее. Я медленно вдохнула и заставила спину выпрямиться.

— Ваше сиятельство, — мой голос еда не зазвенел от напряжения. — Слеза василиска маскирует изъяны на коже. Моя шея страдает от высыпаний. Расспросы свободной леди о таких деликатных вещах переходят границы приличий.

Граф медленно моргнул. Это движение выдало в нем крупного зверя, который после внезапного щелчка по носу взял паузу для оценки ситуации.

Затем угол его рта дрогнул в кривоватой усмешке. Он снова уставился мне на шею.

— Прошу прощения, — и ни тени сожаления в голосе. — Я упустил из виду чувствительность кожи юных леди.

— Бывает.

— Бывает.

Он чуть склонил голову вбок.

— Расскажите про ваш артефакт.

— Простите?

— На шее, — Сайс кивнул на мой ворот. — Под кружевом лежит необычная штучка. Я впервые вижу такие магические плетения, хотя за мою жизнь через мои руки прошли сотни артефактов из разных мастерских. Назовите имя мастера.

Мое сердце пропустило удар.

У драконов настолько хорошее зрение, что они магию сквозь ткань видят?

Выходит, что так.

Ну и разумеется, он видел такое плетение впервые. Я разрабатывала этот контур сама, долгими ночами в папиной мастерской. Первый месяц ушел на поиск способов загасить метку. Через полгода расчетов в библиотеках получился стабильный результат. Это было как раз перед свадьбой. Мое уникальное техническое решение.

И теперь мишень этой самой глушилки стояла передо мной и профессионально интересовалась автором. Я выдала самую светлую улыбку из своего арсенала.

— Купила, — сказала я. — Этим летом мы с папой ездили к двоюродной тетке в Линсбрук. Я нашла эту вещь в маленькой провинциальной лавочке. Старый мастер назвал это штучной работой и собственным изобретением. Я сразу забрала покупку.

— Линсбрук.

— Линсбрук, ваше сиятельство.

— Любопытно.

— Что именно?

— Мастер из провинциальной лавочки собрал гениальное плетение. Я бы с удовольствием посмотрел поближе, — Сайс еще раз мазнул взглядом по моему вороту. — Если когда-нибудь решите продать эту вещь, пожалуйста, имейте ввиду что я охотно куплю его за любые деньги.

— Я запомню, ваше сиятельство.

— И, — он чуть понизил голос, — я настоятельно рекомендую беречь ее. Она очень тонкая. Хорошая работа всегда отличается хрупкостью.

— Я знаю.

— Тогда мы поняли друг друга.

Меерсон снова вынырнул из подсобки, держа на ладони крошечный пузырек из темного стекла размером с ноготь. Аптекарь осторожно положил его на бархат рядом с хризолитом и поклонился.

— Леди Дэйна, одна капля.

— Спасибо, господин Меерсон. Отложите для меня вон те кристаллы хризолита и аквианта до следующей недели.

— Всенепременно, леди.

Я достала кошель. Граф отступил от моего плеча, застыл ровно у двери и перекрыл проход. Мне предстояло проскользнуть в опасной близости от него.

Положив на прилавок три золотых, я аккуратно убрала пузырек в бархатный мешочек. Короткий кивок аптекарю завершил сделку. Я повернулась к выходу, но граф продолжал подпирать косяк.

— Леди Мортим, — он чуть наклонил голову. — Напоминаю.

— О чем именно, ваше сиятельство?

— Я жду вас среди откликнувшихся на мое сегодняшнее приглашение.

— Я приняла к сведению.

— Я лично побеседую с каждым.

— Я слышала это во время вашей речи.

— Тогда с нетерпением жду вас в моей конторе.

Он отступил и освободил путь. Я скользнула мимо с опущенными глазами, спиной чувствуя, как он едва заметно склонил голову и проводит меня тяжелым взглядом сверху вниз. Моя макушка горела от этого внимания.

Колокольчик звякнул. Я вылетела на улицу.

Пульс выровнялся только через десять быстрых шагов. Метка под глушилкой утихала медленно и тяжело. Я миновала лавки стеклодува и травницы за углом часовщика. Извозчик заметил меня в начале улицы и тут же спрыгнул с козел.

— Все в порядке, леди?

— В полном.

— Вы побледнели.

— Возможно, переутомилась.

Я забралась в карету и захлопнула дверцу. Колеса застучали по булыжнику, и только тогда я позволила себе прижаться лбом к холодной деревянной стенке.

Моя отговорка про Линсбрук звучала омерзительно жалко. Любой грамотный артефактор знал о способностях этого сонного городка. Там могли создать максимум самопомешивающуюся ложку. Сайс наверняка раскусил ложь моментально. Скорее всего, он начнет копать.

Я прикрыла веки.

Дома я первым делом поднялась к себе. По пути Варида получила указание подавать ужин через час. Я заперлась в смежной комнатке. Мое личное рабочее место представляло собой скромный закуток с верстаком, маленьким шкафчиком для реактивов и набором тонких инструментов. Отец считал полноценную лабораторию преждевременным шагом для меня.

Для починки глушилки этого хватало с избытком.

Я выложила пузырек со слезой на бархатную салфетку, затем расстегнула цепочку и сняла с шеи артефакт. Крошечная пластинка из посеребренной меди с золоченой кромкой легла рядом с пузырьком. В ее центре тускло поблескивал полупрозрачный камень-накопитель.

Кристалл заметно помутнел.

Я вооружилась лупой для детального осмотра. За сутки простоя внутри скопилась плотная магическая взвесь. Она напоминала мутный осадок на дне застоявшейся лужи. Если не починить артефакт сейчас, через неделю иллюзия просто спадет.

Я аккуратно подцепила крошечный винт на боку и приготовилась снять крышку.

Вдруг в окно ударило нечто тяжелое. Звук напоминал шлепок мокрой тряпки о стекло. Мои пальцы дрогнули от испуга.

Артефакт выскользнул из рук. Пластинка звякнула о столешницу. Камень-накопитель вылетел из гнезда, откатился в сторону и замер у чернильницы.

— Тьфу ты!

Я резко обернулась к окну.

На подоконнике сидел ворон. Крупная лохматая птица промокла в вечернем тумане. Черные бусины глаз уставились прямо на меня. Ворон потоптался, шумно встряхнул крыльями и снова стукнул клювом по раме.

Меня захлестнула злоба пополам с истеричным весельем.

— Уходи! — рявкнула я.

Ворон хрипло каркнул и сорвался с карниза, окатив стекло веером грязных капель.

Я вернулась к столу с шумным выдохом. Камень лежал целым. Но осмотр через лупу заставил сердце ухнуть в пятки.

По самому краешку кристалла змеилась микротрещина. Тонкая паутинка длиной с полногтя пролегла по декоративной кромке. Рабочие магические потоки остались целыми. Это был чистый физический дефект.

Я медленно перевела дух. Магическая структура не пострадала. Иллюзия продолжит работать.

Я вернула камень в гнездо и капнула туда же слезу василиска. Крышка плотно закрылась. Стабилизатор впитался мгновенно и отозвался коротким свечением по контуру. Я затянула винт и покачала пластинку на ладони. Муть исчезла. Плетение снова задышало ровно и чисто.

Я надела артефакт на шею. Металл лег точно поверх метки.

Пришло время спускаться к ужину.

Папа сидел во главе стола. Он отложил газету и кивнул на мою тарелку.

— Ну, как сегодняшний день?

— Полон событий.

— Это хорошо или плохо?

— Скорее любопытно.

Дирэл тихо подал горячее мясо с тушеными овощами. Я взялась за приборы.

— Папа, — начала я между делом, — сегодня в академию приезжал граф Сайс.

— Араэдан Сайс?

Отец удивленно поднял взгляд.

— Угу.

— Какова цель его визита?

— Он вешал объявление. Ищет талантливого подмастерья среди выпускников. Лично заходил на лекции и приглашал на собеседования в свою контору.

Папа покачал головой.

— Удивительно. Слухи о том, что он ищет людей, ходили давно. Но личный визит говорит о серьезности намерений. Сайс избегает лишних реверансов.

— Зачем ему так отчаянно искать помощников?

— Фабрика расширяется, — пояснил он, нарезая мясо. — За полтора года он сильно рванул вперед. Рабочих рук у него в достатке, люди держатся за свои места. А вот думающие головы всегда в дефиците.

Я отложила вилку.

— Папа. Я задам прямой вопрос. И жду такого же ответа.

— Спрашивай.

— Люди говорят о жестокости графа Сайса. Что мастера попадают в больницу от переработки. Адепты сидят запертыми в подвале за срыв нормы. Насколько правдивы эти слова?

Отец замер с вилкой в руке.

Тишина давила пару долгих секунд. Он аккуратно опустил прибор на тарелку и посмотрел на меня. Это выражение лица означало, что он обнаружил грязную ложь в голове дочери. И теперь предстояло вытащить этот сорняк с корнем.

— Дэйна, — произнес он медленно и тяжело, — кто рассказал тебе эти бредни?

— Слышала на курсе.

— На курсе. Назовешь имя этого паршивца?

Я повела плечами.

— Обычные студенческие разговоры.

Отец отодвинул салфетку.

— Слушай меня предельно внимательно, Дэйна. Араэдан Сайс принадлежит к числу самых достойных людей столицы. Я знаю его лично. Он заказывал у меня штучные артефакты. Оплата всегда превышала названную сумму в знак признательности за хорошую работу. В позапрошлом году он приметил нищего парнишку из переплетного цеха. Сайс устроил этого таланта к себе и оплатил вечернее обучение в академии. Сейчас этот мальчишка стал одним из ведущих мастеров. Разве злодей из подвалов способен на такие поступки?

Я хранила молчание.

— Светское общество уважает его за реальные дела, — продолжал отец. — Четыреста человек работают на его фабрике. Все держатся за свои места. Он предлагает лучшие условия в городе. Оплата больничных дней стала его личным нововведением! Работник сохраняет заработок во время хвори. Остальные фабриканты давятся за каждую монету. Очередь к Сайсу стоит на годы вперед. Его личный визит в академию дает блестящий шанс для такой умной девочки попробовать свои силы.

Я опустила глаза на скатерть.

— Я подумаю, папа.

— Подумай. И еще одно, — он потянулся через стол и накрыл мою руку своей. — Забудь эти помои навсегда. Тот, кто распускает эти слухи, либо абсолютно слеп, либо преследует крайне злой умысел.

Я выдержала его строгий взгляд, кивнула и мягко высвободила ладонь.

Дирэл подложил мне овощей. Я съела пару ложек. Разговор плавно перетек на обсуждение старой кошки. Хвостатая воровка повадилась таскать сметану из кухни.

Я ела, отвечала впопад и улыбалась.

А в голове навязчиво билась одна-единственная мысль. Я крутила ее так и эдак, но она не становилась менее пугающей.

Десять лет.

Десять лет я воевала с человеком, против которого мне вообще не нужно было воевать.

Я положила вилку и посмотрела на отца. Он улыбнулся мне поверх чашки. Я улыбнулась в ответ.

А внутри холодным, тяжелым камнем осело слово, которым я последние десять лет называла Араэдана Сайса. Слово, которое теперь придется забыть навсегда.

Враг.