ЭПИЛОГ

Слава оказался куда живучее, чем я предполагала. Когда он лежал там, на полу дачного домика, я была уверена, что он мертв. То, что я успела передумать до приезда Феди, я не забуду никогда. Помимо всех возможных неприятностей и последствий, я сидела и думала, как мне теперь с этим жить. С тем, что я убила человека. Пусть даже человека, которого всей душой ненавидела. Но заслужил ли он этим смерть? Это был очень трудный вопрос.

Но Слава оказался жив, и даже не особо пострадал, как выяснилось в больнице. У него была сломана рука, пара рёбер и выявилось сотрясение мозга. Я сидела в коридоре больницы, кутаясь в Федину куртку, потому что никак не могла согреться и без конца тряслась, и отстранённо слушала, что говорит доктор, потом что нашёптывает наш с Федей адвокат, о чём вещают подъехавшие представители правопорядка.

– То, что произошло с господином Калининым и его бывшей женой, это лишь стечение неприятных обстоятельств, – объяснял им Эдуард Эдуардович профессиональным, невозмутимым тоном. – Приехали на дачу вне сезона, и столкнулись с опасными личностями, что вознамерились, по всей видимости, перезимовать в их доме. Владислав Александрович пострадал в драке с бомжами, если вам так угодно, господа. Спросите его сами, как только он придёт в себя.

– А для чего они туда поехали? В ноябре месяце в глухую деревню?

– Да ещё и с бывшей женой? – усмехнулся другой.

– Владислав Александрович и Мария Николаевна недавно развелись. Раздумывали о том, стоит ли делить имущество в виде дачи. Я же говорю, они оказались не в том месте, не в то время, вот и всё. Моей подопечной и вовсе повезло, отделалась несколькими синяками.

Синяки на моём лице, на самом деле, имели место быть, и, по всей видимости, в какой-то мере доказали полицейским правдивость услышанного. Только Федя, всё то время, что Эдуард Эдуардович общался с представителями закона, расхаживал по коридору вдалеке, и я прекрасно знала почему. До их появления он рвался к Калинину в палату, в полный голос обещая «добить эту падлу».

– Придушу сучонка! – пообещал он врачу, когда тот объявил ему, что родственник его находится в состоянии средней тяжести, но его жизни ничего не грозит. – Вот он очнётся, и придушу!

Врач, невозмутимый мужчина лет сорока, спокойно развёл руками. И даже сказал:

– Ваше право. Только, пожалуйста, не в моём отделении.

Вообще, вся та история вышла шитой белыми нитками. Я знала, что даже журналисты пытались что-то разнюхать, лезли к Калинину в палату, но его очень скоро перевели в частную клинику, где доступ к нему оказался закрыт. Если честно, после нашей со Славой стычки на даче, мы не виделись с ним очень долго. Года два точно. Лишь спустя это время случайно столкнулись в доме Альбины Моисеевны, и то мы с Федей тут же уехали. От каждого упоминания о бывшем муже, даже в его отсутствие, меня начинало мутить, я не могла контролировать свои чувства, да и не старалась, если честно.

Я знаю, что Федя сделал всё возможное для того, чтобы у меня не возникало необходимости вспоминать о Калинине, встречаться с ним, даже когда этого требовали обстоятельства, хотя, в открытую мы с ним об этом никогда не говорили. Я догадываюсь, чего ему стоило сдержать собственные эмоции, своё негодование, желание отомстить, разорвать, уничтожить моего обидчика. И я даже знаю, что Федя со Славой встретился, точнее, наведался к тому в больницу, обойдя все препоны. В те дни его бы сам дьявол не остановил. Знать я об этом знаю, а вот о чём они говорили, могу только догадываться. Мне только обмолвились о том, что, оказывается, Слава нанял частного детектива, который следил за каждым моим шагом в течение нескольких недель. Отсюда и осведомлённость Калинина о наших возникших отношениях с Федей, и о том, где меня удобнее подкараулить… Но никакого расследования инцидента на даче не случилось, никто ни на кого заявлений писать не стал и дальнейшей расправой не угрожал. С одной стороны, я могла вздохнуть с облегчением, в конце концов, я ведь и, правда, едва Славу не отправила на тот свет, но с другой стороны, было обидно. Обидно за то, что он снова не понёс никакой ответственности, что снова строит свою жизнь дальше, как того желает, портя жизнь кому-то ещё. Оставалось только надеяться, что я преподнесла Калинину достаточный урок. Что на любую силу может найтись ответная сила, пусть и не сразу. Что он не бессмертный и не безнаказанный.

У меня в какой-то момент возникла шальная мысль в одночасье стать смелой и выйти против бывшего мужа с мечом истины, но Федя сказал:

– Нет. Мы сделаем так, как я сказал.

По всей видимости, Калинину тоже нашлось, чем на него надавить. И нескольких причин искать не нужно. Слава явно угрожал тем, что у меня будут большие неприятности.

Но зато Калинин из моей жизни исчез. Через несколько месяцев и вовсе отбыл в северную столицу, то ли временно, то ли навсегда. Мне было безразлично, по какому поводу его перенаправили на работу в другой город, я могла этому только порадоваться. Я смогла жить, спать спокойно и не вздрагивать от взглядов в затылок, выходя на улицу.

С Федей мы расписались через пару недель после тех событий. Синяки с моего лица сошли, и в один из дней, мы просто завернули на стоянку перед ЗАГСом, Фёдор достал из бардачка наши паспорта и сказал мне:

– Пойдём.

И я пошла. И это была самая лучшая свадьба на свете. Мы зашли в кабинет регистратора, в том, в чём были, в том, в чём собрались прогуляться по торговому центру, и расписались в книге регистрации, поцеловались, и отправились в магазин за кольцами. Вот так я вышла замуж во второй раз. Уверена, больше всего на свете надеюсь на то, что в последний. Ведь у меня самый лучший муж. Только Марат, через пару дней узнав о моём замужестве, помню, спросил:

– Чем теперь займёшься?

Понятно, что петь в ресторане замужней женщине не престало. Я тогда пожала плечами, совершенно не представляя, а через полгода вместе с Ирой открыла небольшую школу эстрадного мастерства для детей и подростков. Сначала это был один класс, затем появился ещё один, для более младших деток, после чего Федя помог нам найти новое помещение, и вот у нас уже несколько классов по вокалу и эстрадному мастерству с нанятыми преподавателями. У всех было высшее специальное образование, кроме меня, их руководителя. Смешно, да? Но любимое занятие нашло свою нишу в моей жизни, и я результатом более чем довольна.

Но больше всего я довольна тем, что мне на пути встретился герой. Я время от времени называла Федю именно так, а он тут же принимался смущённо фыркать и отмахиваться. А я с улыбкой наблюдала за ним. Конечно, возможно, мы с кем-то поступили неправильно, несправедливо, кому-то причинили боль, но вряд ли бывает по-другому на пути к собственному счастью. Ольга ещё довольно долго озвучивала моему уже состоявшемуся супругу свои претензии, что-то требовала от него, ругалась, и на меня в том числе. Даже пыталась подговорить Марата меня уволить, точно знаю. В общем, старательно мне мстила, но получалось мелочно, и после Славы, безболезненно. Затем она исчезла с нашего горизонта, злые языки поговаривали, что уехала вместе с Черкасовым в Москву, что он всё-таки сумел соблазнить её лучшей жизнью в столице, но через какое-то время выяснилось, что это не так. Черкасов уехал и, кажется, в Нижний Новгород так и не вернулся, по крайней мере, со всех радаров пропал. А Ольга объявилась примерно через год, как выяснилось, оставить с родителями Алису, всего на некоторое время, ведь она сама собралась замуж.

– Ничего страшного, если Алиса поживёт некоторое время здесь, – говорила она всем, в том числе и Феде. Причём смотрела на него в этот момент снисходительно и свысока. Ведь она уже не предъявляла претензий и не выпрашивала его помощи. Ольга пыталась доказать всем, что она женщина с устроенной личной жизнью и судьбой. – После свадьбы мы поедем отдыхать, да и для себя нужно немного пожить. А потом я её заберу.

Говорить о шестилетнем ребёнке «я её заберу», было странно. Да и все вокруг, включая мужа и его маму, в унисон вздыхали:

– Не заберёт она её.

Алису было жалко. Прошёл год, а Ольга так и не подумала забрать дочку в Москву. Бывала наездами и звонила раз в неделю, а то и в две. Даже не приехала проводить дочку в первый класс. В школу первого сентября Алису повёл Федя. Как отец. Ну, и я, конечно, была рядом. Собственную полугодовалую дочку оставила на бабушку, и отправилась с букетом цветов в школу Алисы, поправляла той банты, успокаивала и держала за руку.

– Ты сфотографируешь для мамы? – спрашивала меня Алиса без конца. А я воодушевлённо улыбалась ей и фотографировала.

– Конечно. Она всё увидит, не переживай.

Вот такая у меня теперь семья. Муж, две девочки, Алиса и маленькая Ксюша, и свекровь. И ещё родители бывшей жены моего мужа, за которыми тоже нужно приглядывать.

Я стояла на школьной линейке, позади собравшихся неровным строем первоклассников, и держала Федю за руку. Иногда закидывала голову, чтобы посмотреть в серьезное лицо мужа. Я глупо и счастливо улыбалась от того, что видела вокруг, а вот Федя смешно и обеспокоенно хмурился. Видно было, что за Алису переживает. Всё-таки торжественный момент. Первый в её жизни.

Он шумно вздохнул и выглядел настолько трогательно в этот момент, что я не удержалась, сжала его руку и сказала:

– Я тебя люблю.

– Конечно любишь, – пробубнил он, чуть ворчливо, продолжая смотреть на детей, – ты же моя жена. А я тебя люблю. – После чего привычно перехватил меня за талию и приподнял от земли. Чтобы мне было лучше видно происходящее. А я засмеялась от счастья.

Конец

2019—2020гг