Часть 2. Невеста моего мужа

– Поясните ещё раз, только помедленнее! – раздался ласкающий слух вкрадчивый мужской баритон.

– Она его убила, – произнесла женщина и надрывно всхлипнула, судя по голосу – кухарка.

– Да нет же, не убивал меня никто, – простонал Оберан. – Сколько уже можно это повторять?! Кора, это всё твоё неуёмное воображение. Вот видишь, просто рубашка в томатной пасте испачкана и всё! Габриэлла ничего плохо мне не сделала!

– Господин магвмеш, скажите, это правда мой настоящий хозяин, а не лич? – жалобно провыла Кора.

– Да, всё верно. Ваш хозяин жив и здоров, находится перед вами. Я думаю, господин Оберан Ашенхай, вашей кухарке лучше удалиться, чтобы привести нервы в порядок, она сильно перенервничала сегодня.

– Кора, идите. На сегодня вы можете быть свободны.

Раздался повторный всхлип, торопливые шаркающие шаги, глухой хлопок дверью.

– Господин Феликс Туросски, а теперь, когда мы разобрались с моей кухаркой, скажите, как скоро очнётся Габриэлла? Разве ей не нужна помощь целителя? Я буду жаловаться вашему начальству на превышение полномочий и нападение на ни в чём не повинного человека в моём доме! – я услышала, как голос Оберана становился всё громче и громче.

На сердце негой разлилось тепло. Он всё-таки за меня волнуется! А значит, я ему не безразлична…

– Если вы пожалуетесь в жандармерию, то будьте уверены, я со своей стороны выдвину встречные обвинения в ложном вызове, и вам выставят серьёзный штраф! – не остался в долгу Феликс Туросски и уже более обеспокоенно произнёс: – Вообще-то чары были несильные, она должна была уже очнуться.

Я почувствовала, как рядом со мной кто-то сел, меня окутал дразнящий мужской аромат благородного кедра с нотками пряного мускуса и сандалового дерева, а до висков дотронулись прохладные пальцы. М-м-м-м, Небесная Дева, как же приятно! Какой мужчина! Так бы и плавилась в его руках! Что же он вытворял бы в постели, если от одного только его прикосновения пальцев к вискам я готова в голос застонать от удовольствия! Я поняла, что ещё чуть-чуть, и выдам себя мычанием. Надо просыпаться.

Я открыла глаза и, к своему разочарованию, увидела того самого лохматого юношу на пару лет младше меня в мундире. Эх, жаль, оказывается, нос меня впервые подвёл, да ещё и так серьёзно!

– Очнулась. – В задумчивых карих глазах Феликса промелькнуло облегчение.

– Габриэлла, с тобой всё в порядке? – бросился ко мне Оберан, но в последний момент он, кажется, вспомнил, что жена я ему всё же фиктивная, и вместо того, чтобы обнять, заботливо поправил подо мной подушки.

Оказывается, пока я была без сознания, меня перетащили на тот самый диван. Еду со стола сноровисто убирала какая-то незнакомая мне девушка. Экзотический меч в ножнах, что я держала перед тем как потерять сознание, лежал на кофейном столике рядом с диваном.

– Да, спасибо. – Я слабо улыбнулась, потому что в висках ещё немного стучало после атакующих чар магвмеша.

– Лолита, принеси, пожалуйста, госпоже стакан воды, – скомандовал Оберан, видя, как я потираю голову.

Служанка услужливо присела и ретировалась из столовой за стаканом.

– Ну-с, теперь, когда всё прояснилось, и Габриэлла пришла в себя, я думаю, вам, господин Феликс, пора возвращаться на службу. В ваших услугах мы больше не нуждаемся. Прошу прощения за то, что моя кухарка сделала ложный вызов. – Выпрямился Оберан и весьма чопорно проговорил всё это, давая понять, что рядовой по магическим вмешательствам – нежеланный гость в доме.

– Не так быстро, – мягко возразил юноша. – Вы же понимаете, что я ехал к вам через весь Штолле, потратил больше часа на вызов, да ещё и силы на исцеляющие чары. Мне предстоит отчитываться перед начальством, а потому, я хотел бы быть совершенно точно уверенным в том, что произошло. Позвольте я задам девушке несколько вопросов?

Оберан неохотно отошёл к окну, понимая, что возразить представителю власти не может, тем более тот не просит ничего сверх меры.

– Госпожа Габриэлла Ашенхай, расскажите, пожалуйста, историю, приключившуюся с рубашкой с вашей стороны, – вежливо попросил меня рядовой по магическим вмешательствам.

Я видела, как едва заметно дёрнул плечами у окна Оберан. Неужели он всё-таки что-то испытывает к Ванессе и боится, что я расскажу про кольцо? Судя по тому, что это имя до сих пор не звучало, надо придерживаться нейтральной версии, без упоминания артефакта. В конце концов, и меня по головке не погладят, если узнают, что я, не имея диплома о высшем магическом учебном заведении, сняла с человека артефакт с сильнейшей ментальной магией.

– М-м-м… мы завтракали с супругом. – Стала подбирать я слова как можно аккуратнее, следя за реакцией Оберана. Было видно, как его спина напряглась, когда я начала свой рассказ. – Он ел яичницу с томатной пастой. Кажется, я сказала что-то не то или же рассмешила его, не могу вспомнить точно, но он случайно обляпался пастой. Я подошла к нему, чтобы помочь оттереть её, как открылась дверь в столовую, зашла кухарка Кора, увидела всё это и выбежала на улицу с криками, будто бы я убийца.

Оберан слегка расслабил плечи, а магвмеш пожевал губу, обдумывая мои слова. В моей истории всё выглядело так, будто Кора – истеричная женщина с буйной фантазией. Вызвать жандармов только потому, что на рубашке хозяина оказалась томатная паста – странный поступок, даже если предположить, что она подумала, будто бы это кровь. Я помнила, что на самом деле Оберан был без сознания в тот момент, когда я щупала его пульс, и зашла кухарка. Но как объяснить жандарму то, что мой супруг был действительно похож на труп в этот момент – не знала. В принципе, Кора повела себя и при Феликсе неадекватно, завопив, что в доме лич. Юноша, а тем более такой зелёный, явно только получивший звание младшего магвмеша, должен поверить в эту историю.

Но вместо дополнительных вопросов, почему в столовую зашла кухарка, или с чего это я решила помочь супругу оттереть томатную пасту, хотя и так понятно, что она не оттирается, одежду с такими пятнами надо снимать и тщательно чистить, магвмеш прореагировал непредсказуемым образом.

– Странно, – протянул Феликс, – мне казалось, что я совсем недавно читал в газетах, будто Оберан Ашенхай входит в десятку самых богатых холостяков Штолле. Вы женились недавно?

Вот ведь проныра! Ему палец в рот не клади! Недооценила я этого паренька с вихрами на голове и глуповатой физиономией. Ловко он меня поймал на слове. Ведь Оберан ни разу не произнёс «супруга» или «жена», просто «Габриэлла» и всё. Магвмеш обратился ко мне наугад «Габриэлла Ашенхай», желая проверить свои догадки… Мне стоило возмутиться и сказать, что мы просто друзья, которые решили позавтракать. Да, странно, возможно, не очень прилично, но теперь… О-о-о-о…

– Да, мы действительно поженились недавно, – невозмутимо ответил Оберан, отходя от окна и беря стакан с водой из рук Лолиты. – Но все люди рано или поздно женятся, заводят семью. Разве в этом есть что-то странное?

Он подошёл ко мне и передал стакан мне в руки, чуть сжав мои пальцы и как бы говоря: «ничего, всё будет в порядке, мы справимся». Феликс всё ещё продолжал поочерёдно сверлить нас подозрительным взглядом. Представляю! Если Оберан сейчас признается, что я всё-таки совершила попытку его убийства, то это будет настоящая сенсация на весь Штолле, а господина Туросски сразу же повысят из рядового магвмеша как минимум в эксперта по особо загадочным делам. Так и вижу кричащие заголовки газет: «Новоиспечённая супруга господина Ашенхая сразу же после обряда бракосочетания попыталась зарезать своего законного мужа и стать самой богатой вдовой!»

Феликс Туросски перевёл взгляд на ятаган, и я поняла, что он сейчас задаст ещё целую гору дотошных вопросов, а потому я, не стесняясь, ухватила Оберана за грудки и резко потянула на себя, впиваясь в него долгим и страстным поцелуем. Ну, а что? При Гордане ан Бакшахе, значит, Оберану целовать меня можно, чтобы не разругаться с дядей, а мне при магвмеше, чтобы спасти свою шкурку от обвинений в попытке убийства, – нельзя? Оберан попытался сопротивляться, но я была очень настойчива в своих лобызаниях. К тому же, чего греха таить? Лично мне губы супруга очень нравились. Чуть шершавые и при этом горячие, уверенные, сладкие… М-м-м-м…. Давно меня так никто не целовал! Практически сразу поцелуй стал жгучим и ненасытным. Чувственные губы Оберана подняли внутри меня тягучую волну приятных ощущений, которая сменилась взрывным фейерверком сумасшедших ощущений. Аромат свежей хвои смешался с терпким запахом можжевеловых ягод и осел лёгкой кислинкой на кончике языка.

В какой-то момент Оберан с усилием отстранился от меня, а я услышала, что магвмеш, судя по всему, уже не в первый раз деликатно покашливает. Раскрасневшиеся, мы повернулись к рядовому магвмешу. Было видно, что Феликсу стало не по себе от нашей сцены, и чувствовал он себя явно не в своей тарелке. На его щёках заиграл чахоточный румянец, Феликс ещё раз громко откашлялся и торопливо произнёс:

– Что ж, я рад, что у вас такой счастливый брак! Раз мы прояснили все моменты, и госпожа Габриэлла не имела целью вас убить, пожалуй, мне и вправду стоит вернуться на службу. Господин и госпожа Ашенхай, спасибо, что уделили мне время. До свидания! – Юноша вскочил, поправляя на себе мундир, и бросился из столовой особняка Ашенхай.

Я изо всех сил натянуто улыбнулась вслед уходящему магвмешу. Раздался звучный бой настенных часов, извещающих, что наступил час дня. Дверь в столовую распахнулась, и внутрь комнаты стремительным вихрем влетело воздушное чудо в лёгком нежно-голубом платье, сбившее с ног уже попрощавшегося с нами Феликса. Девушка была хороша, как летний дождь в жаркий знойный день. Миниатюрная, хрупкая, с гладкой жемчужно-белой кожей и огромными медово-карими глазами. Я успела рассмотреть аккуратные черты лица, маленький вздёрнутый носик и очаровательные ямочки на щеках. Всё это великолепие украшала пышная коса, составленная из множества прядей и лазурных лент в тон платью. А ещё она была молода и свежа. На вид я бы дала ей двадцать, максимум двадцать два года.

До того момента, как она бросилась на шею моему супругу со словами «Любимый, я так по тебе соскучилась!», я поняла, что это Ванесса, невеста моего мужа.

О-о-о-о… В тысячный раз за сегодня простонала я про себя. Да что ж за день-то сегодня такой неудачный?! Почему всё так некстати и не вовремя?

Я молча смотрела, как Ванесса обвила своими тонкими девичьими запястьями шею Оберана, а тот, видимо, по привычке, прижимал её к себе. Феликс ошеломлённо хлопал ресницами, переводя взгляд то на меня, то на Ванессу, обнимающую мужа. Наконец, он не выдержал, прочистил горло и громко заявил:

– Господин Оберан Ашенхай! Будьте так добры, объяснитесь, пожалуйста! Возможно, у ваших предков из Мустафании и принято многожёнство, но вы проживаете на территории Таршера и являетесь подданным Его Величества. А по нашим законам иметь более одной жены запрещено. Что всё это значит?

Оберан с трудом выпутался из цепких рук Ванессы.

– Я ничего не нарушаю. Это, – он указал на меня, – моя жена. А это, – кивок в сторону прелестнейшего создания с волосами цвета чистого золота, – моя невеста.

– Повторите, что-о-о? – не поверил своим ушам магвмеш.

– Что-о-о? – хором с ним тоненько завопила Ванесса. – Ты женился не на мне? Но почему-у-у?!

Я тяжело вздохнула, понимая, что в ближайший час мне так и не светит поехать домой и поговорить обо всём со своим отчимом.

Последовали долгие и нудные разбирательства. Из рассказа моего супруга выходило, что долгое время он был помолвлен с Ванессой, но недавно встретил меня, влюбился с первого взгляда, и мы поженились при духовнике, так были окрылены чувствами, вспыхнувшими между нами. Девушка рыдала крокодильими слезами, когда услышала из уст Оберана, что он уже женат. И удивительнее всего было то, что я неожиданно ей поверила. Несмотря на то, что я знала, какой брачный договор она подсунула своему жениху и навязала ему кольцо с ментальными чарами, было видно, что слёзы её натуральные, а не притворные. Поверил ей и Оберан, позвал служанку и попросил принести ещё один стакан воды. Когда он передавал воду Ванессе, она вцепилась в стакан руками поверх пальцев Оберана и уткнулась лицом ему в грудь. Разумеется, тому ничего не осталось, как стоять столбом и служить жилеткой для слёз своей бывшей возлюбленной. Моё сердце царапнуло неприятное чувство. С другой стороны, а что я хотела? Оберан был влюблён в эту вертихвостку ещё до того, как они обменялись кольцами, иначе бы они ими не обменялись. Глупо было рассчитывать, что когда ментальная магия перестанет на него действовать, он разлюбит эту девушку. Ну, а то, что она так стремилась поженить его на себе, в общем-то, неудивительно: почти все женщины мечтают выйти замуж.

Я увидела, что Феликс поймал мой тоскливый взгляд, брошенный на эту парочку, и поскорее отвернулась. «Всё-то он замечает, всё-то он запоминает! Надо быть аккуратнее с этим юнцом, он только на вид совсем зелёный», – сердито напомнила я себе.

– То есть, – подвёл итог Феликс, – вы были обручены с Ванессой, но в итоге заключили брак с госпожой Габриэллой Трейтс, которую ваш дядя подыскал вам в супруги как дочь преуспевающего делового партнёра по бизнесу?

– Да, так, – подтвердил Оберан.

– То есть ты её не любишь? Это всего лишь брак по договору? На самом деле ты любишь меня? – Огромными влажными глазами Ванесса уставилась на моего супруга.

Я почувствовала острый укол зависти. Эта девушка даже плакать умеет красиво: тушь не потекла, нос не раскраснелся, только на чёрных ресницах трепетали крошечные слезинки.

Все собравшиеся в комнате напряглись. Не мог же Оберан сейчас сказать, что не любит меня, ведь совсем недавно доказывал магвмешу обратное. Нестыковочка получается. Я почувствовала, что эта наглая девица и без кольца-артефакта вьёт верёвки из моего супруга, а потому надо экстренно спасать Оберана и свою репутацию:

– Во-первых, прекратите виснуть на чужом мужчине, – сказала я максимально холодным тоном. – А во-вторых, что за дурацкий вопрос? Если бы он меня не любил, то не женился бы.

– Он мой жених, а не чужой мужчина! – моментально окрысилась бессовестная девица. – И вообще, наша свадьба была назначена на первый день снежья, что вот-вот наступит! Мы даже приглашения уже по всем родственникам разослали! Если бы не вы… не вы… – она зашипела на меня с яростью.

– И правда, несколько странно выходит, – задумчиво почесал Феликс свои вихры на голове. – Господин Оберан длительное время готовился к свадьбе с сей прелестнейшей девушкой, но почему-то неожиданно встретил вас, Габриэлла, влюбился с первого взгляда и стремительно женился, даже не уведомив свою невесту о разрыве отношений. Я понимаю, если этот брак был исключительно по контракту, как слияние двух крупных дел по торговле специями и пряностями, но вы уверили меня в обратном. К тому же… э-м-м-м… не знаю, как сказать тактичнее, но я понял бы господина Оберана, если бы Ванесса увела у вас супруга, но в упор не понимаю, как он мог влюбиться с первого взгляда в вас при наличии такой очаровательной невесты. Поневоле задумаешься, а не использовали ли вы запрещённую магию?

Ух… Кажется, я попала. Только что мне очень прозрачно намекнули, что подозревают меня как минимум в незаконном использовании приворотных чар, а как максимум – ментальных. Я не винила Феликса в его подозрениях, так как невооружённым глазом было видно, что я лет на десять старше Ванессы, а мой вес килограмм на десять больше. Ну, одно из двух… Или сейчас рассказать, что мы заключили брак с Ашенхаем, накурившись наргиле с подозрительным составом в кабаре-борделе «Райский остров» и тем самым загубить репутацию сразу двух знатных родов, или… Прости, Оберан, я молчала до тех пор, пока меня не стали обвинять в незаконном использовании магии.

– Вообще-то, у меня есть все основания полагать, что эта девушка, – я мотнула головой в сторону Ванессы, – обманом пыталась заставить Оберана женить на себе!

– Неправда! Я люблю Оберана, – возмутилась девушка и стиснула свои крошечные кулачки.

Ого! Что-то я вообще не могу понять, что тут происходит. Не сказала бы, что она откровенно соврала. Нет, лукавство наверняка было, и замуж она за него хотела не только из-за любви, но и из-за хорошего состояния тоже… Но как-то это совершенно не вязалось с тем, что она ходила на свидание в мустафанский ресторан с другим мужчиной.

Оберан посмотрел на меня с немой укоризной в глазах. Ну, да, он сам хотел по-тихому разобраться со своей невестой, а теперь из-за меня их отношения вытащили на всеобщее обозрение.

– И позвольте уточнить, на чём основываются ваши подозрения, госпожа Габриэлла? – вежливо уточнил господин Туросски, хотя было видно, как сильно ему не нравится сложившаяся ситуация. Сейчас он был скорее на стороне Ванессы, чем на моей.

– На Оберане был надет артефакт с сильнейшей магией внушения. Пока он носил кольцо, он и помыслить не мог о том, чтобы расстаться с Ванессой! – Я ткнула пальцем в Ванессу, а та округлила глаза от удивления. Хорошо играет, шельма!

– А где сейчас находится это кольцо? – оживился Феликс, вновь почуяв, что дело серьёзное, и за раскрытие его могут повысить в должности.

Магия внушения – шутка ли! Магов-менталистов в Таршере рождалось очень мало, один на тысячу, и все они стояли на строгом государственном учёте. В подростковом возрасте, когда юные маги поступали в учебные заведения, их в принудительном порядке проверяли на ментальные способности. Даже тех, у кого находили лишь зачатки этого дара, отправляли в столичную Магическую Академию Ментальной Магии на обучение за счёт короля. Большинство молодых людей, а иногда даже и девиц с удовольствием развивали свой дар под чутким руководством ректора академии – Кристофера Дарси. А кто же откажется, когда за твоё обучение платит король, тебе назначается внушительная стипендия, а по окончании обучения гарантированно предлагают тёплое местечко на государственной службе?

Конечно, всё это происходило не без ложки дёгтя. Во-первых, если студент согласился развивать свой ментальный дар, то он подписывал документ, в котором обязался работать на короля весь остаток своей жизни. Во-вторых, Кристофер славился суровостью и жёсткостью по отношению к своим студентам. На протяжении всех пяти лет обучения у них практически не было выходных и времени на то, чтобы съездить увидеть своих родных. Некоторые иногородние ученики всё время учёбы не имели возможности вырваться, чтобы увидеть семью. Но и не это было самым сложным! Ходили слухи, чтобы научиться управлять ментальной магией и ставить щиты, студенты вначале тренировались парами, а затем проходили практику с Кристофером Дарси лично. На самых первых практических занятия необходимо было залезть в голову своего партнёра и заставить вспомнить его самые страшные и горькие моменты своей жизни. Только большая эмоциональная встряска давала нужный толчок, который первоначально служил основой для построения ментального щита. А в процессе учебных занятий постепенно на поверхность вылезали самые потаённые желания студентов, самые грязные мысли, все чувства и привязанности. Многие отмечали, что к концу обучения студенты Магической Академии Ментальной Магии неуловимо менялись характерами, и большинство из них до конца жизни работало на государство, не вступая в браки и не заводя детей. Даже друзей у менталистов, как правило, не было – лишь соратники по обучению. Но это было скорее следствием развития дара, нежели строгостью обучения. Что за радость знать, что твоя жена думает о красавчике-конюхе или сосед улыбается в глаза, а сам завидует твоей высокой зарплате и личному экипажу? Разумеется, находились те, кто считал ментальную магию не даром, а проклятием, и как только выяснялось, что у них есть к этому предрасположенность, добровольно шли на маготомию – пожизненную магическую чистку и запечатывание дара. Такие маги переставали быть магами вообще. Навсегда.

Моё заявление, что на Оберане находилось кольцо не просто с приворотными чарами, а с ментальным внушением, прозвучало как серьёзнейшее обвинение в адрес Ванессы и её сообщника. Было очевидно, что сама она поставить такие чары не смогла бы, а значит, тот, кто устанавливал их, – как минимум государственный преступник.

– Кольцо я постаралась не трогать. – Я вспомнила, что салфеткой стянула его с пальца супруга, а значит, есть шанс, что не затёрла отпечатки магии преступника. – Оно в салфетке на обеденном столе.

Все присутствующие синхронно обернулись на абсолютно пустой стол. Оберан нахмурился.

– Господин Ашанхай, будьте так добры, позовите прислугу, кто убирал еду. Наверняка кто-то заметил кольцо, обёрнутое салфеткой, – попросил рядовой магвмеш.

Оберан позвонил в колокольчик, и буквально тут же прибежала служанка.

– Лолита, ты же убирала блюда с едой? – обратился к ней хозяин дома.

– Да, господин, – служанка выглядела донельзя напуганной. – Что-то не так?

– Милая девушка, пожалуйста, успокойтесь. – Феликс чарующе улыбнулся и жестом предложил служанке сесть в кресло. – Вас никто ни в чём не обвиняет. Пожалуйста, вспомните, когда вы убирали стол, была ли на нём салфетка с кольцом?

Служанка явно засмущалась от галантного обращения Феликса и совсем растаяла, когда к ней обратились «милая девушка». «Вот ведь, такой юный, а умеет расположить к себе и обольстить буквально одним жестом!» – восхитилась я.

– Нет, вроде бы не было, – произнесла Лолита и преданными глазами уставилась на жандарма в мундире.

«Ну да, благородный мужчина, да ещё и в форме, сделал комплимент безродной служанке и тем самым сразу же вскружил голову. Какие-то низкие у вас методы, господин рядовой магвмеш. Хотя, возможно, такими методами вы быстро дослужитесь до звания эксперта», – недовольно я фыркнула про себя.

– «Вроде» или не было? – уже чуть жёстче переспросил юноша служанку, но при этом повернул голову и так посмотрел на меня, что у меня пробежали мурашки по коже.

Я вдруг отчётливо осознала, что хожу по лезвию ножа. Ведь если кольца с отпечатками магии внушения не найдут, то всё будет выглядеть так, будто это я приворожила Оберана. Хуже всего было то, что когда я взглянула на своего супруга, в его глазах я прочла сомнение. Он тоже сомневался в том, что действительно был околдован Ванессой! Ведь до сих пор всё, что он думал о злосчастном кольце, было исключительно с моих слов!

– Точно не было, – уверенно кивнула служанка.

– Спасибо, Лолита, можешь быть свободна, – не своим голосом произнёс Оберан.

В глазах Ванессы зажглись искры торжества, и она плотнее прижалась к моему супругу. На этот раз он даже её слегка приобнял.

– Итак, госпожа Гарбриэлла, – обратился Феликс ко мне, – вы утверждаете, что на вашем супруге был артефакт с сильнейшими чарами подчинения чужой воли, но при этом кольца сейчас нет. Кроме того, весьма подозрительны обстоятельства, при которых господин Оберан так стремительно на вас женился. Не находите?

Я удручённо смотрела на стол. Куда кольцо могло пропасть? Ведь я точно оставляла его на столе! Не могло же оно просто взять и исчезнуть? Может, закатилось куда? Да нет, вряд ли. Очевидно, что его кто-то взял, вот только кто?! И ещё так ловко… Кому-то явно нужно было замести следы.

– А кто-нибудь видел, как вы снимаете это кольцо с пальца супруга? – задал ещё один наводящий вопрос Феликс.

Я встрепенулась, чтобы ответить «кухарка Кора», но вспомнила, что прямо перед этим попросила её принести чистое полотенце, и она выскочила из столовой. Чёрт! Да у меня даже свидетелей нет! Не зря этому Феликсу Туросски дали жёлтую звезду, ох не зря. Он понял меня без слов, а потому продолжил:

– Даже если предположить, что ваши слова насчёт кольца правдивы…

– Но как можно?! – искренне возмутилась Ванесса. – Я никого не околдовывала!

– Даже если предположить, что слова Габриэллы Ашенхай верны, – с упором продолжил господин Туросски, поморщившись от того, что Ванесса его перебила, – получается, что Габриэлла незаконно сняла сильнодействующий артефакт с живого человека, то есть подвергла жизнь господина Оберана Ашехая риску…

Я понурилась. И на кой дьявол я тогда не позвала Службу Контроля за Неправомерными Магическими Вмешательствами? Ведь же хотела! Сейчас мой же поступок вменяют мне в вину. Ну, почему, почему я такая неудачница?! Небесная Дева, ответь мне, чем я тебя прогневала? Оберан встрепенулся и вставил свои пять медяков в разговор, пытаясь меня хоть сколько-то оправдать перед государственным служащим:

– Я уверен, что Габриэлла действовала из самых лучших побуждений и не знала, что подвергает мою жизнь риску, когда снимала это кольцо!

Я в тысячный раз простонала про себя. «Небесная Дева, за что ты меня так ненавидишь? Или же это происки Двуликого Беса? Лучше бы ты молчал, Оберан Ашенхай!» Страшно хотелось побиться головой об стену. После этих слов Феликс подобрался словно гончая, почуявшая след, и чересчур вкрадчивым голосом спросил у меня:

– Габриэлла Ашенхай, скажите, вы действительно не подозревали о последствиях вмешательства в устойчивую систему «человек-артефакт»?

Я сглотнула. На меня смотрели тёмно-карие, почти чёрные глаза. И что-то подсказывало мне, что врать бессмысленно.

– Нет, подозревала. Я работаю реставратором артефактов и прекрасно знаю о последствиях такого рода действий, – пробубнила я себе поднос.

– Вот видите! – радостно произнёс Оберан. Он не являлся магом, а потому сделал совершенно неверные выводы из моих слов. – Габриэлла – профессионал, работающий с артефактами, она всё прекрасно понимала, и я ничем не рисковал!

Мы оба повернули головы в сторону Оберана, и тот замолчал, осознавая, что сказал что-то не то. Феликс вновь поймал меня в плен своих тёмно-карих глаз:

– Правильно ли я понимаю, что в нашей истории фигурирует заколдованное кольцо-артефакт, исчезнувшее неизвестным образом в этой комнате, а вы, Габриэлла, являетесь магом, который умеет накладывать чары на артефакты, и весь день провели в особняке Ашенхай?

Я гневно сверкнула глазами на своего супруга и он, наконец, понял, какую промашку совершил. Так, Габи, думай! Мозги – это твоя единственная сильная сторона. Кольцо точно существует, и оно однозначно было заколдованно ментальной магией. Если это не Ванесса, то…. Конечно! Как я могла быть такой слепой?! Оберан говорил, что брачный договор составил стряпчий, нанятый Апполонио. А именно с ним Ванесса ходила на свидание в мустафанский ресторан! Вот она, неучтённая переменная во всём этом уравнении! Выходит, Апполонио хотел, чтобы Ванесса вышла замуж за Оберана, а затем взяла все деньги Ашенхая и отдала ему самому. Именно поэтому договор был составлен так хитро в пользу Ванессы. Скорее всего, никакого стряпчего не существует, и Апполонио самолично составил этот треклятый брачный контракт. Но как Апполонио мог быть уверенным в том, что девушка отдаст деньги? Только если сам при этом воздействовал на разум Ванессы! А значит… Я вскинула горящий взгляд на девушку с золотой косой и зарыскала по её фигуре. Серьги, браслет, кулон… Всё не то, не фонит магией. А вот кольца… Ну, конечно! Парное кольцо, подаренное Обераном! Как же я сразу не догадалась!

Если сосредоточиться на чём-то рядом с проверяемым предметом и слегка прищурить глаза, то краем поля зрения можно было уловить отблеск магии. Этому не учили в университете, это я сама обнаружила как-то раз, когда работала с зачарованным амулетом клиента. Вот и сейчас я краем глаза зацепила отблеск тёмно-фиолетовой ментальной магии, исходящей от кольца на руке Ванессы.

Интересно, как так оказалось, что оба парных кольца зачарованы? Кто мог это сделать? Апполонио работал дворецким в особняке Ашенхай и запросто мог наложить на кольца магию. Наверняка Оберан вообще доверил ему кольца на хранение, перед тем как обменяться ими со своей невестой.

Не знаю, что именно увидели в моём взгляде Оберан и Феликс, но они оба дёрнулись и крикнули «стой!», когда я уже бросилась на Ванессу с целью стащить с неё зачарованное кольцо. Я вцепилась в её руку, девушка завизжала и стала брыкаться, Оберан попытался нас разнять, но получил в челюсть, громко охнул и отступил. Что-то позади кричал Феликс, но я ничего не слышала. А затем я неожиданно почувствовала, как множество иголочек впивается в мои виски. Уже второй раз за этот день я теряла сознание, но за миг до того, как провалиться в небытие, я таки сдёрнула это дурацкое кольцо с пальца Ванессы.

⁂

На этот раз пробуждение далось мне существенно тяжелее. Голова раскалывалась почти так же, как после той ночи, когда я вышла замуж. Признаюсь, даже возникла малодушная мысль: «А не умереть бы мне прямо здесь и сейчас?»

– Госпожа Габриэлла, не смейте умирать, – как будто прочёл мои мысли рядовой магвмеш, а в его словах я почувствовала лёгкую насмешку. – Я, конечно, знатно вас приложил атакующими чарами, но, честное слово, видели бы своё кровожадное выражение лица! У меня сложилось впечатление, будто вы хотите убить ненавистную соперницу за сердце супруга.

– М-м-м-м… – промычала я и попробовала подняться. Не получилось.

– Давайте я вам помогу. – Моего чувствительного носа коснулся густой аромат кедра, смешанный с пряным мускусом и тонким едва уловимым сандалом. Во второй раз я подивилась, насколько сильно меня обманывает мой нюх. Чувство обоняния буквально вопило, что передо мной находится роскошный мужчина в цвете своих лет, а на деле передо мной сидел тощий встрёпанный юноша, совершенно не в моём вкусе.

Господин Феликс Туросски взял меня под мышки и мягко усадил на диване. Зрение всё ещё немного двоилось, я сконцентрировалась на знакомой взлохмаченной шевелюре магвмеша. Краем глаза я заметила, как рыдает в кресле у окна Ванесса.

– О, я думала, что она меня убьёт! – стенала девушка сквозь рыдания. Оберан предложил ей стакан воды, но вместо этого она вцепилась пальцами в его рубашку, привлекая к себе. – Оберан, я так испугалась! Она же ненормальная!

Я поморщилась, но мой наивный муж ей явно верил, потому что кинул очередной полный немой укоризны и осуждения взгляд в мою сторону. И почему меня так задевает то, что он хлопочет над этой девицей? Мы же ведь договорились о разводе, это дело уже почти решённое. «И даже то, являешься ты сотрудницей «Райского острова» или же дочерью из аристократической рода с внушительным приданым, никак на это не влияет. Оберан сразу честно обозначил, что собирается жениться лишь по любви. А про то, что Ванесса, – необразованная девчонка из крестьянской семьи, он, между прочим, знал ещё до того, как сделать ей предложение руки и сердца. Посмотри на неё и на себя: Ванесса молода и красива, как нежный лебедь, а ты на её фоне точно ощипанная куронога. Габриэлла, ты не должна показывать то, что тебя хоть как-то волнует поведение твоего супруга».

– Вообще-то госпожа Габриэлла поступила единственно верным способом, – прервал рыдания девицы Феликс.

Ванесса и Оберан синхронно подняли головы и недоумённо уставились на рядового магвмеша. Ванесса даже забыла, что ей полагается плакать, слёзы моментально высохли на её щеках.

– Да-да. Когда человек находится под влиянием артефакта, то он ни за что не отдаст его кому-либо по собственному желанию. Вы же, господин Оберан, наверняка помните, что вопреки всякой логике не снимали кольцо невесты со своего пальца, хотя женились на совершенно другой женщине. Единственная возможность снять с жертвы артефакт – сделать это силой. – Я невольно загордилась своим поступком, но Феликс быстро вернул меня с небес на землю, добавив себе под нос, чтобы никто не слышал. – Но вы, Габриэлла, могли бы сказать о своих догадках мне, я бы использовал связывающие чары, тихо и без последствий снял бы кольцо с её руки. Опять же для Ванессы было бы меньше риска.

Я понурилась. Опять я сделала всё не так. Действительно, вот я маху-то дала и почему-то не подумала о том, что этот юноша не просто так получил звезду в Службе Контроля за Неправомерными Магическими Вмешательствами и наверняка владеет связывающими чарами. Но когда я поняла, что парное кольцо Ванессы тоже имеет чары, меня как будто переклинило. Так хотелось доказать всем, что на Оберане тоже было кольцо и тоже зачарованное…

– Извините, – промямлила я, чтобы меня услышал только он. – Я действовала, не подумав.

– Редкое качество, когда человек умеет признавать свои ошибки. Ещё реже оно встречается у женщин, – не то похвалил, не то обругал меня Феликс, а затем хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. – Как бы то ни было, у меня сейчас в руках находится парное кольцо Ванессы с явными отпечатками магии внушения. Это очень серьёзное нарушение закона Таршера, караемое казнью. К сожалению, госпожа Габриэлла успела потрогать его незащищёнными руками без специальных инструментов, и теперь вот так сходу установить, кто именно наложил магию на предмет, я не могу, хотя, в целом, это и так очевидно. Я попрошу всех, кто сейчас находится в особняке, не покидать этот дом ближайшее время. Моих полномочий дальше уже не хватает, чтобы вести это дело, поэтому я пришлю вместо себя эксперта по магическим вмешательствам. За этим откланиваюсь. – Он кинул печальный взгляд на окно, за которым уже начали сгущаться сумерки.

Да, правду говорят, если выбрал стезю государственного служащего, то будь готов к ненормированному рабочему дню. Феликсу теперь ещё по всему городу придётся искать кого-то выше себя по рангу, имеющего полномочия довести дело до конца, и объяснять всё, что он уже успел выяснить.

– Господин Оберан, – Феликс развернулся к хозяину дома, – пожалуйста, обратите внимание, что с Ванессы успешно сняли артефакт внушения. Она даже сознание не потеряла при этом. А вот ваша жена за сегодня, к моему величайшему сожалению, уже дважды подверглась атакующим чарам с моей стороны. Будьте любезны, вызовите ей целителя.

И, печатая шаг, Феликс Туросски покинул помещение. Оберан перевёл растерянный взгляд с меня на Ванессу, а та, не упуская момента, вскочила с кресла, обвила шею моего мужа и завалилась на него с томным вздохом:

– Ох, Оберан, у меня что-то голова закружилась, и ноги подкашиваются, ты не мог бы отнести меня в спальню?

Разумеется, моему супругу ничего не оставалось, кроме как подхватить Ванессу на руки. Зашедшая Лолита ойкнула, увидев эту необычную картину.

– Эй ты, – надменно обратилась Ванесса к вошедшей служанке, – да, ты. Принеси в мою спальню вечерний ужин на двоих и бутылку вина. – А затем кинула через плечо победоносный взгляд на меня, чтобы я точно поняла, где и с кем будет ужинать мой супруг.

Я демонстративно фыркнула, делая вид, что мне вообще фиолетово.

– Лолита, и вызови целителя моей жене, пожалуйста, – вежливо добавил Оберан, перенося Ванессу на руках через порог столовой.

Я сидела на диване и злилась на Ванессу. Самым поганым было понимание, что я не имею никакого морального права потребовать от Оберана уделять ей меньше внимания, особенно сейчас, когда выяснилось, что она тоже была под воздействием артефакта внушения. Разумеется, девица заявит, что все её взаимоотношения с Апполонио – исключительно следствие внушения, а так она безумно любит Оберана.

«Так, надо сосредоточиться на чём-нибудь другом», – решила я и устроилась на диване удобнее. Головная боль уже почти прошла, правда, как назло затошнило. Похоже, действительно крепко меня приложил рядовой магвмеш. Небось факультет боевых чар окончил. Повезло, что на Ванессе оказалось ещё одно зачарованное кольцо, и я это заметила. Не будь моего опыта в реставрации артефактов, то вообще не пришла бы в голову мысль проверить эту захухрю на следы ментального вмешательства.

Однако, это не отменяет того факта, что кольцо Оберана куда-то исчезло. Не могло же оно испариться? Видимо, кто-то взял его. Я весь день была в этой комнате с момента, как сняла украшение с супруга и до момента обнаружения его исчезновения… «Кроме двух обмороков, которые длились неизвестно сколько времени», – заботливо подсказал внутренний голос. Но на момент второго обморока кольца уже не было на столе, значит, надо вспомнить, как обстояли дела, когда я потеряла сознание первый раз.

Я напрягла память. Вот я стою около шкафа и трогаю ятаган, восхищаясь искусной работой мастера, неожиданно открывается дверь со стороны коридора, и в столовую заходят Феликс и Кора. Кухарка тоже потеряла сознание, испугавшись якобы восставшего из мёртвых Оберана, но оклемалась раньше моего. И если вдуматься, она занимает положение прислуги в доме, а значит, никого бы не удивило, что она подошла к обеденному столу, чтобы что-то подвинуть или убрать. И именно Кора подтолкнула меня к снятию зачарованного кольца с её хозяина в тот момент, когда я уже была готова позвать жандармов. Подозрительное совпадение.

Я нахмурилась. Могла ли Кора быть тем самым человеком, кто незаметно выкрал улику? Нет, пожалуй, её испуг и вопли ужаса не сыграть даже самой талантливой актрисе. Да и внешность Коры… Простоватое круглое лицо, ничем неприкрытое любопытство в глазах, когда мы общались с супругом вдвоём за завтраком… Интуиция подсказывает, что это была не кухарка, хотя полностью снимать её со счётов нельзя.

Подумаем дальше, кто ещё был в столовой? Сам Оберан. Он вполне мог, оклемавшись от воздействия ментальных чар, незаметно сунуть кольцо себе в карман. Я даже помню, как он подходил к окну во время моего допроса Феликсом. Но какие мотивы могли двигать им, чтобы скрыть воздействие на него ментальными чарами? Да, в общем-то, очевидно какие. Во-первых, он с самого начала собирался во всём разобраться сам, и если бы не дотошность Феликса Туросски и внезапное появление Ванессы, то всё сложилось бы по его плану. Во-вторых, какому мужчине будет приятно признавать, что несколько месяцев его водили за нос и заставляли что-то делать по чужой указке? Я уже не говорю, что этим «кем-то» на тот момент предположительно являлась его собственная невеста.

Пока я предавалась размышлениям, где-то в прихожей раздалась мелодичная трель входных чар, а через пару минут в столовую вошёл представительный высокий мужчина с благородной проседью на висках и аккуратной серой бородкой. По его нашивке на камзоле в виде серебряного подснежника я сразу поняла, что передо мной не простой лекарь из ближайшего квартала, а целитель высшей категории с не менее чем десятилетним опытом работы за своими плечами. О как! Приятно всё-таки, когда о тебе так заботятся. Интересно, Оберан попросил вызвать уважаемого целителя, заволновавшись за меня или это простая случайность?

– Добрый вечер, госпожа Габриэлла Ашенхай. Меня зовут Ортего Орелло. Мне передали, что вы сегодня дважды подверглись атакующим чарам. Разрешите, я вас осмотрю? – вежливо представился целитель.

Я даже села ровнее на диване, засмущавшись своего вида. Ого! Сам Ортего Орелло на ночь глядя пожаловал в особняк Ашенхая. Я всегда отличалась отменным здоровьем, и поэтому целители в доме отчима были редкостью, но об Ортего слышала немало хороших отзывов. Говорят, даже сама королева пользуется его услугами!

– Лежите-лежите, я всё сам проверю, а вам с учётом обстоятельств лучший раз не двигаться. Всё-таки атакующие чары – не шутка. Тем более что на вас наслал их представитель закона, которого пять лет только этому и учили. – Мужчина протянул руки над моей головой и начал водить ими надо мной в воздухе, не дотрагиваясь до тела.

Я смиренно полусидела-полулежала и ждала вердикт целителя. От действий мужчины мне было совершенно не больно, лишь слегка щекотно.

– Так, – заключил Ортего, закончив меня проверять, – я действительно вижу на вас остатки атакующих чар, но, по всей видимости, уже кто-то постарался и нейтрализовал большую часть. Работал хороший маг, но, увы, не целитель. Кое-что осталось, убрать надо. Ну, и я вижу у вас два синяка на груди и шее. Их тоже сводим?

Я покраснела, вспомнив об утренних засосах, которые я старательно скрывала мужской рубашкой поверх своего платья.

– Да, пожалуйста, уберите всё. Ещё меня немного тошнит. Это тоже следствие атакующих чар?

Целитель кивнул:

– Да, болевой синдром головы вам облегчили насколько можно, а вот про то, что при повторном ударе чары иногда имеют свойство расползаться по организму, знают единицы. Это могут убрать лишь целители. Но кто бы вам ни оказал первую помощь, он сделал всё что мог и даже больше, не держите на него зла.

Я фыркнула. Ага, если учесть, что Феликс же меня дважды и ударил атакующими чарами, то злиться я на него могла. Конечно, именно он попросил вызвать мне целителя, подозревая, что убрал не все последствия своих действий, но я не обманывалась на его счёт. Да, я была подозреваемой в этом странном деле, но это не повод вот так бить по мне мощнейшими боевыми чарами. Наверняка, если я вздумаю пойти с жалобой в Службу Контроля за Неправомерными Магическими Вмешательствами на самоуправство рядового магвмеша, да ещё и добавлю, что я дочь известнейшего торговца пряностями в Штолле, а также жена Оберана Ашенхая, то Феликса Туросски моментально сошлют из столицы на границу Таршера в какой-нибудь Лёдград.

«Но поступать я так не буду, потому что тем самым на корню загублю карьеру этого многообещающего юноши», – со вздохом отметила я про себя. «Да, он молод и горяч, явно перестарался с чарами в мой адрес, но всё-таки он очень дотошен и проницателен, из него со временем выйдет отличный эксперт по магическим вмешательствам».

– Я и вижу, что не так давно вы… Несколько злоупотребили кое-какими травами, – произнёс целитель, понизив голос. – Это, конечно же, не моё дело, но вам как девушке настоятельно не рекомендую увлекаться таким развлечением… Эффект относительно кратковременный, с каждым разом будет требоваться всё большая концентрация трав, но это может вызвать зависимость.

Я густо покраснела от слов целителя. Он не требовал ответа, просто предупредил меня, но мне почему-то всё равно стало немного неуютно под взглядом Ортего Орелло.

Целитель свёл мои засосы на груди и шее, подержал руки на висках, прогоняя остатки боли, а затем переложил их на живот, и я почувствовала, как тошнота медленно отступает. Хорошо-то как! Я настолько отдалась приятному теплу, растекающемуся по телу от рук целителя, что не придала значения вновь раздавшейся трели входных чар. Лишь осипший голос моего отца заставил меня очнуться:

– Габи, детка, но почему же ты мне не сказала, что беременна?

О-о-о-о… Я прикрыла глаза, только сейчас осознав, что руки целителя накрывают мой живот. А если присовокупить к этому то, что отчим наверняка уже узнал о моём поспешном замужестве… Небесная Дева! Да в чём же я провинилась-то перед тобой?

В ярко-синих глазах Ортего мелькнул всполох веселья, но он тут же придал своему выражению серьёзный вид. Нет, какой всё-таки мужик, профессионал своего дела! Не бросился опровергать или подтверждать догадку о состоянии пациентки третьему лицу. Я выдохнула, собираясь с силами и понимая, что мне предстоит тяжёлый разговор, а Леон Трейтс шумно плюхнулся в кресло и продолжил свою речь:

– Когда Гордан ворвался ко мне домой и стал обвинять меня в том, что я заранее всё спланировал, я не поверил в его обвинения. Я был уверен, что ты любишь Эдварда, тем более у тебя свадьба назначена всего через неделю. А теперь всё вижу своими глазами. Ты действительно забеременела и, видимо, поэтому решила поскорее выйти замуж. Но, Габи, почему за Оберана? Мужчин, что ли, в Штолле других нет? Тем более у вас с Эдвардом такая любовь!

– Эдвардом… – эхом повторила я.

Со всеми приключениями, свалившимися на меня за последние сутки, я уже и забыла про своего так называемого жениха. Двуликий Бес! Икорки веселья в глазах Ортего сменились откровенным интересом, но он не позволил себе произнести и слова. М-да… Он смог почувствовать, что совсем недавно я испытала на себе действие дурманящих трав, а теперь пришёл мой отчим с заявлением, почему я вышла замуж не за того, кого якобы люблю. В целом, не всё ль равно, что подумает этот уважаемый целитель?

– Он заходил ко мне незадолго до приезда Гордана ан Бакшаха… – продолжал Леон Трейтс, а я про себя хмыкнула. «Ну да, чтобы в очередной раз попросить денег на бордельных шлюх».

– А зачем? – перебила я отчима. Было любопытно, как далеко он зайдет в своём вранье, чтобы обелить Эдика, думая, что я всё ещё его сильно люблю.

– Ну, так это… – Леон явно растерялся, придумывая, с чего бы моему ненаглядному появляться в его доме. – Свадебный подарок обсудить, он для тебя сюрприз хотел сделать! – нашёлся с ответом отчим спустя несколько секунд. – Эдвард Троншип такой внимательный и заботливый! Габи, детка, тебе очень повезло с Эдиком!

Я вздохнула и закатила глаза, поняв, что в своём дурацком стремлении выдать почти тридцатилетнюю меня замуж, отчим готов петь дифирамбы даже такому типу как Эдвард Троншип. А когда встретилась взглядом с целителем, то поняла, что от него не укрылась моя реакция.

– Лео, – так я всегда обращалась к отчиму, когда хотела донести до него что-то важное, – понимаешь… Я кое-что узнала про Эдварда. У меня есть все основания полагать, что он был мне неверен.

– Да кто ж тебе такое наговорил про него, деточка? Ваши отношения были такими долгими, он так красиво за тобой ухаживал… Я больше чем уверен, что всё, что ты о нём слышала, – наглая клевета! – всплеснул руками Леон Трейтс.

Ортего Орелло перехватил мой отчаянный взгляд, весело подмигнул мне, а затем напустил на себя суровый вид и со всей серьёзностью заговорил:

– Господин, я вижу, что вы искренне переживаете за девушку и, судя по всему, она является вашей родственницей. – Кивок Леона, и целитель продолжил: – Исключительно поэтому я сообщу вам информацию, которой не принято делиться с посторонними… Но так как эта девушка была невестой Эдварда Троншипа, я чувствую потребность рассказать вам.

Вступительная речь до сего момента молчавшего целителя так сильно заинтересовала моего отчима, что он напрягся и даже привстал с кресла.

– Видите ли, совсем недавно к моим коллегам обращался Эдвард Троншип с весьма редким заболеванием. Я узнал это лишь потому, что коллеги не смогли помочь ему и консультировались по поводу того, что ещё можно сделать в его случае.

Леон перевёл на меня растерянный взгляд:

– Ты поэтому бросила Эдика? Потому что он чем-то болен?

– Не совсем, – теперь уже с интересом слушала целителя.

– Я бы не обратил на это внимание, но через некоторое время ко мне на приём явился ещё один миловидный юноша, который эм-м-м-м…. Оказался болен этим же крайне редким заболеванием.

– Рик Черндер, – проговорила я машинально.

Леон встрепенулся, потому что знал имя лучшего друга моего бывшего жениха, а Ортего с таким демонстративным холодом произнёс: «Я не в праве разглашать имена своих пациентов», – что и мне, и отчиму сразу стало ясно. Это совершенно точно был Рик Чендер.

– Я не смог установить, что именно за болезнь постигла этих двоих, и как именно они заразились, но мои коллеги склонны полагать, что это заболевание передаётся от мужчины к мужчине при удовлетворении не совсем естественных… м-м-м… мужских потребностей.

Где-то полминуты мой отчим переваривал слова целителя, а потом до него дошло, что попытался донести Ортего Орелло. Он резко побледнел и вскочил с кресла, нервно поправляя одежду на себе.

Я же не без восхищения смотрела на мужчину с благородной осанкой и серебряным подснежником на камзоле. Ах, вот ведь хитрый лис! Как ловко он намекнул на интимные отношения между Риком и Эдиком! И ведь не соврал ни капельки! Даже не нарушил Устав Лекарей и Целителей! Формально Эдвард мой жених, а потому Ортего разгласил информацию о пациенте лишь его родственникам. Имя Рика я сама назвала, Ортего ничего не подтверждал и не опровергал. Ну, и что касается заболевания, целитель ловко выкрутился, сказав «мои коллеги склонны полагать, что»… Целитель же не сказал, что считает так же. Вот это интрига-а-ан!

Я поймала на себе смеющийся взгляд ярко-синих глаза и благодарно улыбнулась в ответ. Всё-таки хороший мужик этот Ортего Орелло. Без слов меня понял и пришёл на помощь! А ведь наверняка догадался, откуда ноги растут во всей этой истории с Риком и Эдиком.

Побледневший Леон Трейтс был ошарашен свалившимися на него новостями.

– Габи, хорошо, я понял, что Эдвард Троншип – недостойная для тебя партия. Но почему же ты так стремительно вышла замуж за Оберана Ашенхая? Небесная Дева, почему именно за него? Так же много вокруг достойных мужчин, а ты из благородного рода… Да я бы дал тебе в приданое столько золота, что тебя в жёны кто угодно взял!

Хорошее настроение после последней фразы тут же бесследно улетучилось. Даже собственный отчим считает, что я настолько невыгодная невеста, что без золота никто не захочет на мне жениться. Обидно, однако…

– А что вы, господин Леон Трейтс, собственно, имеете против меня? – Гостиную разрезал сухой и холодный голос моего супруга, и я осознала, что он уже давно слушает наш разговор.

Наступило молчание. Ортело Орелло резко засобирался:

– Ну, вот и всё. Вам бы поспать часочек, чтобы тошнота больше не возвращалась, – посоветовал он, молниеносно собрал разложенные инструменты в свой саквояж, и вышел из столовой.

Я лихорадочно соображала, как долго Оберан находился в комнате, и как много он услышал. Ещё эта последняя фраза про тошноту… Ну, точь-в-точь как будто у меня токсикоз. Вкупе с руками целителя на моём животе и разговором с отчимом о поспешной свадьбе… И мои слова о том, что я не девственница… О-о-о-о… Неужели Оберан сейчас думает, что я специально привлекла его внимание в «Райском острове» и обманом на себе женила? Да ещё и при духовнике без брачного договора! Надо как можно скорее объясниться с супругом и отчимом.

– Итак, Леон Трейтс, будьте так добры, объяснитесь, что вы имеете против меня? – вновь заговорил Оберан, а его голосом можно было резать металл.

Я испуганно вжала голову в плечи, так и не рискнув влезть в разговор отца и супруга.

– А то вы не знаете, господин Оберан Ашенхай! – буквально выплюнул мой отчим в лицо супругу.

Я удивлённо переводила взгляд с одного мужчины на другого. Что, Двуликий Бес, здесь происходит? О чём я не знаю? Я люблю своего отчима и доверяю ему, как себе. Всю жизнь он меня растил как собственную дочь, дал свою фамилию и возможность развивать магический дар, когда выяснилось, что он у меня есть. Оберана Ашенхая я знаю всего один день, но и он произвёл на меня впечатление воспитанного молодого человека, где-то даже немного стеснительного, но определённо благородного и с высокими моральными ценностями. Взять вон даже то, что он до сих пор девственник при том, что почти год был помолвлен с Ванессой… Как-никак, но это характеризует человека.

– Леон, – растерянно и очень тихо произнесла я, – что всё это значит?

– А ты, Габриэлла, хотя бы в курсе, кто твой новоявленный супруг? – вопросом на вопрос ответил мой отчим.

– Оберан? – теперь я обернулась к мужу.

Он стоял в дверях столовой бледный, то и дело сжимающий и разжимающий кулаки, а на его скулах играл чахоточный румянец. Да что же всё это значит?!

– Если вы намекаете на то, что я был пиратом, это была вынужденная мера! Да, я бежал из Мустафании и так как не имел денег и средств на существование, служба у пиратов была единственным выходом в моей ситуации. Но как только выдался шанс сойти на берег Таршера, я принял подданство Его Величества. Король знает о моём прошлом, и я заслужил право носить фамилию Ашенхай! – Оберан выпалил всё на одном дыхании, гневно сверкая глазами.

Я ойкнула. Мне вдруг стало понятным, почему у Оберана так много макетов кораблей и откуда взялся столь редкий изогнутый меч. Если принять во внимание то, что мой супруг был некогда пиратом, то всё встаёт на свои места. Интересно, почему он употребил слово «бежал» из Мустафании? Хотя… Если бы у меня был такой властолюбивый дядя, как Гордан, быть может, я и сама сбежала бы. И смена фамилии… Получается, истинное имя моего супруга – Оберан ан Бакшах! Теперь понятно, откуда у моего супруга такие аристократические манеры. Приставку «ан» к фамилии в Мустафании имеют право носить лишь приближенные к самому кефару.

Но всё это не объясняет, почему мой отчим буквально-таки ненавидит Оберана. Вчера утром, до подписания сделки с Горданом ан Бакшахем, Леон Трейтс был настроен весьма положительно к мустафанцу. Да и идея брака с родственником делового партнёра никогда не была чужда моему отчиму. Что же изменилось на этот раз? Разногласия начались только тогда, когда в ресторане Леон прочёл договор… Точно! Я-то наивная, думала, что отчима не устраивают какие-то пункты в договоре касательно самой торговли, а мой отчим впервые увидел имя племянника Гордана, мужчину, за которого я предположительно должна была выйти замуж, и тут же разразился гневом, что это невозможно. Тогда я решила, что Леон так отстаивает моё право на супружескую жизнь с Эдвардом, сейчас же понимаю, что дело было совершенно в другом! Для моего отчима стало сюрпризом, что Оберан Ашенхай является близким родственником Гордану ан Бакшаху.

– Ты пиратом был, значит, на всю жизнь пиратом и останешься, – зло проговорил Леон Трейтс. – Пираты только и умеют, что обманом выкрадывать самое дорогое, что есть у честных людей!

И столько горя, глухой ненависти и отвращения прозвучало в этой фразе, что я невольно содрогнулась. А вот и ответ. Мой отчим был против пиратского прошлого Оберана. Чем же насолили пираты Леону Трейтсу? Украли груз с кораблей? Нет, такая искренняя неприязнь не рождается из-за обычной кражи. Да и не слышала я в последние годы о том, чтобы на корабли Леона нападали пираты. В этом плане мой отчим слыл самым удачливым торговцем Штолле, а его чутьё на морские маршруты – легендарным. Здесь что-то более серьёзное. Я изумлённо покачала головой. Вот так бывает: живёшь с человеком, живёшь, думаешь, что знаешь его, а он открывается тебе с какой-то другой, совершенно неизвестной доселе стороны.

– Честных людей? – Оберан закинул голову и расхохотался. Он хохотал неожиданно долго, а затем резко перестал смеяться и вновь посмотрел потемневшими глазами на моего отчима. – Я до сих пор молчал об этом исключительно из уважения к Габриэлле. Я знаю её не более суток, но уже успел понять, что она понятия не имеет о ваших грязных махинациях.

Что? Каких ещё грязных махинациях? Я хотела было вставить гневную отповедь своему новому супругу, как заметила неестественную бледность, залившую лицо Леона Трейтса. Чего ещё я не знаю о своём отчиме?

– Вы думали, что при своей должности я не сложу два и два? – тем временем продолжал Оберан Ашенхай, а затем повернулся ко мне и продолжил, уже рассказывая лично мне: – Я стал подданным Таршера и получил новую фамилию в обмен на мои знания и умения. Долгие годы я работал на пиратов и очень хорошо знаю моря, омывающие Таршер. Я умею мыслить, как мыслят пираты, знаю все их точки швартования и работаю проводником для кораблей Его Высочества, предугадывая перемещения пиратских шхун и продумывая безопасные маршруты. С тех пор, как я стал служить во имя короля, ещё ни один корабль, отправленный по моему маршруту, не подвергся нападениям морских разбойников. Габриэлла, скажи, тебя никогда не удивляло, что в Штолле так много торговцев пряностями и специями, но твой отчим стал фактически монополистом города, снабжая все крупные рестораны и даже королевскую кухню?

Оберан выжидающе на меня посмотрел, а я молчала, не зная, что ответить. Ну да, я была в курсе, что мой отчим хороший торговец, он самостоятельно сколотил целое состояние на этом бизнесе, фактически подняв его с нуля. Отец Леона тоже был купцом, но далеко не таким успешным. Всё состояние рода Трейтсов я приписывала большому опыту отчима, умению разбираться в людях, везению и смекалке.

Я сама уже много лет занималась реставрацией магических безделушек и помогала отчиму лишь постольку-постольку, выбирая специи из привезённых образцов. Леон всегда доверял моему чуткому носу и говорил, что он у меня золотой. Я смеялась, отшучивалась, но, конечно же, помогала с выбором трав и пряностей, когда отчим приходил ко мне за помощью. На этом всё. После окончания Штолльского Магического Университета я старалась зарабатывать на свои нужды сама и очень неплохо это делала. Мне никогда не нравились морские путешествия, и в какой-то момент Леон смирился, что из меня не получится наследницы его дела. Последние годы он привозил уже готовые образцы в Таршер вместо того, чтобы брать меня с собой в разные страны.

– Мой отчим удачно вкладывался, у него большой опыт ведения торговли специями и хорошее чутьё, – аккуратно произнесла я то, что до сих пор думала о Леоне Трейтсе.

Нехорошая улыбка искривила губы Оберана Ашенхая.

– Не смейте! – голос Леона задрожал, словно струна. – Габи, пожалуйста, выйди из этой комнаты и из этого особняка, садись в карету, запряжённую шестью белыми лошадями, что стоит во дворе. Мы сейчас же уезжаем, и ты больше не будешь общаться с этим мерзким пиратом! Не хочешь замуж за Эдварда – и не надо, я не буду заставлять. А с этим… – он окинул презрительным взглядом худощавую фигуру Оберана… – обещаю, что попрошу короля, и тебя разведут с ним на следующий же день. Что касается твоего ребёнка, то мы найдём способ узаконить его рождение, кто бы ни был его отцом. Обещаю.

Я было дёрнулась, привыкнув, что Леон никогда в жизни не пожелает мне ничего плохого, но тут же остановилась. И дело было не в том, что целитель рекомендовал мне полежать и поспать хотя бы часик, и даже не в том, что Феликс просил никого не выходить из-под крыши особняка Ашенхая. Дело было в том, что глаза Леона Трейтса лихорадочно блестели, а лоб покрылся испариной. Я вдруг поняла, что не знаю человека, стоящего передо мной. Я понятия не имею, отчего вдруг мой отчим ненавидит пиратов, и что за игру он затеял. Да и то, как он легко соврал мне при целителе, будто Эдвард приходил к нему для обсуждения свадебного подарка для меня… А ведь Леон мне врал всё то время, что я встречалась с Эдвардом. Да, врал из лучших побуждений, и сейчас явно утаивает что-то, считая, что так будет лучше для меня, но… Вот это «но» не давало мне покоя. Я уже давно не маленькая девочка и имею право знать правду.

Оберан проследил за мной взглядом и едва слышно хмыкнул, увидев, что я осталась на месте.

– Не так давно меня заинтересовало поразительное везение господина Леона Трейтса. Его корабли всегда доходят до порта, никогда не терпят кораблекрушений, не попадают в непогоду на море и на них не нападают пираты. Со стороны может показаться, будто сама Небесная Дева благословила торговлю пряностями твоего отчима. И знаешь, что удивительнее всего? Почему-то корабли с грузом купца Трейтса отправляются теми же путями, которые в отчётах я предоставляю Его Величеству. У меня закрались сомнения… Я решил проверить свою догадку, и каково же было моё удивление, когда я выловил в королевском дворце крысу, тщательно переписывающую мои маршруты в свой блокнот!

Я перевела удивлённый взгляд на Леона Трейтса. Неужели мой отчим всё это время выкрадывал схемы передвижений королевских кораблей, и потому на его груз никто не нападал?! Если бы я не сидела на диване, то упала бы на него. Как-то неприятно узнать, что отчим, который всё время мне рассказывал о том, как надо уметь правильно составить партнерский договор и хорошо разбираться в людях, на деле оказался простым вором.

– Габриэлла, мы уходим! – зазвенел яростный голос моего отчима, после чего он развернулся и направился к двери на выход.

Я встала с дивана и посмотрела на Оберана, затем на отчима. Я понятия не имела, что мне делать. Возможно, мой супруг не всё рассказал о себе, да и к его прошлому у меня осталось много вопросов, а ещё эта Ванесса… Да и развестись со мной он сам хотел. А отчим – единственный близкий человек, который растил меня всю жизнь! Допустим, он поступил не очень хорошо, но по большому счёту никто же не пострадал… Ну, подумаешь, своровал несколько маршрутов и пустил свои корабли по ним. Никому же плохо от этого не стало.

Я сделала несколько шагов в сторону двери.

– Габриэлла, постой, – окрикнул меня Оберан. Я остановилась, оглянувшись на супруга. – Я понимаю, мы женаты всего сутки, и у тебя нет оснований мне доверять. Но я догадываюсь, почему мой дядя Гордан был в бешенстве от того, что мы поженились.

– Что? – Я ничего не поняла из объяснений Оберана. Причём здесь его дядя Гордан?

– Вчера вечером я опоздал в мустафанский ресторан на встречу с деловым партнером своего дяди почти на три часа. Мой дядя Гордан ан Бакшах, известный торговец пряностями и специями в Мустафании, попросил меня подъехать на заключение партнёрского договора с неким Леоном Трейтсом, а заодно и познакомиться с возможной невестой, падчерицей торговца, для заключения брака во имя расширения границ бизнеса. Я же уже несколько месяцев был решительно настроен на брак с Ванессой, а потому задержался во дворце, чтобы собрать доказательства, что Леон Трейтс ведёт свою торговлю нечестно, подворовывая информацию во дворце. И очень сильно удивился, случайно наткнувшись на подлог в своих маршрутах. Как оказалась, крыса, подосланная Леоном, не просто скопировала маршруты кораблей, но и заменила один из маршрутов. Эти данные король Таршера должен был передать дипломату Мустафании для налаживания более тёплых отношений со стратегически важной страной. Оказалось, Леон подменой карт задумал привести корабли мустафанцев прямиком в логово пиратов, а сам пустить свои корабли в обход. Таким образом, он на долгое время стал бы монополистом всего ввезённого товара из Мустафании. Я составил бумагу для своего отчима, надеясь зачитать её вслух на моменте заключения сделки, но когда пришёл в ресторан, то перепутал кабинет и оказался… Впрочем неважно. – Я кивнула, вспомнив, что Оберан случайно перепутал кабинеты и увидел свою невесту Ванессу на свидании с Апполонио. – В общем, бумагу для дяди я оставил через доверенное лицо в ресторане, а сам так и не явился на встречу, отправившись… По своим делам.

Я широко раскрытыми от удивления глазами посмотрела на своего отчима, ожидая, что он всё будет отрицать. Но он не отрицал. Несколько секунд он стоял в дверях с идеально ровной спиной, не поворачиваясь ко мне лицом, но, так и не решаясь выйти из комнаты.

– Габриэлла, я сожалею, что ты узнала об это так… Как я понял, ты свой выбор уже сделала и останешься с супругом. Что ж, я тебя понимаю. – И вышел.

Если бы меня кто-нибудь огрел обухом по голове, то я почувствовала бы себя менее дезориентированной. Леон Трейтс, мой благородный отчим, который признал меня своей дочерью, дал мне свою фамилию и даже образование, оказывается, замешан в столь гнусной истории. Я всё никак не могла поверить! Неужели он настолько жаден? Почему он пошёл на это? Нет, я решительно отказываюсь в это верить!

Я вновь растерянно посмотрела на Оберана Ашенхая. Он ответил мне взглядом, в котором было намешано много всего.

– Я… Я хочу побыть одна, – произнесла я тихо, так как в горле першило. После всего услышанного у меня не было душевных сил объясняться сейчас ещё и с Обераном.

– Да, конечно, – сухо ответил супруг, покачнувшись на острых носках начищенных сапог.

Я вдруг осознала, что с самой первой минуты, когда он услышал от своего дяди моё имя и фамилию, понял, что я дочь Леона Трейтса, но всё равно повёл себя благородно по отношению ко мне, ни в чём не обвиняя и не относясь ко мне предвзято. Сейчас же после этого разговора голос его стал намного жёстче. Меня вдруг осенило! Наверняка он слышал про мою беременность и жениха, решил, что я его специально обманула… А в виду истории с моим отчимом, не удивлюсь, если он решил, что яблоко от яблони недалеко падает.

– Я велел подготовить тебе спальню. Лолита, – он вызвал колокольчиком служанку, – покажи Габриэлле, пожалуйста, её спальню.

Мне отчаянно захотелось оправдаться перед Обераном, объяснить, что никакого ребёнка нет, ну, а жених… Его теперь тоже нет, да и какая разница, раз я замужем за другим мужчиной? «Какая разница, что думает о тебе Оберан Ашенхай, если вы всё равно решили развестись ещё до этого разговора?» – резонно заметил мой голос, а я вздохнула и мысленно согласилась. И правда, какая разница? Пускай думает, что хочет… Всё равно у него есть Ванесса.

Пока я поднималась по лестнице, то подумала, что наша игра в «счастливую супружескую пару» летит к Двуликому Бесу. Эксперт по магическим вмешательствам наверняка заметит разницу между тем, что ему расскажет Феликс, и нашим поведением и докопается, что мы женились на одурманенную наргиле голову в кабаре «Райский остров». Но сейчас мне было абсолютно всё равно. На душе после всего услышанного было пусто и гулко, как в поздний час на улицах Штолле. Служанка то и дело кидала на меня любопытные взгляды и порывалась спросить, почему молодая госпожа, супруга её хозяина, будет ночевать отдельно. Но, видимо, мой вид был настолько удручённым, что она не стала задавать мне ненужных вопросов.

Когда Лолита довела меня до ручки двери, я неожиданно почувствовала навалившуюся усталость. Всё-таки слишком длинный и насыщенный событиями был день, и слишком много всего произошло.

– Вам принести ужин в спальню? – вежливо спросила Лолита.

– Спасибо, я не голодна, – ответила я, хотя за сегодня только завтракала. Откровения Оберана насчёт отчима полностью отбили у меня аппетит.

– Но в вашем положении кушать обязательно… – тихо возразила служанка, а я поняла, что в этом доме даже у стен есть уши.

Похоже, Лолита подслушала как минимум часть разговора с отчимом и теперь, как и все, уверена в том, что я беременна. Я прикрыла глаза, понимая, что у меня просто нет сил спорить или что-то доказывать… Я слишком устала от всего, что свалилось на меня за последние сутки. Свадьба с первым встречным мужчиной в кабаре, который наутро посчитал меня шлюхой, обвинение в убийстве новоиспечённого супруга, допрос магвмеша, две серьёзные атаки боевыми чарами, крупная размолвка с отчимом, а теперь все в этом доме считают, что выскочила замуж за Ашенхая, потому что беременна. Всё, с меня хватит.

– Спасибо, что проводила, – холодно перебила я служанку. – Я ложусь спать.

– А, там Кора просила передать, – Лолита замялась и покраснела, – ну, она очень переживает, что обвинила вас в убийстве хозяина, и как-никак из-за неё вам досталось атакующими чарами от господина рядового по магическим вмешательствам… В общем, там на вашей кровати её ночная сорочка. Только вы не подумайте, она её ещё ни разу не надевала! Просто подумала, что вы не послали за своими вещами, а спать вам не в чем и вот… А фигуры у вас похожие, пышные… – служанка протараторила всё на одном дыхании, сняла чепчик и стала неловко теребить его в руках.

– Передай Коре от меня «спасибо», она очень внимательна, и я на неё не в обиде, – я кивнула девушке, отпуская.

Служанка облегчённо перевела дыхание. Похоже, она очень боялась, что я начну возмущаться поведением слуг в этом доме.

– Вы такая замечательная! Я очень рада, что вы стали женой нашему хозяину! А то, что беременны, – не переживайте. Хозяин благородный человек и не бросит в беде женщину с малышом под сердцем, – выпалила Лолита, потом приложила руку к губам, словно испугавшись, что её могут подслушать, покрутила головой и стремительно ретировалась из коридора.

Я проводила девушку недоумённым взглядом и пожала плечами. Мне, в целом, было всё равно, что думает обо мне прислуга. А вот то, что Оберан может передумать разводиться со мной из-за моей мнимой беременности – это проблема. Не то, чтобы он мне был противен, и я всеми силами старалась как можно быстрее избавиться от глупого брака, совсем нет. Мой супруг мне действительно нравился. Вот только я сама уж точно не потерплю, чтобы мужчина оставался со мной из жалости, а тут так вообще на лицо явный обман с моей стороны. Надо сказать ему, что я не беременна и как можно быстрее, и съехать из этого особняка. Говоря откровенно, мне неприятно находиться под одной крышей с Обераном, когда он столько внимания уделяет Ванессе. Очевидно, что я здесь третья лишняя. А если он ещё и порвёт отношения с девушкой, которая ему нравится, из-за моей якобы беременности, а потом вменит же мне это упрёком… О-о-о-о… При первой же встрече скажу Оберану, что не беременна. Решено.

И с этими мыслями я раздвинула тяжёлые занавески, дав лунному свету наполнить мою временную спальню, и открыла створки окна. Свежий воздух ворвался в помещение и наполнил лёгкие. После пережитых новостей это было то, что лекарь прописал.

Я стянула с себя мужскую рубашку, которую использовала весь день как новомодный жакет, затем своё платье и посмотрела на ночную сорочку, ожидавшую меня на кровати. Ох, и слукавила же Лолита! Или Кора? Я была готова поклясться, что это точно была не ночная сорочка кухарки. Сплошные прозрачные и ничего не скрывающие кружева, тонкие шёлковые лямки, глубокий вырез на груди и два разреза по бёдрам… Судя по этому недоразумению, прислуга прекрасно понимала о характере взаимоотношений между мной и супругом, и решила нас таки поженить по-настоящему. Если бы я спала эту ночь в одной спальне с Обераном, то у нас вполне вероятно имела бы место настоящая первая брачная ночь. Что ж, хорошо, что Оберан позаботился о раздельных спальнях. Я зевнула, махнула рукой, и всё-таки надела прозрачное безобразие. Не собираюсь же я в ней, в конце концов, принимать гостей! А какая разница, в чём спать? Ох, как же я была не права…

Разбудили меня внезапно и очень грубо. Кто-то тяжёлый прижался ко мне всем телом, положил потную вонючую ладонь мне на рот и препротивно зашептал в ухо:

– Не кричи, это в твоих интересах. Представляешь, я сегодня случайно задержался около окон дома твоего отчима и услышал занятную ссору Леона Трейтса и некого Гордана ан Бакшаха. Мне известно, что под этой маской простушки таится хитрая и расчётливая стерва, которая поняла, что партия с Обераном Ашенхаем выгоднее, чем со мной. Удивительно, как ты ловко обвела его вокруг пальца, женив на себе! – Эдвард остановился, чтобы перевести дыхание и облизать свои губы, а затем продолжил. – Я даже представить себе не мог, что ты настолько бессовестна! И даже не сказала мне о расторжении нашей помолвки… Удивлё-ё-ён, очень удивлён! Я последовал за каретой Леона, чтобы найти тебя и услышать всё из первых уст. Но услышал даже больше, чем рассчитывал. Оказывается, ты, моя дорогая, не просто выскочила замуж, а с подарочком. А теперь только «да» или «нет», отвечай кивком: чей это ребёнок?

Я закатила глаза. Ну, какой же Эдвард всё-таки идиот! А почему я была так слепа всё это время? Как можно ответить на вопрос «чей» кивком? Спустя несколько секунд молчания Эдвард, кажется, понял, что сморозил чушь, и медленно убрал руку от моего рта.

– Так чей это ребёнок? – повторил он ещё раз, а сам начал елозить попой по покрывалу.

– Что, паразиты спать не дают? – довольно произнесла я, а сама порадовалась, что так здорово придумала добавить семена игольника в свинину.

Луна освещала комнату через незакрытые шторы, а потому я увидела, как побледнел мой бывший жених. Он громко сглотнул, а затем зло зашипел:

– Откуда ты знаешь, что у меня паразиты? Это ты меня ими заразила?

Я заколыхалась от беззвучного смеха. Да он не на шутку струхнул, что болен чем-то действительно гадким и позорным. Какое же это счастье видеть, как на лице бывшего жениха разрастается паника.

– Значит, слушай сюда, – он гаркнул, пребольно дёрнув меня за руку, – ты, мерзкая ведьма! Я практически уверен, что это – он ткнул пальцем в мой живот, – не мой ребёнок, ибо я всегда тщательно предохранялся! А значит, ты изменяла мне и крутила роман ещё с кем-то, и что-то мне подсказывает, что не с Обераном Ашанхаем. Если ты к первому числу снежья не переведёшь на мой банковский счёт десять тысяч золотых, то я всему свету растрезвоню, какая ты шалава! Да я смешаю род Трейтсов с грязью! Твой любимый отчим навсегда останется без клиентуры, ему не то что во дворце стыдно появляться будет, а даже на базаре! Да я…

Я вырвала свою руку из медвежьего захвата Эдика и толкнула его в грудь со всей силы. От неожиданности он упал с кровати, ударившись затылком об пол, но тут же зашевелился. Я же сама вскочила с другой стороны кровати и яростно заговорила:

– Это ты меня слушай сюда. Ты отвратителен мне! Я всё знаю о твоих любовных похождениях по бордельным девицам, и о том, что ты планировал и дальше выкачивать деньги из моей семьи. Если ты подхватил какую-то заразную болезнь от очередной своей шлюхи, то это полностью твоя вина. А теперь выметайся из моей спальни и из моей жизни, и так уж и быть, я сделаю вид, что тебя здесь не было!

– Ты!!! – закричал Эдвард, потеряв всякое самообладание, и кинулся на меня с кулаками.

Я успела увернуться от бывшего жениха, ловко метнувшись в сторону, и выставила подножку. Однако он, падая, успел поймать меня за волосы и потянуть на себя.

– Ай!

«Небесная Дева, он же меня лысой оставит», – подумала я прежде, чем упала на него сверху. Эдвард быстро сориентировался в незнакомом помещении, перевернулся, подмял меня под себя своей тушей, и теперь уже я лежала на полу, придавливаемая его весом.

– Надо бы тебя проучить, чтобы посговорчивее была, – проговорил Эдик, противно ухмыляясь.

Он был так близко ко мне, что я впервые почувствовала от него характерное амбре. «Да он же пьян!» – с ужасом осознала я. Обычно мой жених никогда не позволял себе грубостей в мой адрес, но, видимо, алкоголь в его крови, злость на меня и доконавшие семена пустынного игольника сделали своё дело. Я точно в замедленной съёмке видела, как Эдвард приподнялся, размахнулся и занёс кулак прямо над моим лицом. От страха я зажмурилась, прекрасно осознавая, что далеко не все телесные повреждения в наше время можно вылечить даже с помощью магии.

Именно в этот момент я почувствовала, как тело на мне резким толчком отшвырнуло в сторону, раздался грохот, затем сопливый вой Эдварда Троншипа. Я мгновенно распахнула глаза и увидела перед собой полураздетого Оберана. На нём были лишь домашние штаны, а его обнажённый голый торс блестел в лунном свете.

– Быстро выметайся из моего дома, или я вызову представителей власти, и тебя посадят за решётку за незаконное проникновение в чужое жилище и нападение на мою жену! – не то прорычал, не то проорал Оберан.

Я с неприкрытым восхищением посмотрела на Оберана. Подумать только, он голыми руками одолел Эдварда! Вау! За меня ещё никто и никогда не дрался! Это так романтично, так благородно, так по-рыцарски. Сейчас в лунном свете рельеф мужского живота моего супруга показался мне особенно притягательным.

Эдвард, поскуливая, встал с четверенек, прикрывая рукой нос, из которого струилась кровь.

– Ты ещё пожалеешь! Вы все пожалеете! Габриэль, с тебя десять тысяч золотых, иначе… – и, не закончив фразы, он бросился на выход из спальни, провожаемый презрительным взглядом Оберана.

Я же смотрела на своего супруга и думала: «Вот так должен вести себя настоящий мужчина!»

– Габриэлла, с тобой всё в прядке? – вернул меня голос супруга с небес на землю.

– Ась? – неужели он переживает за меня? Интересно, а как я сейчас выгляжу? Наверное, волосы растрепались, надо пригладить.

– Габриэлла, ты в порядке? Не пострадала? Может, нужен целитель тебе или твоему ребёнку? – спрашивал меня Оберан, помогая подняться с пола и в то же время старательно отводя глаза от того безобразия, в которое я была одета.

Наверно, он услышал наши с Эдвардом крики и бесстрашно поспешил на помощь. Оберан бессознательно всё ещё сжимал руки в кулаки и от этого на его предплечьях выступали крупные вены. Зрелище меня заворожило настолько, что я сглотнула набежавшую слюну. Ох, от такого мужчины я бы завела детей. Кстати, он что-то там спросил о ребёнке… Каком ребёнке, я ж не беременна?

– Каком ребёнке? Ты о чём? – спросила я, заворожённо глядя на супруга.

Из-за вида обнажённого мужского торса с густой дорожкой тёмных волос, которая пряталась за резинкой низко сидящих домашних штанов, мысли в голове путались и убегали в горизонтальную плоскость. Щекам стало жарко, и я порадовалась, что открыла окно на ночь.

Оберан, до сих пор смущавшийся смотреть на меня, уставился мне прямо в лицо.

– Так Леон сказал же, что ты беременна! – По его выражению лица было явно понятно, что он раздумывал, а не ударилась ли я головой и не потеряла ли память. – Ты не сказала мне этого при замужестве, но я не виню тебя, если тебе нужна моя помощь, или ты не хочешь разводиться, потому что боишься позора…

А-а-а-а, речь идёт об этом ребёнке. Ну, так бы и сразу сказал.

– А-а-а-а… Так это он всё не так понял. Меня целитель от тошноты лечил после атакующих чар Феликса и потому положил руки на живот. Отчим увидел это, сопоставил нашу внезапную свадьбу и сделал совершенно неправильные выводы. Ну, а потом ты пришёл, завязалась ссора, и мне как-то не с руки было влезать с криками «а, кстати, я не беременна». – Я развела руками.

– То есть ты не беременна? – переспросил Оберан, нахмурив брови.

– Нет, я же сказала, – повторила я, не понимая, что не так.

– И тебе не нужна моя фамилия, чтобы не рожать вне брака? – уточнил супруг.

– Нет, не нужна. Мы можем развестись хоть завтра же, – я сказала чистую правду, всё ещё недоумевая, почему голос Оберана стал разочарованным. Сам же хотел развод получить и как можно быстрее.

– Ясно, – кивнул супруг и отступил на шаг назад. – Тогда я обращусь к королю и попробую в кратчайшие сроки получить развод. – С этими словами Оберан развернулся и направился к двери, но я спохватилась и окрикнула его.

– Оберан, а что насчёт моего отчима?

– Что насчёт твоего отчима? – эхом откликнулся мужчина.

Я понимала, что он нарушил закон, но всё-таки мне не хотелось, чтобы его посадили за решётку. Как-никак, а Леон фактически заменил мне родного отца, которого я никогда не знала. Как бы сильно меня ни задел грязный поступок отчима и его ложь, я всё равно продолжала его любить.

– Я понимаю, он нарушил закон… Но можно ли что-то сделать, чтобы… – я не договорила и уставилась в пол. И так всё было понятно без слов.

Оберан тяжело вздохнул, прошёл к моей кровати и опустился на её край.

– Габриэлла, я понимаю, что твой отчим тебе очень дорог, но он поступил очень и очень плохо, из-за него могли погибнуть люди, ты это понимаешь?

Я села на кровать рядом с супругом и с разочарованием отметила, что подо мной матрас прогнулся ниже.

– Да, понимаю. Но я его люблю, он – вся моя семья, – прошептала я в ответ.

Оберан помолчал некоторое время, затем произнёс:

– Я думаю, что можно кое-что сделать. По большому счёту, даже случись всё так, как планировал Леон Трейтс, пострадала бы лишь моя репутация. Гордан всё равно запросил бы от меня индивидуальный маршрут и очень бы удивился, что он совершенно не совпадает с тем, что прислал бы дипломат Мустафании. На текущий момент обо всей этой истории знают лишь я, мои люди, которые будут молчать, если я прикажу, ты, твой отчим и мой дядя Гордан ан Бакшах.

– Ты, твои люди, я, отчим и Гордан, – задумчиво повторила я, прекрасно осознавая, что заставить молчать надо лишь последнего человека в этой цепочке.

Гордан, Гордан, Гордан… Что-то было не так с этим мужчиной. Он как-то странно себя вёл, когда увидел меня и Оберана вместе. Интуиция подсказывала, что что-то здесь не так. А ещё я вспомнила признание супруга, что ему пришлось бежать из Мустафании, какое-то время жить на пиратском судне, а затем начинать жизнь здесь, на незнакомом материке, без поддержки родных и близких…

– Оберан, а расскажи, почему ты сбежал из Мустафании? – попросила я, прекрасно понимая, что прошу рассказать о личном.

То ли эта ночь нас объединила, то ли совместная тайна об истинной причине нашего брака, то ли произошло ещё что-то, но я почувствовала, что могу задать этот вопрос своему супругу, а он мне ответит. Мужчина долго сидел на краю кровати и собирался с мыслями, прежде чем начать свой рассказ.

– Ты знаешь, Габи, – обратился он ко мне, слегка пожав плечами, – считается, что в Мустафании на первом месте всегда семья: жена, дети, а уже потом всё остальное. Но ты никогда не думала, как это соотносится с тем, что у мустафанцев разрешено иметь до трёх жён?

Я встрепенулась. И правда, весьма взаимоисключающие параметры: многожёнство и семейные ценности.

– Дело в том, что это у жены семья должна быть на первом месте, её дети и, конечно же, супруг, – горько ответил Оберан, не ожидая, что я отвечу на его вопрос. – А вот мужчина должен заботиться о своих женщинах, а если он увлекся другой – взять её в жёны. На худой конец – в свой гарем. Собственно, так выглядят высокие семейные ценности с позиции мустафанцев.

Я содрогнулась. Б-р-р-р! Официально делить своего мужчину с другими женщинами. Это же варварство какое-то. Это что получается: по понедельникам – с одной, по вторникам – с другой, по средам – с третьей, остальные дни – в гареме… А если женщин суммарно больше семи? Как тогда очерёдность устраивать? Я представила себе еженедельник с расписанием, с какой женой предстоит ночь, и повела плечами. Да ну, бред какой-то!

Оберан с лёгкой усмешкой посмотрел на то, как я поёжилась от его слов, и продолжил:

– Ну, вот и моя мать была такого же мнения. Она была третьей женой Роллина ан Бакшаха, старшего брата Гордана. Первая жена моего отца оказалась бесплодной, вторая принесла двух девочек, и лишь моя мать родила меня. Роллин был для моей матери всем. Он словно солнце озарял её жизнь, она улыбалась лишь только тогда, когда он был рядом. До восьми лет я рос в Мустафании и видел, как каждый день моя мать мучается ревностью и старается заглушить свои чувства, потому что она по-настоящему любила своего супруга, а он уделял ей времени не более, чем другим жёнам. Иногда она думала, что он навещает её спальню лишь потому, что она смогла подарить ему наследника. Брак с моим отцом делал её по-настоящему несчастной. А когда мне исполнилось восемь, кочевые варвары стали нападать на Мустафанию с запада, и мой отец Роллин ан Бакшах отправился на защиту границы государства, где вскоре и погиб. Мать очень долго горевала. По нашим законам она и две другие жены перешили в гарем младшего брата моего отца – Гордана. Ещё два года я жил фактически в гареме своего дяди и в какой-то момент понял, что смерть Роллина принесла облегчение моей матери. Пока он был жив и предпочитал других жён ей, она страдала. Когда он умер, ей больше некого было любить, но и некого ревновать, переживать, что сегодня её мужчина проводит ночь с другой женщиной. Гордан хорошо к ней относился и не трогал её, за что я ему искренне благодарен. Наверно, именно поэтому между ним и мною остались хорошие взаимоотношения.

Я хмыкнула про себя. Да уж, в моих глазах это не особо-то тянет на «хорошие взаимоотношения», но да ладно, не время и не место рассказывать Оберану о том, как должны вести себя действительно хорошие опекуны. Что касается матери моего супруга, то мне её стало действительно жалко. Неразделённая любовь раба своего разбитого сердца. И ладно бы, она влюбилась в кого-то, кто предпочёл ей другую, честно женился бы на сопернице и сказал, что у неё нет шансов. Время многое лечит. Нет, Роллин всю жизнь давал ей надежду своей заботой и вниманием, что между ними возможна любовь, а потом раз за разом убивал её. Это похоже на изысканную пытку, гораздо страшнее, чем просто неразделённая любовь.

Тем временем Оберан продолжал:

– Когда мне исполнилось десять лет, я поклялся, что никогда не стану таким, каким был мой отец – никогда не изменю любимой женщине и не заставлю её терзаться сомнениями и ревностью. Именно в это время к берегам Мустафании причалило пиратское судно. Удивительное дело, но матушка догадалась о моей задумке сбежать в другую страну, где царят иные порядки. Она всецело поддержала меня, собрав мне на первое время мешок с едой и вещами первой необходимости. Так в десять лет я попал к пиратам. Ты знаешь, у них всегда не хватает рук для того, чтобы драить палубу, выливать нечистоты, проверять трубы, закреплять верёвками бочки с вином и ящики с награбленными вещами. Меня охотно взяли и всему этому быстро обучили, а я в свою очередь работал за еду и кров, смотрел, слушал и наблюдал. Смотрел, как пираты прокладывают маршруты, как строят карты моря, рассчитывают подводные извержения вулканов, скорость и направление волн. Слушал и учил языки, на которых говорили эти люди, ведь пираты оказались той ещё разношёрстной компанией. До шестнадцати лет я проработал на пиратском судне, а однажды улучил момент, когда корабль достаточно быстро подошёл к берегам Таршера, и сбежал. Дальше ты мою историю знаешь.

Я вдруг вспомнила то, как спросил меня Оберан: «Неужели ты считаешь, что измены в браке допустимы?», когда мы перечитывали брачный договор, составленный Апполонио. Неожиданно этот вопрос показался мне совершенно иным в свете услышанной информации. Вспомнилось и то, что Оберан до сих пор является девственником, но я вдруг поняла, что это его собственный осознанный выбор. Теперь меня больше не забавлял этот факт. Я понимала, что он никогда сам не изменит той счастливице, которая станет его возлюбленной, но и никогда не простит её измену, если она случится. Про таких людей чаще всего говорят – однолюбы.

– Понятно, – протянула я… – А Гордан давно осел здесь, в Таршере? Он же вроде как мустафанец.

– Нет, он вообще третий раз приплыл в Таршер по делам. Здесь стряпчий заправляет делами от его имени. Первый раз Гордан приезжал ко двору Его Величества приблизительно пять лет назад как приближенный к кефару и неожиданно среди дворян увидел и узнал меня. Он попытался надавить на родственные связи, и исключительно из-за хорошего отношения Гордана к моей матери я время от времени высылал ему кое-какую информацию, которая никак не могла навредить Таршеру. Ничего серьезного, так… С кем Таршер собирается заключить мирные договора, у кого покупать зерно, кому экспортировать оружие. Это так и так было бы известно простому люду через какое-то время, но Гордан хотел обо всём узнавать в первую очередь, раньше, чем об этом писали в газетах. Приблизительно год назад я получил письмо от матери. Она сообщила, что нашла свой смысл жизни в молитвах и удаляется жить в храм жриц Небесной Девы от мирской суеты. Тогда Гордан приплывал во второй раз, и вот сейчас он посетил Таршер в третий.

Ржавые шестерёнки в моей голове заскрежетали и начали складываться в определённую картину. Выходит, долгое время Оберан был полезен Гордану, а где-то год назад мать Оберана удалилась в монастырь, и ан Бакшах потерял рычаг давления на племянника. Супруг слишком предвзято относится к родственнику и не понимает, что его мать была именно рычагом влияния, заложницей, ведь взамен за заботу о ней Гордан получал ценную информацию из-за моря. Я уже не говорю о том, что сам Оберан является единственным наследником Роллина ан Бакшаха… И даже если здесь, в Таршере, Оберан никак не претендует на это наследство, это вовсе не означает, что там, в Мустафании, про сына Роллина забыли. Откуда восьмилетнему мальчику понимать, насколько богат был его отец, и что именно он, сын Роллина, а не его младший брат, должен получить всё состояние покойного. Наверняка Гордан очень обрадовался, когда несовершеннолетний племянник исчез с отъездом пиратов и объявил его пропавшим без вести. А тут такой неприятный сюрприз – наследник старшего брата оказался целым и невредимым в Таршере! Да ещё и занимает значимое место при Его Величестве. Конечно, Гордан обернул всё в свою пользу, но призадумался, как законно отобрать средства Оберана, доставшиеся ему от Роллина по законам Мустафании. Готова поспорить, что первоначально пять лет назад Гордан планировал под каким-нибудь благовидным предлогом вернуть племянника на родину и подстроить смерть или что-нибудь в этом роде. Большим сюрпризом для него стало то, что Оберан оказался с мозгами и сам смог получить новую фамилию, заручиться поддержкой Его Величества, занять место при дворе и заработать хорошее состояние. Надо было действовать…

– Скажи, а твой отчим имеет какое-либо отношение к мустафанскому ресторану, в котором мы должны были подписать договор? И как давно он занялся специями и пряностями? – уточнила я, смутно предчувствуя, что разгадка находится где-то совсем близко.

– Да как-то одновременно у него это получилось. – Оберан пожал плечами. Похоже, ему вообще не приходили такие мысли в голову. – Видимо, профиль решил сменить, раньше самоцветами торговал.

Самоцветы?! Семья ан Бакшах вообще в родстве с кефаром Мустафании должна быть, чтобы ей разрешено было заниматься их добычей! О-о-о-о…

А ещё слишком уж опасно такой груз вести по морю. Пираты, если пронюхают, то начнут настоящую охоту за кораблями, гружёными драгоценными камнями. Редкими камнями и металлами торгуют, как правило, лишь по сухопутным маршрутам с ближайшими соседями. Причём львиная часть расходов тратится на охрану товара. Чем дольше путь – тем больше расходы. Перевозить самоцветы на кораблях на другой материк просто не выгодно. Кому, как не мне, дочери успешного купца, знать все особенности торговли тем или иным товаром. А вот специи – почему бы и нет?..

Наверняка год назад Гордан купил ресторан в Штолле и привёз специи в надежде заключить выгодный контракт и параллельно женить своего племянника на дочери владельца самого крупного торгового дела. Таким образом, можно было бы пустить всё наследство Оберана в «семейное дело», а потом постепенно незаметно его вынуть… Этакий легальный способ переложить золото из кармана Оберана в свой собственный.

– Наверно, он уже тогда заговаривал о женитьбе? – задала я наводящий вопрос, стараясь не выдать своего волнения.

– Да, он хотел меня женить ещё год назад, но я проявил недюжинное сопротивление, категорически отказавшись жениться по его указке, – Оберан усмехнулся, словно вспомнил что-то смешное. – Пожалуй, впервые мой дядя столкнулся с таким жестким отпором в моём лице. Прошло много лет, и от боязливого мальчика ничего не осталось. Я сказал ему, что женюсь по любви и только.

– А через какое-то время ты встретил Ванессу и влюбился? – побелевшими от волнения губами спросила я.

Всё сходится! Разгневанный Гордан ан Бакшах понял, что нужно найти способ хитрее, чтобы заполучить деньги Оберана. Он нанял Ванессу, простую, но невероятно красивую девушку из крестьянской семьи, чтобы она очаровала строптивого племянника и женила его на себе. Не удивлюсь, если Апполонио – поверенный Гордана, который доставил зачарованные ментальной магией кольца возлюбленным и должен был за всем проследить, в том числе и за тем, чтобы Ванесса получила свою оплату за сделку, а основную часть золота отдала заказчику. Для недалёкой глупенькой крестьянской девушки и пара тысяч золотых – гигантские деньги, на которые она сможет безбедно существовать до конца своей жизни. С помощью артефактов внушения Гордан подстраховался, что всё сложится именно так, как ему надо.

Ванесса влюбляет в себя Оберана, он, одурманенный магией внушения, подписывает брачный контракт, ну, а у девушки благодаря кольцу даже мыслей не должно возникнуть о том, чтобы присвоить всё себе. Всё-таки Гордан ан Бакшах проживает за морем, так что человек, который за всем присмотрит в лице Апполонио, будет не лишним.

Вот только зачем в таком случае Гордану вновь приплывать в Мустафанию и пытаться заключить партнёрский договор с Леоном Трейтсом? Что-то не сходится во всей этой истории… Я закусила щёку с внутренней стороны и нахмурила лоб, отчаянно пытаясь сообразить, что не так. Что-то витало в воздухе и дразнило, но что же?

По всей видимости, произошло что-то, что напрягло Гордана, и он решил вернуться к первоначальному плану. Не зря же Гордан настаивал на том, чтобы племянник не подписывал до поры до времени брачный контракт. Контракт! Точно! Его составлял Апполонио! А ведь там было целых два пункта, которые меня насторожили… Во-первых, пункт про измену, во-вторых – про смерть. В целом, было бы достаточно одного пункта, например, про измену. Даже половина денег Оберана, если его настоящая фамилия ан Бакшах, – это целое состояние. Но, по всей видимости, Ванесса и Апполонио спелись, проявив слишком много жадности, и включили в брачный договор пункт о смерти Оберана. Гордан стал догадываться о том, что его пытаются обмануть или же о том, что эта сладкая парочка собирается убить его племянника, который стал за последние годы ко всему ещё и полезным источником информации. Разумеется, он сорвался из Мустафании и приплыл в Таршер, чтобы попробовать ещё раз реализовать свой первоначальный план. А вдруг получится? И именно Гордан ан Бакшах забрал кольцо Оберана с обеденного стола, поэтому Феликс не смог найти улику. Он в тот момент тщательно заметал следы! Я ведь думала, что он тогда выпил вино залпом от переполнивших его чувств после новости, что племянник женился на дочери конкурента, а на самом деле он забрал улику против себя!

Я нервно кусала губы, понимая, что в моей теории всё складывается. Интуиция вопила о том, что Горан ан Бакшах, а не Апполонио – главный зачинщик всего этого спектакля. О-о-о-о…

– Оберан, – я тронула своего супруга за запястье. Мне было нелегко это произнести, но я понимала, что надо сообщить ему правду о его дяде, – мне кажется, что Ванесса – подосланная девушка, которой твой дядя пообещал щедрую плату за твоё соблазнение и женитьбу на себе, а Апполонио – его помощник. Он наверняка имел доступ или даже хранил у себя парные кольца, пока вы их не надели? Для тебя – чтобы ты подписал брачный контракт, не глядя, а для Ванессы – чтобы она потом отдала все деньги, что получит после развода с тобой или твоей смерти.

– Что-о-о? – ожидаемо взвился Оберан, подскочил с кровати и уставился не меня. – Габи, что ты такое несёшь?!

Я вздохнула, понимая, что кто-то должен сказать это ему.

– Оберан… Ты – единственный сын Роллина ан Бакшах. Я знаю, что приставку «ан» в Мустафании дают только приближенным к семье кефара. А ещё ты обмолвился, что Гордан занимался ранее добычей самоцветов. Неужели ты думаешь, что торговля самоцветами приносит прибыли меньше, чем торговля пряностями и специями?! Неужели ты не видишь, насколько это глупый поступок с его стороны? Это было всего лишь прикрытие. Чтобы найти тебе жену для договорного брака, пустить твоё наследство на якобы семейный бизнес по торговле специями, а затем незаметно вытащить эти деньги… Товар имеет свойство портиться, протухать, иногда на море бывают штормы… А когда год назад ты объявил, что женишься лишь по любви, Гордан нашёл хорошенькую девушку из крестьянской семьи. Он и кольцо с магией внушения на неё надел лишь только с той целью, чтобы она отдала после свадьбы деньги ему без вопросов.

– Но…но… – Я видела растерянность, написанную на лице Оберана. Было видно, что картина произошедшего складывается у него в голове, но он отчаянно не хотел в это верить. – Я уже давным-давно не подданный Мустафании и не претендую на то, что досталось мне в наследство от отца!

– Я знаю. – Я попыталась сделать голос как можно мягче, чтобы попытаться донести до Оберана то, как на самом деле выглядит вся ситуация со стороны. – Ты – единственный сын Роллина ан Бакшаха, старшего сына в роду ан Бакшахов. Все месторождения самоцветов принадлежали твоему отцу, а не Гордану. С его смертью осталось два наследника – ты и твоя мать как единственная из жён, родившая сына. Я не уверена, но подозреваю, что в вашей стране женщина ценится только тогда, когда рождает мальчика. Я права?

Мой супруг дёрнул кадыком и едва заметно кивнул. Я продолжила, собираясь с духом:

– Пока твоя мать жила в гареме Гордана, он разрабатывал шахты, надеясь, что ты сгинул в море. Через много лет он встретил тебя во дворце короля Таршера. Это стало неприятным сюрпризом для него, но он и здесь всё провернул таким образом, чтобы твоё существование было ему выгодно. Он использовал тебя четыре года, уповая на родственные связи и заботу о твоей матери. Когда же твоя мать ушла в жрицы Богини-матери, отказавшись от всего мирского, единственным законным владельцем шахт стал ты. Как назло отношения между Мустафанией и Таршером улучшились, дипломаты из Мустафании стали приезжать во дворец Его Величества. Кто угодно в любой момент в Оберане Ашенхае может узнать Оберана ан Бакшаха. Гордан запаниковал и решил действовать грубо. Он заплатил девушке с хорошенькой внешностью, чтобы она тебя охмурила, а затем надела на тебя зачарованное кольцо…

– Прекрати! – перебил меня Оберан. – Я не хочу это слушать! Это всё догадки, у тебя нет никаких доказательств, я уже не говорю о том, что Ванесса меня любит!

Я видела по глазам Оберана, что он испытывал сомнения, и какая-то часть его поверила мне, но сердце отказывалось принимать правду. Было слишком больно узнать, что человек, который заботился о твоей матери и заменил отца, даже пускай он и был тем ещё тираном и деспотом, предал тебя.

Супруг резко крутанулся на носках и стремительно вышел из моей спальни, громко хлопнув дверью. С громким стоном я плюхнулась на кровать и закрыла лицо руками. «Двуликий Бес! Да кто меня просил лезть в это осиное гнездо? Да почему я вообще подумала, что Оберан поверит мне, женщине, которую он знает неполные сутки, в то, что Ванесса, девушка, за которой он ухаживал почти год, на самом деле лишь мастерски изображает чувства? Я уже молчу об его отношениях с дядей. Я сама не далее как несколько часов назад отказывалась верить в то, что успех моего отчима обоснован банальным воровством ценной информации. А Леон ведь меня воспитывал и дал свою фамилию! Двуликий Бес… Наверное, Оберан меня возненавидел после всего того, что я сказала о его дяде и невесте, и поспешил в спальню к Ванессе.»

От последней мысли на душе стало как-то неприятно и горько. А ведь Оберан мне действительно понравился. Были моменты, когда я думала, что, быть может, не стоит спешить с разводом.

Как-то так я лежала с закрытыми глазами и размышляла о том, что произошло со мной за последние сутки, как неожиданно осознала, что матрас рядом со мной давно прогнулся, и кто-то лёг рядом. Неужели Оберан вернулся? Наверно, надо попросить прощения… Именно в этот момент я почувствовала чьё-то шумное дыхание на своей щеке и шее. Кто-то страстно прошептал мне в ухо:

– Привет, красотка. Ты такая горячая! – слюни незнакомца мелкими капельками осели у меня на коже, комнату наполнил слишком тяжёлый мужской аромат.

– Ты кто такой? – От удивления я отняла руки от лица и приподнялась на локтях, подслеповато пытаясь разобраться, кто же мой очередной визитёр.

Не спальня, а проходной двор какой-то! В серебристо-белом свете луны я смогла рассмотреть широкие бугристые плечи, светло-пепельные волосы и гордый мужской профиль. Да за всю мою жизнь у меня не было столько мужчин, сколько за эту ночь пришло в мою спальню! Мне сегодня вообще дадут поспать?!

– Зови меня Ап-поло-ни-о, детка, – мурлыкнул этот незнакомец, и в следующий момент, когда я была готова завизжать, поняв, кто забрался ко мне в комнату, на моей руке щёлкнул золотой браслет. Краем глаза я успела уловить тёмно-фиолетовый отблеск, мелькнула догадка о природе этого блеска, но через долю секунды услышала металлический звон застёжки.

Сразу же, как украшение оказалось на моей руке, я почувствовала, как на меня навалилось оцепенение, в ушах неприятно зашумело, взгляд стал осоловелым. Куда-то подевались все переживания касательно брака и развода с Обераном, вдруг всё стало казаться таким мелким и неважным, не стоящим моих эмоций, а мужчина передо мной – самым важным, самым красивым, самым сильным и потрясающим мужчиной в моей жизни.

Апполонио щёлкнул пальцами у меня перед носом и приказал:

– Слушай сюда и не двигайся!

Край моего сознания вопил о том, что на мне сейчас ментальные чары подчинения, но я с тупым обожанием уставилась на мужчину. Какие у него восхитительные плечи и нос! Понятно, почему Ванесса на него запала. Удивительное дело, что Оберан поверил, будто мужчина с таким породистым лицом может быть всего-навсего дворецким. Жаль, мой супруг совершенно не разбирается в людях. Собственно, а какая теперь разница?

– Слушаю, – непроизвольно пошевелились мои губы. Я готова была поклясться, что это произнесла не я, но почему-то слово разрезало тишину спальни.

– Отлично, значит, браслет действует, как и говорил Гордан. – Апполонио довольно потёр руки, встал, прошёлся к входной двери и запер её изнутри на щеколду.

«И почему я это не сделала сама, когда ложилась спать?» – отстранённо подумала я, но кусать локти было уже поздно. Вдруг стало очевидно, что я сильно сглупила. Я догадалась до того, что Гордан планировал использовать Ванессу, но её место неожиданно заняла я. С учётом того, что партнёрский договор на торговлю специями не подписан, и отмыв денег через совместное дело отменяется, очевидно, что Гордан попытается действовать со мной так же, как изначально планировал поступить с Ванессой, то есть наденет на меня артефакт подчинения. О-о-о-о… Небесная Дева, где были мои мозги? Ещё каких-то полчаса назад в этой спальне находился Оберан, и можно было попытаться сделать хоть что-то…

– Как-то всё некстати сложилось, – дёрнул щекой Апполонио. – Я уже планировал оставить с носом Гордана и забрать денежки, которые добудет Ванесса, но он стал что-то подозревать, срочно приплыл и стал искать новую невесту своему племяннику… Как тебе удалось захомутать этого типа? Ванесса его несколько месяцев окучивала, чтобы он созрел на предложение! А она, между прочим, красотка, не то, что ты… – Он окинул взглядом мои пышные телеса, которые практически не скрывала кружевная ночнушка.

У меня зачесался язык высказать Апполонио всё, что о нём думаю. Да, я знала, у меня есть лишний вес, и мне уже давно не двадцать, но всё равно мне было неприятно слышать такие слова в свой адрес. Злость на мужчину, стоявшего напротив меня, отрезвляла, туман в голове начал медленно рассеиваться. «Неужели я могу сопротивляться действию артефакта?» – изумлённо проскочило у меня в голове.

– Отвечай! Почему Оберан запал на тебя? Ты использовала приворотные чары? – Апполонио внезапно повысил на меня голос.

Мне совершенно не хотелось признаваться в том, что мы с супругом напились до потери памяти, но после того, как мужчина задал вопрос, я буквально-таки нутром почувствовала острое желание исповедаться.

– Нет, никакой магии я не использовала. Нас обоих предали любимые люди, – произнесла я сквозь зубы, сопротивляясь собственному языку.

Голова кружилась, отчаянно тошнило, но я пыталась скинуть навалившееся оцепенение. Я чувствовала, что могу сопротивляться, надо всего лишь понять, как это делать. Моё собственное тело казалось безумно тяжелым и неповоротливым. Безумно сильно хотелось снять этот дурацкий обжигающий кожу браслет.

– Хм-м-м… – Апполонио задумчиво почесал свой подбородок. – То есть вы сошлись на почве взаимного сочувствия друг к другу?

– Можно и так сказать, – с усилием выдавила я, а мысленно добавила «и семян пустынного игольника, добавленных в мустафанский курительный прибор».

– Ваш брак настоящий? Это правда, что вы не заключали брачный контракт? – Апполонио стрельнул глазами на моё предплечье, увидел золотую татуировку и одернул сам себя. – Вижу, что настоящий. И, по-видимому, без контракта… Что ж, жаль. Меньше всего я хотел бы брать на душу грех.

Я напряглась изо всех сил. О каком грехе идёт речь? О чём он?

– Ванесса – та ещё дурочка. Наивно верит в то, что ваш брак окажется недействительным, и Оберан выйдет замуж за неё. Но раз вас связала золотая татуировка… Что ж… Приказываю тебе убить своего супруга, а как только ты получишь все деньги, причитающиеся тебе как вдове, ты отдашь их мне. Поняла?

Я с ужасом смотрела на Апполонио. Что?! Убить Оберана?

– Как убить? – просипела я охрипшим от спазма голосом и с трудом сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну.

– Как-как! – раздражённо ответил Апполонио. – Да как хочешь, так и убей его! Хочешь – зарежь, хочешь – чарами стукни, хочешь – яд подмешай, мне всё равно. Ты должна остаться законной вдовой, и все деньги Оберана Ашенхая ан Бакшаха должны оказаться у тебя!

Я сидела и понимала, что если буду молчать, то он прикажет мне убить моего супруга прямо сейчас. А если буду задавать дополнительные вопросы, то рискую получить весьма чёткий ментальный приказ, который не смогу обмануть. Если, например, Апполонио сказал бы мне убить Оберана чарами, то у последнего оставалось бы мало шансов на то, чтобы выжить. Всё-таки Оберан не маг. А вот если выполнить приказ и попытаться прирезать Оберана, то появляется шанс, что он отобьётся. Не зря же у него в столовой ятаган лежит, да и вообще он голыми руками смог Эдика уложить…

И всё-таки я почувствовала, что меня начинает одолевать паника и мелко потряхивать от сложившейся ситуации. Какая разница, как попытаться убить Оберана? Основное – я должна это сделать. И в лучшем случае супруг решит, что я таким образом захотела озолотиться за его счёт. А в худшем… Думать даже не хотелось, что будет в худшем случае. Я вспомнила его мягкую улыбку, ямочку на подбородке, волнистые волосы, и сердце ёкнуло. Мой любимый отчим, Леон Трейтс, с детства говорил, что безвыходных ситуаций не бывает. Значит, и сейчас я смогу найти выход, надо лишь тщательно его поискать.

Что же делать? Я напряглась, вспоминая те немногие лекции, которые я посещала в Магической Академии Ментальной Магии. Разумеется, когда я узнала, какие семинары предстоят всем ментальным магам, я тихо-мирно перестала посещать академию. Эти лекции читал куратор академии – Кристофер Дарси. Как наяву помню его восхитительные ярко-зелёные глаза, которые манили словно магнит, плавные движения, бесшумные кошачьи шаги, мягкий вкрадчивый голос, которым он зачаровывал всю аудиторию, и никто не смел даже чихнуть, не то, чтобы громко пошептаться. Я закрывала глаза в такие моменты и представляла, что мы находимся наедине, а всю лекцию он читает только лишь мне. Ох! Ну, и не только это я, конечно, себе представляла. А судя по раскрасневшимся щекам и опущенным взглядам немногочисленных студенток женского пола, посещавших занятия Кристофера Дарси, не одна я воображала себе… многое.

От Кристофера исходила такая мощная аура силы, властности и таинственности, что большинство девушек влюблялись в него с первого взгляда. Что уж говорить обо мне, пухлой глупенькой студентке с миловидным лицом?

Во времена учёбы в университете большинство учащихся, в том числе и ребята, предпочитали держаться от меня обособленно, видя, что я не сдаю со всеми экзамены и сессии, а как следствие, считалт меня чьей-то протеже. После получения диплома я с головой ушла в работу и на личную жизнь времени как-то не оставалось. Так и получилось, что к своим двадцати девяти годам у меня был действительно небольшой опыт общения с противоположенным полом.

Помню, однажды я искала аудиторию предстоящей лекции по перевариванию и заплутала в коридорах Штолльского Магического Университета. Надо было спуститься вниз, в подвалы, но вместо этого я свернула куда-то не туда и попала в потрясающий по своей красоте проход, сделанный из прозрачного стекла. А за стеклом вокруг раскинулся зимний сад с экзотическими растениями и яркими цветами. Как оказалось позднее, это был переход, связывающий Штолльский Магический Университет и Магическую Академию Ментальной Магии, но на тот момент я этого не знала. Я прильнула к стеклу, рассматривая диковинные деревья и совершенно не заметила, как Одрэн Тодсон, старшекурсник и первый красавчик с кафедры боевой магии, со своими дружками подошёл ко мне со спины. Они зажали меня в полукольцо и стали отпускать грубые шутки в мой адрес. Красавчика и его приятелей интересовало, как так вышло, что я хожу на занятия в их группу, но при этом не сдаю экзамены. Они строили пошлые догадки на тему моих взаимоотношений с учителями и ректором университета, перемежая их сальными комментариями о том, что под моей невзрачной внешностью кроется страстная жрица любви, раз даже кто-то из опытных мужчин решил устроить судьбу своей протеже. А я, сгорая от стыда, прижималась к стеклянной стене перехода и впервые проклинала просьбу отчима к бургомистру Арону Вольсмангу устроить меня в университет без всяких экзаменов в счёт покрытия старого долга.

То ли Одрэн Тодсон со своими друзьями слегка выпил, то ли решил припугнуть меня, чтобы таки получить ответ на свой вопрос, но как-то незаметно они стали формировать и подбрасывать в воздух огненные шары. Нет, никто из них не сделал мне физически больно и даже не ударил. Они пытались задавить меня своим авторитетом старшекурсников и напугать, чтобы я им созналась.

Именно в тот момент, когда Одрэн уже приставил ко мне магический шар, слегка подпаливая студенческую мантию, и изощрялся в фантазии, строя очередное дико постыдное предположение о моих постельных талантах, позади него я увидела Кристофера Дарси. Высокого, статного и убийственно красивого, с горящими неестественной зеленью глазами. Я готова была провалиться на месте и выслушать ещё с десяток оскорблений в свой адрес, лишь бы Дарси не появлялся в этом чёртовом переходе и не слышал всего того, что озвучили студенты. Кристофер как всегда подобрался к компании студентов настолько бесшумно, что его никто кроме меня не заметил. А затем… затем он предложил всем им напасть на него, раз они такие смельчаки, что вшестером угрожают огненными шарами студентке с младшего курса. И тон его был настолько приказной, не допускающий неповиновения, что Одрэн и его друзья не посмели ослушаться. Вот только ни один огненный шар не долетел до ректора академии. Юные дарования все как один застыли перед Дарси, побледнев и пялясь перед собой огромными от ужаса глазами. Ректор не повёл и бровью, а несколько юношей обмочили от страха штаны и бросились наутёк. Двое точно разнеженные девицы упали в обморок, а сам Одрэн сел на корточки, накрылся руками и слёзно умолял его не трогать. Кристофер же любезно подал мне руку, помог встать и отряхнуться, после чего сказал, что будет рад, если я посещу академию тоже, раз интересуюсь материалом для старшекурсников в университете. С того дня я смотрела на Кристофера влюблёнными глазами.

Все эти воспоминания пронеслись в голове за долю секунды, как и вводная лекция по теоретической постановке ментальных щитов. Дарси рассказывал, что магу необходимо сосредоточиться и представить перед собой глухую каменную стену, которая в итоге и станет ментальным щитом. Чем чаще маг тренируется и представляет себе стену, тем быстрее у него будет получается отражать ментальные атаки или сканировать память. В идеале к концу обучения все студенты с этой кафедры должны научиться постоянно мысленно удерживать щит, не давая возможности другим менталистам читать свои мысли. Я попробовала было выполнить домашнее задание Кристофера Дарси, но поняла, что, по всей видимости, во мне нет ни капли ментальной магии, а посещать свои занятия он предложил мне по каким-то своим сугубо личным причинам. Мне было очень сложно вообразить каменную стену, как будто я сама ворочала эти тяжеленные каменные бруски. В голове всплыла та сцена в прозрачном переходе, где меня спас Дарси, и как-то само собой я вообразила вокруг себя стеклянный купол. На следующее занятие Кристофер оглядел аудиторию и попросил представить себе стену, сказав, что отныне всегда, когда студенты заходят в класс, они на протяжении всей лекции должны удерживать эту стену. Дарси похвалил отдельных учеников, кому-то сделал замечание, что стена должна быть не деревянная, а каменная. Нерадивый ученик схватился за голову и простонал, осев на парту. По мне Кристофер лишь мазнул ничего не значащим взглядом, видимо, заранее предполагая, что у меня ничего не получится. Я пожала плечами, так как в целом похвалы не ожидала: стену-то вообразить у меня не получилось. Но вот поддерживать воздушный купол оказалось достаточно несложно, а потому я всё занятие старательно удерживала вокруг себя купол. Один раз Кристофер посмотрел на меня в упор и даже слегка приподнял бровь, а я тут же вспомнила, что он услышал обо мне в том переходе, густо покраснела и упёрлась взглядом в тетрадь. Проверять свой купол на прочность я не стала, когда узнала о том, как проходит дальнейшее обучение в академии. А во избежание искушения вообще перестала появляться в академии, вернувшись к стандартному расписанию лекций в университете. Тем более у меня как раз в это время наметился прорыв в структурной магии вещей, и я всецело посвятила себя артефактам. Но идея со стеклянным куполом мне понравилась, и я время от времени возводила в своих мыслях воздушную конструкцию. Я не тренировалась намеренно, но со временем лёгкая дымка навсегда отпечаталась на границе моего сознания.

Вот сейчас я сидела с золотым браслетом на руке перед Апполонио и чувствовала давящее воздействие ментальной магии на разум. Кто-кто извне приказывал мне: «Убей Оберана! Убей!» Вспомнив Кристофера Дарси, я почти сразу же воссоздала знакомый прозрачный купол в полной мере, и стало дышать как будто легче. Я даже плечи смогла опустить. Приказ об убийстве супруга всё ещё маячил где-то в мыслях, но уже не был таким навязчивым.

– Так вы с Ванессой любовники? – спросила я, понимая, что мне нужно время, чтобы сосредоточиться.

А что если всё-таки попробовать дополнительно выстроить каменную стену? Вдруг получится? С тех пор прошло уже много лет, и если в первый раз над стеклянным куполом я пыхтела почти полночи, то сейчас он у меня получился за одну секунду. Я прикрыла глаза и вообразила гладкие белые камни. Небольшие, чуть меньше обычных кирпичей, иначе их слишком тяжело укладывать. И положила первый ряд перед собой.

– Ну, можно и так сказать. Она очень любит поболтать, так что я решил пристроить её хорошенький маленький ротик в нужном направлении. В конце концов, должен же я получать моральную компенсацию за то, что приходится работать с такой визгливой девчонкой. Мой наниматель меня сразу предупредил, что Ванесса должна остаться девкой на момент бракосочетания, или же Оберан может раздумать на ней жениться.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, после чего положила ещё один ряд белых камней, а на него ещё один.

– Выходит, ты пользовался чарами подчинения, чтобы заставить девушку тебя ублажать? – как можно ровнее спросила я, стараясь вывести Апполонио из себя и ещё немного потянуть время.

Моя фраза попала точно в цель. Апполонио был привлекательным мужчиной, но то, с каким пренебрежением он говорил о Ванессе, наверняка не раз отталкивало от него представительниц женского пола. Я неосознанно надавила на его больную мозоль.

– Да как ты смеешь! – Голос мужчины перешёл на тонкий визг. – Да ты на себя посмотри! Да я бы в жизни не поверил, что кто-нибудь согласился в твёрдом уме и памяти с престарелой куроногой лечь в одну постель! Да она сама мне, можно сказать, предложила этот вариант оплаты!

Я пропустила мимо ушей «престарелая куронога» в свой адрес. И не такое слышала, мне не в первой. Главное – не терять концентрацию. Я положила еще несколько рядов белых камней и почувствовала, как ослабевает действие браслета на моё сознание. Теперь приказ «убить Оберана» звучал словно через туман, очень приглушённо.

– Оплаты? – машинально повторила я, всеми силами вкладываясь в ментальный щит.

– Ну да, оплаты. Она попросила не действовать на неё через кольцо, хотя надела его, прекрасно понимая, что это такое. Всё-таки она была не дурой и осознавала, что Гордан ан Бакшах подстрахуется, чтобы она точно отдала ему все деньги. Ну, я и предложил… взаимовыгодное, так сказать, сотрудничество.

Ещё несколько рядов…. Всё! Стена готова. Она была кривоватой, не очень высокой, но стояла сама по себе в моём сознании и не норовила упасть. Я медленно переложила руки на колени, пробуя, каково это? Ведь в самом начале Апполонио приказал мне «не двигаться». Сейчас я ощущала лишь неприятный зуд в районе запястья, где плотно сидел золотой браслет, но не более. Никакой острой боли или жара от браслета, чей указ я не выполнила. Ура! Неужели у меня получилось? Апполонио был слишком увлечён и не заметил моих движений.

– То есть ты на неё совсем не воздействовал? – Мне было важно понять, как Ванесса замешана во всём этом деле, невинная жертва или соучастница. Как-никак она – невеста моего супруга. Быть может, она не такой уж и плохой человек, действительно влюбилась в Оберана, а всё остальное было ментальными приказами, которым она не могла сопротивляться.

– Ну как… Вначале немного воздействовал на неё, конечно, – смутился Апполонио, – но она сама мне предложила эту сделку!

Всё сходилось. Когда я сняла кольцо с Оберана Ашенхая, он надолго потерял сознание, что свидетельствовало о том, что на него незаметно, но постоянно давили ментальной магией. После того как я сняла кольцо Ванессы, Феликс вскользь отметил, что она даже не потеряла сознания. То есть Апполонио не врал: он действительно использовал артефакт лишь в самом начале.

– Ясно, – пробормотала я, выяснив для себя всё необходимое, потянулась рукой к браслету и просто его сняла.

– Ка-а-а-к?! – Ужас на лице мужчины был написан столь явственно, что он даже сделал шаг назад. – Как ты его сняла?! Ты что, менталист?! Но я проверял, ты не состоишь на государственной службе! Как такое может быть?!

Я медленно поднялась с кровати и встала напротив Апполонио. Несмотря на мой фривольный наряд, я чувствовала себя королевой положения. Да и Апполонио было не до моего внешнего вида. Кажется, до неудачливого дворецкого только дошло, что единственное оружие против меня было легко мною сломано. А ещё напротив него, обычного человека, сейчас стояла сильная магичка. А то, что Апполонио не обладал магией, было понятно нам обоим. Иначе бы он уже давно воспользовался связывающими чарами, да и браслет-артефакт от Гордана ан Бакшаха ему не понадобился бы, чтобы приструнить новую невесту Оберана Ашенхая.

Апполонио дёрнул кадыком и рванул в сторону двери, но его же приготовления, а именно закрытие щеколды, ему помешали. Раньше, чем я успела сориентироваться, яркая вспышка чужих чар пересекла комнату и окутала фигуру преступника. Апполонио замер в смешной позе, вытаращив глаза и приоткрыв рот. Сейчас я не находила в нём ничего привлекательного. Обильная испарина покрывала лоб, из приоткрытого рта начала капать слюна, как у умственного отсталого.

– Вот мне тоже интересно, как такое может быть? – услышала я бархатный голос с хрипотцой, от которого у меня побежали сладкие мурашки по всему телу.

Ещё одна вспышка, теперь уже оглушающих чар, и Апполонио с глухим грохотом упал на пол, точно мешок с вещами.

Я очень медленно обернулась на звук мурлыкающего голоса, мысленно умоляя Небесную Деву, чтобы это был не тот, о ком я только что думала. Но Дева меня не услышала. Там, у открытого окна, опёршись на подоконник, стоял он – Кристофер Дарси собственной персоной. Понятия не имею, как ему удалось оказаться на третьем этаже особняка Ашенхая. Это не человек – загадка.

Кристофер был одет безупречно, стильно и дорого, а его ярко-зелёные глаза как будто бы светились, разгоняя ночной сумрак. «А человек ли он вообще?» – мелькнула мысль, но я её отогнала как самую глупую, которая приходила ко мне в голову за эту ночь.

Кристофер Дарси сделал ленивый длинный шаг от окна внутрь спальни и, не отводя от меня взгляда, повторил:

– Как так вышло, что девушка, обладающая ярко выраженным ментальным даром, обошла стандартную проверку при поступлении в высшее магическое заведение?

Я неотрывно смотрела в невероятные изумрудные глаза и чувствовала себя загипнотизированным кроликом перед опасным хищником. Разумеется, вся моя выдержка растерялась, когда я увидела Дарси, а тщательно возведённая в мыслях стена рухнула в один миг. Но я смогла удержать прозрачный купол и была этому рада.

Лёгкая едва уловимая щекотка в голове – и я ещё сильнее сосредоточилась на куполе. Так я и рассказала о том, что мой отчим имеет дела с бургомистром Штолле, а потому мне разрешили ходить на лекции без фактического поступления в университет! Нет, это секрет моего отчима, и я не хочу им делиться ни с кем. Мне не пришлось сдавать ни выпускных, ни вступительных экзаменов, ни даже стандартной проверки на предрасположенность дара. Благодаря Леону Трейтсу я появлялась там, где мне было интересно, и с чистой совестью пробивала те занятия, которые считала скучными и неинформативными.

Я буквально ощутила, как стеклянный купол трещит по швам, когда Кристофер смотрел в мои глаза, а потому слегка расслабилась и позволила куполу стать мягким, по консистенции напоминающим жидкость. Не знаю, почему вдруг мне пришла в голову такая идея. Я много работала с артефактами из самых разных материалов, и меня всегда поражало, что столь хрупкое стекло при нагревании становится текучим. Вот и сейчас я мысленно придала своему куполу некоторые свойства воды.

– Вы смогли обмануть приёмную комиссию, но не меня. При нашей первой встрече я почувствовал, что у вас есть дар, – задумчиво проговорил Дарси, уже не пытаясь продавить мой щит. – У вас очень интересный щит, кстати. Достаточно мощный, я не могу подслушать ваши мысли, но в то же время и не такой заметный, как у большинства моих студентов. За то время, что мы не виделись, вы приобрели необычный опыт и заметно изменились.

И с этими словами он окинул меня задумчиво-изучающим взглядом. Удивительное дело, но я чувствовала себя комфортно одетой при всех предыдущих посетителях моей спальни: Эдвард был пьян и сам признался в разговоре с Риком, что мысли о близости со мной ему противны, Апполонио отметил, что я его не привлекаю, а Оберан поступил как джентльмен и не смотрел на меня. Скользящий взгляд Кристофера с чисто мужским интересом заставил меня опомниться.

Я вдруг осознала, что на мне надето, и с приглушённым визгом кинулась к кровати, стремительно стягивая с неё покрывало. Кристофер смотрел на эту сцену с задумчивым любопытством, даже не пытаясь галантно отвернуться. Куда там! Он бы наверняка обрадовался, если бы я полностью разделась! Этот слишком внимательный взгляд заметно меня разозлил и привёл в чувства. «Ну, что он, полуголой женщины, что ли, никогда не видел? Да и что во мне поменялось? Какой была, такой и осталась, разве что ужа давно не двадцать…». Пыхтя и отплевывая прядь волос, неудачно попавшую мне в рот, я стремительно заматывалась в одеяло, превращаясь в подобие мумии.

Раздался мягкий, чуть приглушённый смех Кристофера:

– Всё же, Габриэлла, когда вы злитесь, щит ослабевает. Вам надо больше тренироваться. Что касается вашей внешности, то вы слишком строги к себе. Многие мужчины мечтают о здоровой женщине с пышными формами, которую есть за что пощупать, а не о худосочной истеричной даме, измотанной всевозможными новомодными диетами.

«Да-да, только почему-то на балах все дамы утягивают свою талию до осиных размеров», – подумала я, но вслух сказала:

– Сомневаюсь, что вы здесь оказались затем, чтобы обсудить мою фигуру! Что касается экзамена на наличие ментального дара, то я его не проходила. Почему – не знаю. Мне приглашение не присылали.

– И вот это интереснее всего, – уцепился за мои слова Кристофер. – Я спрашивал у ректора университета, кто вы, и почему вас не определили в мою академию, но, представляете моё удивление, когда оказалось, что такой студентки, как Габриэлла Трейтс, вообще не числилось в Штолльском Магическом Университете! К сожалению, за неимением официальных документов о том, что дар у вас всё же есть, я никак не мог повлиять на то, чтобы вас перевели ко мне. Я радовался, что после того случая в переходе вы стали посещать мои лекции. Забросить такой дар, как у вас – настоящее преступление! Тот день, когда вы не явились на практическое занятие по установке ментального щита, стал для меня ударом ниже пояса. Я не мог вас заставить прийти, я даже не мог пригрозить вам отчислением, так как вы официально и так нигде не учились… Впрочем, сейчас это неважно. Преступник, – он кивнул на Апполонио, – пойман.

– Но он не настоящий преступник, это лишь поверенный Гордана ан Бакшаха, он – заказчик всего этого безобразия, – перебила я Кристофера Дарси.

– Да-да, я в курсе, – невозмутимо подтвердил Дарси. – У меня есть улика, которую мне передал Феликс Туросски. – С этими словами в кармане сюртука, сшитого явно на заказ на идеальную фигуру менталиста, мелькнуло кольцо Ванессы.

– Так чего же вы ждёте! – возмутилась я тому, что так много времени потеряно зазря. Стоим тут и лясы точим, а опасный преступник на свободе! Я воинственно двинулась к двери из спальни, но мужчина меня остановил.

– Габриэлла, постойте, – мягко обратился он и дотронулся до моей руки, чтобы я не убежала из комнаты.

От этого невинного прикосновения у меня сладко затрепыхались бабочки внутри живота, а тело покрылось мурашками, но я постаралась взять себя в руки. Купол, купол, стеклянный купол, или я выдам все эмоции. Нехорошо получится. Я – замужняя женщина, а роняю слюни на ректора академии, в которой и полугода не отучилась.

– Я уже отдал все распоряжения. Гордана ан Бакхаша арестуют сразу же, как только он появится в порту Штолле. Апполонио сейчас находится в этой комнате под действием связывающих и оглушающих чар. Ванесса спит в соседней спальне в полной уверенности, что ей ничего не грозит. Впрочем, ей действительно ничего особенного не грозит, кроме крупного штрафа. Оберан сам сделал ей предложение, без какого-либо принуждения, брачный договор составляла не она, а про пункт о смерти супруга девушка даже и не догадывалась. Это всё проделки Апполонио. Думаю, максимум, что ей грозит – административный штраф из-за того, что она не заявила о существовании артефактов с ментальной магией. На территории Таршера они запрещены. Но так как даже не она их использовала, то штрафом и отделается. Кстати, интересная вещь… Такого в моей коллекции ещё не было…

Кристофер поднял двумя пальцами с кровати золотой браслет и осмотрел его со всех сторон, а потом просто и незатейливо сунул его себе в карман.

– Но артефакты с ментальной магией запрещены на территории Таршера, – повторила я его же слова. Политика двойных стандартов, однако, у Дарси: другим нельзя, ему – можно.

– Да, именно поэтому этот браслет пополнит мою коллекцию.

– Но… – начала я возмущенно, подумав, что это вообще-то улика.

– Незачем кому бы то ни было знать, что на вас пытались воздействовать ментальной магией, – блеснул взглядом Кристофер, и я заткнулась. И правда, с кем я спорю? С ректором Магической Академии Ментальной Магии?! Это, наверно, у меня в голове помутилось от недосыпа…

Я опустила руки и вернулась на пресловутую кровать. Странно было общаться наедине с Кристофером Дарси ночью в спальне, озаряемой лишь серебристым лунным светом. Я кожей ощущала всю интимность и неправильность данной обстановки, ведь, положа руку на сердце, Кристофер мне нравился ещё со времён студенческой скамьи, но другого выхода у меня было. Выйти с ним вдвоём из спальни было бы ещё более подозрительным.

– Я хотел с вами поговорить, но у вас так много гостей было этой ночью, – протянул Кристофер, а я вдруг стала пунцовой. Вроде бы ничего пошлого он не сказал, а его слова всё равно прозвучали более чем двусмысленно. – Пришлось ждать, когда вы пообщаетесь со своим бывшим женихом, потом с супругом. Я уже было собрался навестить вас, как в спальню ввалился этот… – он пренебрежительно кивнул в сторону статуи Апполонио.

«Ага, выходит, он всё это время был где-то рядом и всё слышал!» – осенило меня. Вот только где мог прятаться менталист, я не могла приложить ума. Всё-таки третий этаж особняка… По стене не залезешь.

– Я вас внимательно слушаю, – произнесла я, стараясь не выдать волнения.