Часть 3. Друзья познаются в беде

Что могут делать в спальне большую часть ночи тридцатилетняя женщина и невероятно красивый мужчина, который долгое время оставался мечтой её девичьих грёз? Мужчина, который в своё время проявил смелость и спас её от шайки зарвавшихся балбесов? Мужчина, который проявил благородство и ни разу не вспомнил о том, какие недостойные сплетни он о ней услышал? И этот же самый мужчина тонко намекнул в начале ночной встречи, что находит её привлекательной.

Светало.

– Габриэлла, повторяю, это будет правильным, да ты и сама это понимаешь. По закону все маги, обладающие ментальным даром, должны или служить на государственной службе, или быть запечатанными. – Кристофер смотрел на меня немного сочувствующе, а я кусала щёку изнутри, пытаясь придумать хоть какой-либо выход из той ситуации, устраивающий нас обоих. Мы спорили всю ночь до хрипоты, и я даже не заметила, в какой момент наше общение перешло на «ты».

– Но официально у меня нет дара, – возразила я упрямо. – У меня даже диплома об окончании высшего магического заведения нет!

Кажется, наш спор зашёл в тупик. Кристофер Дарси хотел, чтобы я бросила свою работу в лавке ресторатора и занялась развитием своего дара под его руководством, а затем и работой в качестве ментального мага, но вот меня моя жизнь вполне устраивала.

– М-м-м… Не хотел прибегать к этому аргументу, – недовольно произнёс Дарси, потирая подбородок, – но ты не оставляешь мне выбора. Твой отчим, Леон Трейтс, преступник. Он многократно выкрадывал информацию государственной важности, а ещё осмелился на подлог, который должен был привести к очень серьёзным последствиям. Это политическое преступление, которое в Таршере наказывается пожизненным заключением.

Я побледнела. Откуда он всё это знает? Ведь Гордана ещё не поймали… Неужели он умеет читать мысли?! Или подслушал разговор с Обераном и всё понял? В этот момент я почувствовала слабое давление на мой купол, как будто кто-то исследовал мою защиту. Я лишний раз порадовалась тому, как ловко решила заменить стекло в своём ментальном щите на подобие мягкой, тянущейся, но очень прочной ткани. Я чувствовала, как Кристофер поймал мой взгляд в омут своих неестественно салатовых глаз и пытался дотянуться до моих мыслей.

Нет! Не дам! Я с усилием тряхнула головой, а Дарси отвёл взгляд, как будто ничего и не было. И ведь же даже ничего не вменишь этому опасному типу и не потребуешь так больше не делать! Со стороны всё выглядит, как обычная невинная беседа. Я почему-то более чем уверена, что, если попрошу его вести себя прилично, то он растянет губы в ироничной улыбке и сообщит какую-нибудь колкость про мою бурную фантазию.

– То есть, если я откажусь работать на вас, то вы посадите моего отчима в тюрьму на всю жизнь? – уточнила я, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход из этой ловушки.

Неосознанно я вновь перешла на «вы», потому что начинала злиться. В первую очередь на себя. Когда Кристофер смотрел на меня, я чувствовала, что щеки непроизвольно алеют, а дыхание становится рваным. Да что же за реакция у меня на этого невыносимого мужчину?! Стоило ему вновь появиться в моей жизни, как мысли сами собой начали путаться и плыть совершенно не в ту сторону… В горизонтальную сторону.

– Из ваших уст это звучит так, будто я вас шантажирую, – недовольно произнёс Кристофер.

Он медленно покачал головой, а его тёмные волнистые волосы колыхнулись. До безумия захотелось запустить в них руку и пропустить сквозь свои пальцы. Что это со мной? Я готова дать себе пощечину, лишь бы прийти в себя. Правда, это будет смотреться со стороны более чем странно. Слишком много Кристофера за эту ночь, слишком. Уже несколько часов мы в этой треклятой спальне. Только он и я.

– Я, наоборот, настолько хорошо к вам расположен, что готов закрыть глаза на махинации вашего отчима, если вы, Габриэлла, пойдёте мне навстречу. Только подумайте, чему вы ещё научитесь, если самостоятельно, лишь послушав мои лекции, смогли выстроить такой необычный ментальный щит! Зачем вам какая-то частная магическая практика по реставрации древних артефактов, если вы сможете читать чужие мысли, отдавать приказы, наводить ужас одним только взглядом…

Вот беда была именно в этом. Не хотела я наводить ужас одним только взглядом, не хотела я повелевать людьми… Ну, не было во мне ни единого грамма желания власти. Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что Кристофер попытался зайти с другой стороны:

– Габриэлла, вы же умная женщина. Я видел, как виртуозно вы распутали этот сложный клубок, связанный с наследством Оберана Ашенхая ан Бакшаха, даже не имея возможности исследовать кольцо Ванессы. У вас невероятный острый аналитический ум в сочетании с сильным врождённым даром, разносторонние знания из самых разных областей магии, интересный опыт…

Я слушала Кристофера и не верила своим ушам. Меня не покидало ощущение, что ему что-то надо от меня.

– Я также видел, как горели ваши глаза, когда вы пытались сопоставить обрывки информации и понять, кто главный преступник, – продолжил мужчина. – Что вы получите от прозябания день за днём в реставрационной лавке? Скучные пыльные артефакты, никому не нужные, но памятные сердцу безделушки, восстановление магического контура некогда ценных вещей, однообразная рутинная работа. А если вы станете менталистом, то обещаю, что будете расследовать самые интересные дела, всегда быть в гуще событий. К тому же вы женщина, и это делает вас практически бесценной. Среди вашей сестрии так мало менталистов… Поверьте, если вы согласитесь, то ваша жизнь будет кипеть яркими эмоциями!

Я покусала щёку изнутри. Всё-таки Кристофер знал, чем меня зацепить. Вот только слишком уж высока была плата за насыщенную и яркую жизнь, о которой он так распинался. Даже представить себе не могу, как буду возвращаться с работы и смотреть в глаза супругу, читая его как открытую книгу. Неважно, будет это Оберан или кто-то другой. Как буду знать, что он мне врёт, чтобы утешить меня, что я ничуточки не располнела от беременности, или что он будет уплетать блины за обе щеки, чтобы не обидеть меня, а на деле думать, что в этот раз они у меня всё-таки пригорели… Да и вообще, есть вещи, которые супругам лучше не знать друг о друге. Именно такие мелочи и раскалывают даже самые крепкие браки. Я нутром понимала, что если сделаю выбор в пользу того, чтобы развить свой ментальный дар, то уже никогда не буду счастливой в браке. Менталисты по сути своей одиночки. Слишком опасные, слишком проницательные, слишком сильные. Слишком велико искушение надавить на близких людей, чтобы получить то, что тебе надо. Всё слишком.

– Я связана некоторыми обязательствами, – я решила зайти с другой стороны. В конце концов, я теперь супруга Оберана Ашенхая и могу попробовать прикрыться тем, что мой любимый против того, чтобы жена работала.

Кристофер не то фыркнул, не то издал короткий смешок.

– Если вы согласитесь на моё предложение, то обещаю, что оформлю ваш развод так, что ни единая душа не узнает, что Габриэлла Трейтс была замужем. А те, кто видел вас, отплясывающую на сцене кабаре «Райского острова», забудут вашу внешность и вообще то, что там были в ту ночь. Ну, и золотую татуировку я, естественно, помогу свести и вам, и господину Ашенхаю.

Я стояла и немо хватала ртом воздух. Что он только что сказал?! «Те, кто видел вас на сцене кабаре»?

– А-а-а-а… – Мне стало тяжело дышать, и я села на кровать позади себя, забыв, что покрывало необходимо придерживать руками. – А с чего вы взяли, что я хочу развод с Обераном? – выговорила я, как только смогла взять себя в руки.

– Габриэлла, это даже несерьёзно. – Кристофер подошёл ко мне вплотную. Ещё каких-то несколько сантиметров, и он вклинится между моих бёдер, и это будет более чем неприлично. От понимания этого мне стало жарко. Я поймала себя на том, что даже не понимаю, хочу этого или нет. С одной стороны, конечно же, я хотела, а с другой… Ненормально, когда вот так сносит голову от малознакомого мужчины. Я уже не говорю о том, что мне казалось, будто Кристофер специально меня дразнит, прекрасно понимая, что он мне нравится. Быть не может, чтобы такого мужчину, как он, могла заинтересовать такая невзрачная серая мышка, как я. Да он всё что угодно сейчас сделает и пообещает, лишь бы я согласилась перейти под «его крылышко». Оказывается, у меня мощный ментальный дар, а ещё я девушка, и всё вместе – большая редкость, так как менталистами чаще всего рождаются именно мужчины… Редкость, но не уникальность. Я точно помню, что в аудитории Магической Академии Ментальной Магии кроме меня были и другие студентки. Интересно, как много строптивых девушек за свою жизнь пришлось уговаривать Кристоферу? Неприятное чувство царапнуло что-то внутри. Я задрала голову вверх, чтобы посмотреть в лицо Кристофера. Он был одновременно и близко, и далеко. Я почувствовала его аромат, но не могла разобрать, что это.

– Вы заключили брак в…. – он усмехнулся одной половиной рта, но всё же не стал говорить слово «бордель»… – не в том заведении, где принято искать спутницу жизни. Ваш супруг пришёл в «Райский остров» с целью снять себе даму на ночь и насолить невесте. Неужели, Габриэлла, вы настолько наивны, что думаете, будто он испытывает к вам хоть какие-либо чувства? Насколько я могу судить о вас, на меркантильную особу вы тоже не похожи. А значит, зачем весь этот фарс? Признайтесь, вам нужен развод. В конце концов, ничего не мешает вам развестись с супругом, а если он к вам всё-таки испытывает чувства, то пригласит вас на свидание. Вы уникальная женщина, Габриэлла, и заслуживаете хорошего отношения и красивых ухаживаний, а не поспешного обручения на одурманенную наргиле голову в доме для утех.

Признаюсь, я сама думала о том, что необходимо развестись как можно быстрее, пока правда не выплыла наружу. Но… Когда мне об этом сказал кто-то другой, защемило сердце. «Неужели вы настолько наивны, что думаете, будто он испытывает к вам хоть какие-либо чувства?» Прозвучало до боли обидно. Да, Кристофер прав. Развод необходим. Тем более у Оберана есть Ванесса… Конечно, она не самый невинный агнец в этой мутной истории с наследством Роллана, но далеко и не главная злодейка. Так, глупая пешка, которой легко управлять. Но если Оберану она нравится, то кто я такая… Я просто не имею права лезть в их отношения.

Я тонула в зелени глаз Кристофера, а его голос действовал на меня как магнит. Вкусный мужской аромат действовал похлеще, чем любой запрещённый наркотик.

– Габи, ты мне нужна, – не то проговорил, не то прошептал Дарси, и я сейчас уже не совсем понимала, о чём он говорит. Похоже, моя фантазия сегодня действительно расшалилась, если я думаю, что могу быть нужна Кристоферу Дарси как-то по-иному, нежели чем маг-менталист. – Я даю тебе время до следующего вечера на принятие решения.

– Три дня! – запротестовала я автоматически.

И дело было даже не в том, что я действительно планировала согласиться на предложение Кристофера. Дело было в том, что мне отчаянно нужно было время. Я запуталась. Понятно, что Оберану в качестве жены я вряд ли нужна. Но и быть послушной марионеткой в руках Кристофера мне тоже не хочется. Я слышала, что те, кто закончил академию, боготворят Кристофера Дарси. По сути, он обучает сильнейших магов страны, которые впоследствии занимают высокопоставленные положения при дворе, а также формируют основной костяк армии. Кем я буду, если соглашусь на предложение Кристофера? Очередной единицей армии?

Послышалось хмыканье.

– Если тебе нужно три дня… – в воздухе так и повисло окончание фразы «чтобы смириться с тем, что отныне ты станешь менталистом, то я дам тебе их», – приходи через три дня в мой замок на приём в честь дня рождения бургомистра Штолле.

Я прикрыла глаза и сглотнула слюну. Этот густой тягучий аромат я уже где-то чувствовала… Мне надо было сосредоточиться, чтобы понять, что пытается сообщить мне мой нос. Я столько лет занималась закупкой пряностей и специй, что мой нос был способен запомнить и разобрать на составляющие массу оттенков аромата, я помнила сотни различных запахов. Вот и сейчас, когда Кристофер подошёл так близко, я вдруг поняла, что уже слышала этот дразнящий мужской запах кедра с нотками мускуса и сандалового дерева. «Да это же Феликс Туросски!» – осенило меня, и я резко распахнула ресницы. Но передо мной уже никого не было. Дверь в спальню оставалась закрытой на щеколду изнутри. Я подбежала и перегнулась за подоконник, но и там никого не увидела. Никаких канатов или лестниц, ничего. Кристофер просто взял и бесшумно испарился из моей комнаты, расположенной на третьем этаже особняка Ашенхай.

– Что за…? – я проговорила, потирая лоб. Куда он мог пропасть?

Я кинула взгляд в напольное зеркало, увидела, что одеяло уже давно на кровати, а бретелька сорочки неприлично сползла вниз по плечу. М-да… с учётом полупрозрачных кружев вид у меня был вызывающий… если не сказать возбуждающий. А Кристофер специально подошёл и насмотрел на меня сверху. О-о-о-о… Представляю, какая прелестная картина ему открылась! Конечно, я сильно комплексовала по поводу лишнего веса, но грудь явно относилась к достоинствам моей невыразительной фигуры. Я разозлилась на саму себя. Какого чёрта я не выгнала его взашей из своей спальни? Почему позволила проторчать в ней полночи?!

Я шумно выдохнула, прогоняя эмоции, и решила осмыслить всё услышанное. Кристофер дал мне понять, что знает обо мне всё. И при каких обстоятельствах я вышла замуж, и чем я занималась все эти годы, и даже о махинациях моего отчима он тоже знает. Пожалуй, единственное, что он не знает, так это то, как так вышло, что я училась в высшем магическом заведении, не проходя общего экзамена на предрасположенность дара. Я фыркнула. Ну, хотя бы что-то в моём прошлом смогло удивить вездесущего Кристофера Дарси. Арон Вольстманг, бургомистр Штолле, был долгое время должником моего отчима. Леон Трейтс закупал и тайно поставлял Арону небольшие дозы запрещённых к ввозу дурманящих трав из соседней Цариссии, где гораздо проще относятся к наркотическим средствам. Я помню, что много лет назад супруга Арона подхватила неизлечимую и плохо изученную болезнь – аурелию, которую назвали в честь особо прекрасной, но смертельно ядовитой медузы. Дело в том, что человек, заболевший аурелией, умирает крайне медленно и мучительно, все его кости и органы день за днём размягчаются и оплавляются, становясь похожими на желе или медузу. Нетронутым остаётся лишь мозг умирающего, и он до последнего вздоха ощущает адскую боль, которая пронизывает всё его тело. Ни один целитель Штолле не мог помочь умирающей супруге Арона и снять болевые симптомы, только особые травы, привезённые моим отчимом, помогли ей. Вольстманг был благодарен Леону за то, что тот фактически подарил ещё несколько месяцев их семье, не омрачённых ночными криками и лихорадкой. Он считал себя обязанным Леону, а потому с радостью помог ему, когда тот заикнулся о том, что хочет, чтобы я поступила в Штолльский Магический Университет без экзаменов.

Я снова вернулась мыслями к Кристоферу Дарси. Он сказал, что якобы его позвал Феликс… Но мой нос меня никогда не обманывает, значит, он и был рядовым магвмешем вчера днём. Воспользовался иллюзорными чарами, вот и всё! А я ещё думала, почему Кора так долго бегала за жандармом. По всей видимости, Кристофер заранее поджидал Кору где-то в соседнем квартале, а потом старательно стёр из её памяти, где они встретились, и убедил в том, будто бы он и есть самый настоящий жандарм! Ну, а мундир рядового магвмеша Кристофер легко мог взять у кого-нибудь из своих подопечных. Как-никак все менталисты занимают государственные должности, и наверняка кто-то из них пожелал выбрать стезю следователя.

Я села и начала усердно думать, что в этом случае может значить вся история. К чему такой сложный маскарад? Сразу вспомнились целых два удара атакующими чарами вчера днём. Первый раз Феликс ударил меня якобы от неожиданности, потому что завопила Кора. Второй раз – боялся, что я сверну шею этой Ванессе. Но… Это было бы вполне простительно рядовому магвмешу и совершенно непростительно ректору Магической Академии Ментальной Магии! В жизни не поверю, что эти атакующие чары сорвались с пальцев Кристофера случайно! Но зачем ему было меня бить? Тут два варианта: либо потому, что он хотел проверить, как быстро я регенерирую и восстанавливаюсь после воздействия чужой боевой магии… либо потому, что хотел ослабить ментальный щит и пробраться в мою голову. И собственная печёнка мне подсказывает, что дело как в первом, так и во втором. Более того, я даже догадываюсь, почему он хотел залезть в мои мозги! Я же ушла с его лекций и не возвращалась на практические занятия. Это наверняка сильно ранило его самолюбие. Ну, и, конечно, то, что он хотел получить ответ на свой вопрос: с чего это я имела право посещать лекции, но не сдавать экзамены, как так вышло, что я не проходила общего отбора на наличие дара. Вот ведь хитрый лис! Если бы не мой стеклянный купол, который я использовала в качестве ментального щита, то быть бы мне уже на государственной службе под началом этого невыносимо интригана. Похоже, у Кристофера ничего не получилось с первого удара атакующими чарами, и он решил во второй раз ударить меня посильнее. Но даже в бессознательном состоянии я каким-то образом смогла не пустить его в голову.

Что касается Ортего Орелло, то я не сомневаюсь, что это не Лолита его вызвала, а он приехал по просьбе Кристофера. Целитель королевы, однако, просто так на дом не приходит. Неужели Дарси настолько сильно меня приложил чарами, что забеспокоился о моём здоровье? Вот ведь скотина! На войне, как говорится, все методы хороши, да? Попутно с проверкой моих магических способностей заодно решил проверить и логические, обвинив меня в незаконном навешивании на супруга артефакта с чарами внушения. У-у-у-ух, гнусные у вас методы, господин Дарси! А самое главное, когда я, по всей видимости, прошла все проверки, заявился ко мне ночью в спальню, объявив, что я ему, видите ли, нужна. Не погнушался и даже проявил всё своё мужское очарование. Да чёрта с два он меня получит!

Затем мне вспомнилось это чуть хриплое «Габи, ты мне нужна!» и почувствовала, как подкашиваются колени. Всё-таки, когда такой мужчина, как Кристофер, говорит тебе такие слова, это… ух! Сладкие мурашки вновь пробежались по моему телу. С другой стороны, зачем я обманываюсь? Он встретил неучтённого мага с сильным ментальным даром в лице меня, да ещё и девушку, и очевидно решил использовать в своих целях, а тут ещё я и специалист по артефактам весьма неплохой. Я почти уверена, что Дарси прекрасно понимает, как магнетически действует на весь женский пол, в том числе и на меня, и его поведение с тонкими намёками – хитроумная игра, имеющая цель получить моё согласие на его предложение. Я потрясла головой, стараясь привести мысли в порядок. Неважно, какие причины побудили Дарси так себя вести, основное – это понять, как теперь ему противодействовать.

В этот момент в дверь постучали. Я встала, переступила через обездвиженного Апполонио, про которого уже успела забыть к этому моменту, и открыла дверь, впуская растрёпанного и слегка потерянного Оберана.

– Мне нужна твоя помощь! – сказали мы друг другу хором.

⁂

– То есть ты признался Ванессе, что мы познакомились и поженились в борделе, а она тебя теперь шантажирует этой информацией? – переспросила я, всё ещё не веря в то, какую глупость допустил мой супруг, и потёрла местечко на лбу между бровями. – Оберан, зачем ты вообще это ей рассказал?

Супруг покраснел и отвёл взгляд, уставившись на длинный ворсистый ковёр под ногами.

– Я это рассказал ей после того, как услышал от твоего отчима, что у тебя, оказывается, есть жених, которого ты очень любишь, – я хмыкнула, действительно вспомнив, что Леон несколько раз говорил про нашу любовь с Эдиком. Вот уж не думала, что Оберана эта информация хоть как-то заинтересует. Какая ему разница? – Я встретился с Ванессой в коридоре, она очень ревновала тебя ко мне и спрашивала, как так вышло, что мы поженились. А с учетом того, что на тот момент стало известно, что она долгое время находилась под действием ментальных чар… Она спрашивала, есть ли у неё шансы, клялась, что влюбилась в меня с первого взгляда, без всякой магии. Она так плакала… Ну, вот… слово за слово я всю правду о нашем браке ей и рассказал.

«Женские слёзы – великое оружие» – подумала я, с сочувствием глядя на Оберана. Всё-таки он не привык, что женщины могут притворяться, а мерзкий шантаж Ванессы стал для Оберана настоящим потрясением. Супруг выглядел потерянно не столько от того, что, возможно, от его репутации ничего не останется, и над ним будет смеяться весь Штолле, сколько от того, что понял, наконец, истинный характер своей бывшей невесты.

– А потом Ванесса подумала какое-то время над всей этой историей и решила получить выгоду, – мрачно подвела я итог.

– Да, – горестно вздохнул Оберан. – Теперь она угрожает, что растрезвонит об этой истории всему Таршеру, и моя, и твоя репутация упадут в бездну к Двуликим Бесам. Она требует, чтобы я развёлся с тобой и женился на ней. Ванесса хочет стать госпожой Ашенхай со всеми отсюда вытекающими преимуществами богатой знатной дамы. – Супруг смотрел на меня с какой-то неясной надеждой в глазах, я вздохнула.

Ругаться с ним у меня не было никакого желания. На кой дьявол он ей всё рассказал? Неужели так сильно на меня обиделся вчера вечером?

– Гм-м-м… ну, допустим, с Ванессой я разберусь, – произнесла я задумчиво, потирая виски. – Но вот что делать с Дарси?

Оберан задумчиво пожевал губу. Мы сидели в моей спальне, а я уже успела переодеться и обновить связывающие чары на Апполонио.

– Я могу уничтожить улики, указывающие на твоего отца, – медленно произнёс Оберан, – но всё равно остаётся Гордан ан Бакшах, который понял, что твой отчим вёл дела не самым честным образом. Его показания в суде будут решающими в этом деле, несмотря на то, что за все его преступления ему полагается пожизненное заключение в Таршере или смертная казнь на территории Мустафании.

Удивительное дело, к утру Оберан успел остыть и примириться с моими словами в адрес его дяди. То ли предательство Ванессы на него так повлияло, то ли что-то изменилось в наших отношениях, когда я честно призналась, что не беременна и не буду просить оставить его фамилию для ребёнка, то ли ещё что-то. А когда он увидел связанного заклинанием Апполонио и смог его допросить лично, то полностью убедился в моих словах.

В голове стал вырисовываться смутный план.

– Слушай, – я встрепенулась, – а если твой дядя не является магом, то кто им является? Кто зачаровал ваши с Ванессой парные кольца и золотой браслет, что пытался на меня надеть этот мутный тип? – кивок в сторону вновь обездвиженного Апполонио.

– Ну… В Мустафании редко рождаются маги, но они рождаются, – ответил Оберан, слегка пожав плечами. – У нас нет высших учебных заведений, а потому маги умеют очень мало. В том числе и менталисты. Как правило, вот такой вот артефакт подчинения – максимум их способностей.

– Однако это очень и даже очень много… – пробормотала я. – Итак, у меня есть план. Но он имеет некоторые нюансы. Ты, кажется, говорил, что не претендуешь на шахты самоцветов в Мустафании?

По мере изложения моих мыслей брови супруга поднимались всё выше и выше, а его серо-голубые глаза существенно округлялись. К концу рассказа мне показалось, что супруг даже перестал дышать, так внимательно он меня слушал.

– И ты это придумала за утро? – выдохнул он, восхищённо качая головой, когда я закончила.

– Это всё, что тебя волнует? – не удержалась я от короткого смешка.

– Ну… не всё, конечно. Но ты уверена? Ты не пожалеешь? – Оберан внимательно всматривался в моё лицо, точно ожидая, что я сейчас рассмеюсь и скажу, что всё мною сказанное – шутка.

– Я – нет. В конце концов, я ничего не теряю. – Я пожала плечами, так как терять мне было действительно нечего. Кристофер загнал меня в угол: или я иду работать под его начало магом-менталистом до конца своей жизни, или же мой отчим пожизненно садится в тюрьму как политический преступник. – С Леоном я поговорю и объясню ему всю ситуацию. Думаю, он поймёт, что это действительно единственный вариант. Вопрос остаётся лишь в тебе. – Вымученно улыбнулась, потому что бессонная ночь сказывалась. – Я могу тебя убить?

– Да, конечно, – прозвучало это так, будто бы Оберан разрешил ему налить чашку кофе.

Я посмотрела на своего супруга не без толики благодарности и внутреннего восхищения. Он полностью мне доверял, не говоря уже о том, что мог бы просто заплатить Ванессе денег побольше, развестись со мной и сказать, что все проблемы, касаемые Кристофера Дарси, – моя личная головная боль. Но Оберан не только так не поступил, но ещё и предложил свою помощь, понимая, что я связалась со слишком сильным противником.

– Тогда остаётся достать браслет, идентичный тому, что Апполонио надел на меня этой ночью. Вытряси из своего дворецкого информацию о маге и заказывай браслет с птицей через море, так будет быстрее. Сообщник пока не в курсе, что и Гордана, и его подельника повязали, так что можете сослаться в письме ну… скажем, на то, что браслет был испорчен, – пробормотала я, ещё раз проворачивая безумный план в голове. – И надо это сделать как можно быстрее, пока жандармы не явились за Апполонио.

Я всё еще не могла поверить, что решилась на это. Обмануть самого Кристофера Дарси! С другой стороны, он сам пошёл на грязный шантаж и вынудил меня встать на тропу войны.

⁂

Дни, отпущенные Кристофером Дарси, летели стремительно. Я дёргалась, что мы не успеем подготовиться ко всему, боялась, что не получится убедить Ванессу… Но, кажется, впервые за долгое время Небесная Дева мне благоволила.

Первым делом я направилась в дом Леона Трейтса и объяснила ему, что Дарси, ректор академии менталистов, уже в курсе его махинаций с картами. Леон вначале и слышать ничего не хотел о моём плане, упорствовал, что за свои ошибки надо отвечать. Он был морально готов на заключение в тюрьме до конца своих дней и даже порывался пойти и признаться во всём чистосердечно.

Я грубо его перебила, попросив посидеть и помолчать. Что-то не давало мне покоя. Поведение моего отчима в торговле пряностями слишком не вязалось с портретом того человека, которого я знала всю свою жизнь. К тому же после того, как я поняла, что Феликс Туросски и Кристофер Дарси – одно и то же лицо, ко мне в голову закрались настоящие сомнения. Из слов Дарси выходило, что он долго искал рычаги влияния на меня и не мог их найти. Как-то сама собой меня посетила мысль, что мой отчим мог также находиться под ментальными чарами. Я обыскала весь дом, но, к сожалению, не нашла никаких артефактов. Когда я уже была готова смириться с мыслью, что всё-таки Леон по своей инициативе стал политическим преступником, чуть не утопившим несколько кораблей с ценным грузом, я неожиданно вспомнила слова своего супруга. Оберан сказал, что в Мустафании неважные менталисты, которые только и умеют, что создавать артефакты… но Кристофер-то не такой. Он один из сильнейших магов и точно не стал бы за собой оставлять столь вещественных улик! Точно, как же я сразу не догадалась?!

Я села на стул напротив своего отчима и стала всматриваться в его уставшие и полные тревоги глаза. Пришлось попотеть, прежде чем понять, что и как искать. С тех пор как я бросила посещать лекции Дарси, я не практиковалась в ментальной магии. Да что там! Я вообще считала, что это не моё. Но сегодня желание справиться с задачей было зашкаливающим. И я нашла! Следы вмешательства в ауру Леона Трейтса действительно были. Едва заметные, несколько полупрозрачных отпечатков с едва уловимым ароматом лесного кедра… Их ни за что не нашёл бы ни один опытный менталист, если бы не знал, что искать. Но я-то знала!

Конечно же, мне никто не поверит, если я обвиню уважаемого ректора престижнейшей академии ментальной магии в том, что он принудил моего отчима к преступлению закона. Все лишь посмеются над мои обвинением. Похоже, Кристофер Дарси тщательно готовился к тому, чтобы прижать меня к стенке. Именно он вложил в голову отчима мысль о том, что можно чуточку смухлевать и получить монополию над рынком специй и пряностей в Штолле, а затем пойти на шантаж меня. «Что ж, я удивлю его не менее интересной многоходовой игрой. Раз он готовился к тому, чтобы прижать меня, я подготовлюсь к тому, чтобы прижать его», – проговорила я, хотя внутренне совершенно не чувствовала уверенности в успехе предприятия. Слишком много было тонких мест в моём плане и упования на удачу, но делать было нечего.

Леон внимательно выслушал меня, но всё равно настаивал на том, чтобы пойти с повинной головой в королевский дворец. «Извини меня, Леон», – сказала я и посмотрела в глаза своего отчима, явственно представляя, как он делает всё то, что я задумала. «Что ж, отчего-то так будет даже проще. Если вдруг что-то пойдёт не так, я всегда смогу взять вину на себя и сказать, что я околдовала отчима». Глаза Леона на миг заволокло дымкой, руки и ноги расслабились, тело грузно осело на стул. Прошла минута или даже две, я даже успела заволноваться, но отчим моргнул и пришёл в себя.

– Кажется, я задремал… Габи, у тебя всё в порядке?

– Да, – напряжённо ответила я, пытаясь понять, получилось ли у меня внушение или нет. Всё-таки впервые в жизни опробовала запрещённую магию и сразу на родном человеке. Как бы плохо не стало Леону. – Ты же уплывёшь в Мустафанию, ведь так?

– Да-да, конечно, – не моргнув и глазом, подтвердил отчим, а потом вдруг добавил: – Ты так похожа на свою мать. У тебя такой же взгляд, ты тоже меня покидаешь, и тоже с пиратом.

– Что? – растерялась я, впервые услышав о своей матери что-то новое. Я уже готова была уйти из отчего дома, когда Леон произнёс эти слова. – Я не понимаю… Я думала, моя мать умерла от лихорадки.

– Понимаешь, Габи, я не хотел тебе говорить… – он тяжело вздохнул. По всей видимости, моё небольшое вмешательство в его голову всколыхнуло давние воспоминания. Наверно, я всё-таки что-то сделала не так. – Ты была ещё такой крошкой, когда она сбежала с тем пиратом. Как сказать маленькой девочке, что её собственная мать бросила ребёнка на произвол судьбы и уплыла с пиратом, в которого по уши влюбилась? Вот и я не знал, а потому выдумал историю про её смерть от лихорадки. Мне казалось, что так ты сможешь сохранить светлую память о Калисте.

Я растерянно смотрела на своего отчима, заменившего мне отца, и не знала, как реагировать. Вот, выходит, откуда у него такая ненависть к пиратам. Ещё бы! Любимая женщина, которую он взял в жёны, да и к тому же беременную от конюха, и которой дал титул аристократки, бросила его ради какого-то смазливого разбойника. Да уж… Мне стала понятна причина его резкой неприязни к моему супругу, Оберану Ашенхаю, фактически выросшему на пиратском корабле.

О-о-о-о…

– Это от неё у меня ментальный дар? – вдруг меня осенило.

– Да, от неё, – вздохнул Леон. – Калиста была удивительной женщиной и могла заворожить лишь одним взглядом. Иногда я смотрел в голубые глаза твоей матери и понимал, что ради неё готов пойти на всё что угодно, даже на убийство. Первые годы мы с ней жили душа в душу, а потом перед тем как бросить меня и тебя, буквально за месяц, она стала какой-то непривычно тихой, постоянно вздрагивала при моём приближении, оборачивалась на улице… Один раз даже ушла ночью из дома подышать свежим воздухом, сославшись на бессонницу. Потом-то я понял, что это она готовилась к побегу с пиратами и, видимо, боялась, что я её застукаю за приготовлениями, но на тот момент в упор не замечал её измен, – грустно признался мой отчим.

Я погрустнела тоже, но совершенно по другой причине. Леон, по всей видимости, сам не понимал, что на него воздействовали ментально. Вот они, последствия дара внушения. Очевидно, что на момент побега Калиста понимала, каким даром обладает, и боялась маготомии. Хотя об этом не принято говорить вслух, но запечатывание магии не всегда проходит успешно. Случается, что дар настолько силён, что выжигает мага изнутри, не имея возможности выплеснуться наружу.

Когда Калиста поняла, что беременна от конюха, она стала спешно искать достойного отца для своей дочери и нашла Леона Трейтса, потомственного аристократа и успешного торговца пряностями. Возможно, даже подогрела его чувства к себе с помощью дара, после чего счастливо вышла замуж и прожила несколько беззаботных лет в браке. В какой-то день ей не повезло, и она наткнулась на вот такого вот Кристофера Дарси, который стал угрожать ей маготомией. Насколько я помню, на тот момент ещё действовал закон о том, что если маг скрывал от государства наличие ментального дара, то его насильно запечатывали. Калиста, очевидно, испугалась и бросилась в бега с ближайшим же кораблём пиратов, а мужу внушила то, что ушла от него к другому, чтобы он её не искал.

– Почему так вышло, что я не проходила общий экзамен в Штолльский Магический Университет на предрасположенность дара? – встрепенулась я.

Ввиду открывшейся информации о матери, интуиция подсказывала, что не всё так просто с этой историей. Именно этот вопрос крайне сильно интересовал Кристофера Дарси. Сейчас мне стало очевидным, что объяснение «чтобы не тратить время на ненужную корочку» являлось блефом чистой воды.

– Ну, понима-а-а-аешь, – Леон как-то покраснел, заёрзал на стуле и стал старательно отводить от меня взгляд. – Я не сомневался, что ты сдашь вступительные экзамены в университет, но попросил Арона разрешить тебе учиться без официальной подачи документов. Он был моим должником, а потому пошёл на небольшой обход закона. Дело в том, что мне пришлось подделать твои документы о рождении, и подайся ты в университет официально, многое из прошлого твоей матери вскрылось бы.

– Что-о-о? – я несколько удивилась. Вот так новость. Неужели сейчас окажется, что мой отец и не конюх вовсе?

– Калиста призналась, что понятия не имеет, кто твой отец… А чтобы оформить опекунство над тобой и дать тебе мою фамилию, нужно было письменное разрешение отца. Я подпоил нашего конюха, а тот поставил свою подпись на документе. Якобы он твой родной отец и отказывается от тебя в пользу Калисты, а она уже заключила брак со мной.

Леон чувствовал себя донельзя смущённым, на лбу выступила испарина. Я видела, с каким трудом ему далось это признание. Кажется, я всё же перестаралась с внушением. Видимо, Леон и в страшном сне себе не представлял, что придётся рассказывать мне такие подробности о моей матери. А я посмотрю, горячая она была штучка, раз столько мужиков на неё западало. Да почему, собственно, была? Наверняка и сейчас где-то есть. М-да… Час от часу не легче.

– И ты попросил своего приятеля Арона Вольтсманга, ректора университета, чтобы он в уплату своего долга разрешил мне посетить парочку лекций? – уточнила я, чтобы окончательно удовлетворить своё любопытство. То, что долг касался ввоза запретных трав для его умирающей жены, я знала и так, а потому переспрашивать не стала.

– Да, – отчим кивнул. – Мы тогда пили с ним и обсуждали жизнь. Он жаловался, как сильно ему не хватает его жены и говорил, что я везунчик, раз у меня есть хотя бы дочь. А я пожаловался, что ты не хочешь идти в семейное дело и заниматься торговлей пряностями и специями. Арон предложил тебе сходить на несколько лекций в университет, чтобы отбить желание, так сказать, учиться. Сказал, что там скучно для девушки из высшего общества. Наверняка ты походишь несколько раз и успокоишься на этом, после чего по-новому взглянешь на семейное дело, да и замуж выйти захочешь. Не знаю, сколько мы выпили в тот вечер, но мне тогда это показалось разумной идеей.

Я хмыкнула. Представляю, какого было изумление старика Арона, когда я не только не бросила посещение лекций за отсутствием строгого контроля в виде экзаменов и практических занятий, но и воспользовалась его щедрым предложением, чтобы посещать одновременно занятия с разных факультетов!

Мне стало смешно. Леон поймал мою улыбку и улыбнулся в ответ:

– Да, ты всегда меня удивляла. В общем-то, как и Калиста. Вы очень похожи не только внешне, но и характерами.

Я кинула взгляд на настенные часы и поняла, что время поджимает. Ещё нужно успеть подготовиться к встрече с бывшим женихом и сделать артефакт для Оберана…

– Леон, боюсь, мне пора уже.

Отчим не выдержал и расплакался, обнимая меня на прощание.

– Береги себя, Габи. Не знаю, увидимся мы теперь или нет…

Я почувствовала его слёзы на щеке и тоже шмыгнула носом. Но какие у меня были альтернативы? В противном случае его посадят в тюрьму как политического преступника до конца жизни. Уверена, что, если уж Кристофер не погнушался тем, чтобы воздействовать на отчима ментально, то и в назидание мне он реализует свою угрозу касательно заключения.

– Леон, – я достала из-за пазухи бумаги. – Вот, держи, это оригиналы, здесь всё подписано Обераном. Учти, что в порту Штолле тебе надо будет появиться именно тогда, когда меня объявят безумной. Не до и не после, а в это время. И назваться не Леоном Трейтсом, а Леоном Ашенхаем. Я более чем уверена, что на Леона Трейтса выписан ордер на задержание, если такой объявится. А эти бумаги, – я вложила их в руки отчима, – фактически сделают тебя наследником Оберана. Я как его вдова наследую шахты самоцветов, но ввиду того, что меня признают недееспособной, ты, как мой опекун, получишь доступ к наследству Оберана. Причём здесь, в Таршере, называйся Леоном Ашенхаем, а как доберёшься до Мустафании – Леоном ан Бакшахом. А вот карта, составленная Обераном, чтобы ты добрался до Мустафании в кратчайшие сроки и без приключений. Всё понятно?

Мой отчим кивнул, ещё раз посмотрел на меня, улыбаясь сквозь слёзы:

– Габи, как же быстро ты выросла! Передай, пожалуйста, мою благодарность Оберану. Вот уж не думал, что на старости лет поменяю семейное дело по торговле пряностями на добычу самоцветов. Как и не верил в то, что пираты могут быть благородны, но твой супруг особенный. Тебе с ним очень повезло, – произнёс Леон Трейтс.

– Я знаю, – постаралась я улыбнуться в ответ как можно более искренне.

Беда была в том, что мы с Обераном обсудили лишь план избавления от шантажа Ванессы и Кристофера, но я понятия не имела, захочет ли он после всего, что мы с ним провернём, остаться моим супругом.

⁂

На встречу с Эдвадром Троншипом я одевалась с особой тщательностью. Всё-таки в особняке Ашенхая он умудрился подслушать то, что я замужем за Обераном. А ещё он думает, что я беременна. Впрочем, это весьма мне на руку.

Внезапно мне пришла в голову идея: прийти на встречу с бывшим заплаканной и слегка покалеченной, для натуральности, так сказать, своего рассказа. Я достала из закромов мешочек с особо жгучим перцем, благо по привычке дочери торговца пряностями я всегда носила с собой образцы, взяла щепотку и бросила в глаза:

– А-а-а-а-а…. – непроизвольно вылетело у меня из уст, а из глаз градом покатились слёзы. Ух, ядерная всё-таки вещь! Понятно, почему Леон отказался поставлять это в королевский дворец. За такую приправу и на эшафот отправить могут. Ещё несколько секунд – и я начала оглушительно чихать.

«Употреблять в пищу эту приправу точно нельзя», – решила я, когда, наконец, отчихалась. Из зеркала на меня смотрело донельзя заплаканное лицо с бледно-голубыми глазами и припухшим красным носом. «Отлично, теперь ещё подкрасить скулу тёмно-фиолетовым цветом, сделав вид, что это свежий синяк, и всё будет идеально!» – думала я, красясь перед зеркалом. Как-то так вышло, что я осталась жить у своего супруга. К тому же согласно плану, чем больше людей будут знать о нашей свадьбе, тем лучше. А проживание благородной девушки в одном доме с мужчиной – весьма красноречивое заявление для высшего света. Нам будет лишь только на руку. Ну, а то, что мы с Обераном спим в разных постелях, знает только прислуга.

Ну, вот и всё. Я довольно оглядела себя в зеркало. На скуле теперь наливался красивый фиолетовый синяк, я аж загордилась проделанной работой, довольно прицыкнула языком и вышла из комнаты на лестницу. Все мысли были о том, как надо вести себя с Эдиком, чтобы он поверил в мою слезливую историю, будто денег у меня нет.

В какой-то момент я задела носком туфли ступеньку и полетела вниз. На мою удачу, Оберан, бегавший по делам всю ночь и большую часть дня, только-только вернулся и как раз поднимался в свою комнату. Падая с громкими чертыханиями, от которых покраснел бы и возничий из портового квартала, застала Оберана врасплох, но он молниеносно среагировал и умудрился поймать меня. Всей своей тяжестью я повисла на его шее, пребольно впечатавшись своим лбом в его живот, и удивилась тому, что не снесла мужа с ног. Оберан покачнулся, но остался стоять на ступени.

Я искренне обрадовалась Оберану и тому, что он так вовремя оказался здесь, и не дал мне свернуть шею на этой треклятой лестнице, а также тому, что он вернулся в особняк. Надеюсь, у него всё получилось. Все дни напролёт супруг занимался тщательной подготовкой моего плана, и мы друг друга практически не видели, а тут взяли и столкнулись лбами.

– А-а-а, – протянула я, потирая лоб. Вот это твёрдый у него живот! Он что, камни на завтрак ел или у него броненосцы в предках затесались? Нет, вот теперь даже настоящая шишка будет!

Я подняла лицо и встретилась глазами с Обераном. Радость от встречи со мной сменилась испугом, а затем и вовсе гневом. На лице заиграли желваки. Ой-ой, что это с ним? Неужели я попала в какой-то его жизненно важный орган?

– Я убью его! – услышала я рычание своего супруга.

– Что? – не поняла. От удара головой о живот Оберана мысли смешались в кашу. – Кого?

Я даже оглянулась посмотреть, а не стоит ли кто-то за мной. Может, я не заметила злоумышленника, и меня столкнули нарочно? Да нет, вроде никого. Это я сама такая неуклюжая, не более.

– Того, кто осмелился поднять на тебя руку! Это был Троншип, да? Твой бывший жених? Я его вызову на дуэль! – Оберан горячился всё сильнее и сильнее, а у меня неожиданно потеплело на сердце, когда я услышала, как сильно мой супруг хочет навалять моему бывшему. Видимо, я всё-таки что-то да значу для Оберана. Приятно знать, когда за тебя готовы вызвать на дуэль.

– Нет-нет, я только собираюсь на встречу с ним, – заявила я, тщательно стараясь принять вертикальное положение.

Всё-таки мне было неудобно, что Оберан уже как несколько секунд держит меня на руках. Я – не пушинка Ванесса. Представляю, каких трудов это ему стоит. Оберан почувствовал, что я пытаюсь выкарабкаться из его объятий, и тут же отпустил меня.

– Только собираешься? А что с твоим лицом? – протянул он, в недоумении рассматривая мой синяк.

– А-а-а-а… Я же говорила, что мне надо убедить его в том, будто ты на меня сердишься, что я обманом тебя затащила под венец и ребёнок не твой, – пробормотала я, уже предчувствуя, что мой гениальный план с синяком на скуле не так уж и гениален.

Выражение лица Оберана изменилось на ещё более растерянное.

– Это что же, ты ему скажешь, что это я тебя бил? – вдруг дошло до моего супруга.

– Эм-м-м… ну да, – я нервно теребила свою сумочку. – Мне надо убедить его в том, что ты не питаешь ко мне никаких добрых чувств…

Чем я думала, когда рисовала этот синяк на скуле? Очевидно, Оберану не понравится, что я решила пошатнуть его репутацию благородного аристократа и джентльмена ради того, чтобы решить свои собственные проблемы. Несколько дней назад, озвучивая план, я набросала его лишь в общих чертах, сказав, что смогу убедить Эдварда вместо десяти тысяч золотых принять бизнес моего отчима. Оберан не задавал вопросов, как я это буду делать, а сейчас случайно выяснил, что я собираюсь выставить его далеко не в лучшем свете.

Я уже было приготовилась услышать гневную отповедь, что нельзя вот так вот позорить его честную фамилию, как Оберан чуть насмешливо произнёс:

– Тогда тебе надо перекрасить синяк чуть ниже, чтобы это смотрелось ударом в челюсть.

Я подняла на него удивлённый взгляд:

– И… ты совсем-совсем на меня не сердишься?

Оберан тепло улыбнулся мне в ответ, отчего на его подбородке появилась очаровательная ямочка:

– Габриэлла, ты мне очень сильно помогла с Ванессой, и меньшее, что я могу сделать для тебя, – оказать ответную услугу и помочь с Эдвардом. – Он галантно предложил мне руку, чтобы я спустилась по лестнице.

Если честно, ответ Оберана меня сильно растрогал. Всё-таки в нашем обществе порицается, если мужчина поднимает руку на свою женщину. Нет, за это не сажают в тюрьму и даже не штрафуют. Милые бранятся – только тешатся, как говорится. Но осуждающие сплетни и косые взгляды мужчине, причинившему физический вред женщине, обеспечены.

Что касается Ванессы, то здесь было всё легко. Как я предполагала, она хотела выйти замуж за Оберана Ашенхая исключительно из меркантильных соображений. Её манило богатство бывшего пирата, светские балы и приёмы, воздушные платья и дорогие украшения. Ванесса хоть и обладала поразительной красотой, была из простой крестьянской семьи и не имела даже фамилии. В своих мечтах она покоряла сердца надушенных аристократов и принимала от них дорогие подарки. Собственно, на авантюру Гордана ан Бакшаха она согласилась исключительно потому, что он навешал ей качественную лапшу на уши о том, как она будет блистать при дворе, а также пообещал хорошие деньги. Вот она и согласилась.

Мне не составило труда убедить молодую и недалёкую девушку в том, что, став госпожой Ашенхай, она наоборот навсегда потеряет возможность блистать в высшем свете и принимать подарки от разных мужчин. Кто в своём уме и трезвой памяти станет оказывать ей знаки внимания, когда она будет появляться на приёмах с супругом? А Оберан занимает не последнее место при дворе, его знают и даже побаиваются многие, так что никто не пойдёт на такой риск. Что же касается роскоши, то, конечно, она сможет купить себе гардероб и украшения, достойные супруги Оберана Ашенхая, но обо всех расходах она всегда должна будет докладывать своему мужу. А в какой-то момент он и вовсе может урезать её содержание, посчитав, что она слишком много денег тратит на тряпки. Разве было бы не логичнее иметь свои собственные деньги и ни от кого не зависеть? Я также намекнула на то, что это сейчас Оберану Ашенхаю благоволит Его Величество, но работа у него очень сложная. Стоит Оберану хоть раз ошибиться в картографии, и Его Величество в гневе может сослать чету Ашенхай в холодный Лёдград на северной границе Таршера, где нет балов и дамских клубов, а женщины весь год вынуждены носить толстые бесформенные свитера с высоким горлом. Кажется, последний аргумент привёл Ванессу, любившую сверкать своим глубоким декольте, в настоящий ужас. Она, практически не споря, согласилась взять деньги и исчезнуть из жизни Оберана.

С Эдвардом Троншипом мы встретились в пресловутом борделе «Райский остров». Я решила, что это единственное место в Штолле, где риск встретить знакомых стремится к нулю. К тому же выбором этого заведения, а не элитного мустафанского ресторана, я ещё раз подчеркнула своё бедственное финансовое положение. Эдвард должен думать, что у меня нет денег на приличное место. Мой бывший жених всегда уделял огромное внимание тому, кто в какие заведения ходит и как одевается. Он считал, что, если будет одеваться у лучшего портного столицы и посещать только престижные рестораны, то деньги сами к нему потянутся. Я долгое время пыталась объяснить ему, что я, например, одеваюсь весьма обычно и даже могу позволить себе прийти на работу в платье, купленном в лавке готовой одежды, но неплохо зарабатываю. Деньги не приходят потому, что ты хорошо выглядишь и ведёшь себя так, будто бы они у тебя есть. Но Эдик в ответ махал на меня рукой так, что я понимала: спорить с ним бессмысленно.

Когда я опустилась на стул напротив Эдварда и сняла капюшон, мой бывший жених не удержался от довольной улыбки.

– Эк, он тебя! – сказал он, а в его голосе я почувствовала нотки радости. – Это потому, что понял, что взял в жёны уже обрюхаченную кем-то?

Я скривила уголки губ. Фу, как некрасиво он выражается. И как я столько времени могла встречаться с этим мерзким типом и не замечать его гнилой натуры? Как можно вообще радоваться тому, что кто-то поколотил беременную женщину?

Эдик принял моё выражение лица как положительный ответ на свой вопрос и довольно потёр руки.

– Ну, так, зачем ты написала, что надо встретиться? Я тебя, как понимаешь, взять в жёны уже не могу, да и не хочу… мало ли, от кого ты там ребёнка нагуляла. Ты должна перевести мне на банковский счёт десять тысяч золотых, чтобы я умолчал об этом факте, а после я готов забыть о твоём существовании.

Десять тысяч золотых? Ох, Эдвард, а у тебя губа не дура… Да на эти деньги можно купить огромное загородное поместье, личную повозку и ещё останется. Я поморщилась, услышав, что после того, как он выклянчивал деньги у моего отчима, я ещё что-то «должна» этому хмырю.

– Вот не надо тут на жалость давить! – Эдвард вновь принял мою гримасу за ответ на свою фразу. – Сама замуж вышла за этого выродка, сама и расхлёбывай то, что он тебя бьёт. Признаюсь, отчасти понимаю Оберана и даже сочувствую ему. Мало того, что жена уродина не первой свежести, так ещё и брюхатая неизвестно от кого!

Я еле сдерживалась, чтобы не наорать на своего бывшего жениха, но неожиданно мне в голову пришла мысль. Так он решил, что я затеяла эту встречу, чтобы надавить на жалость? Ну, а что, так даже будет правдоподобнее.

– Эдик, послушай, – я упёрлась взглядом на собственные руки, чтобы не выдать себя взглядом. – Мы действительно с Обераном крупно поссорились. А после того, как он узнал обо мне правду… – Я замолчала, сдержав смешок и вспомнив, с каким удивлением Оберан услышал моё полное имя. Он-то на утро думал, что женился на девице из борделя… – Он сказал, что не даст мне ни медяка. А у меня самой нет такой суммы денег… Ты же знаешь, что я работаю реставратором артефактов, у меня отродясь таких средств не было…

– Ой, я тебя умоляю! Да ты просто нрав свой показала. – Эдвард развалился на своём стуле, откинувшись на спину. – Мы оба знаем, что ты можешь прибежать к своему ненаглядному отчиму, поплакаться в жилеточку и попросить у него на загородный домик. Сомневаюсь, что он откажет любимой дочурке.

Я сцепила руки, понимая, что, если так не сделаю, то рискую не сдержаться и вцепиться мёртвой хваткой в воротник этого наглого тунеядца. Остынь, Габриэлла, остынь. Сейчас нужен твой холодный и рассудительный ум, а также небольшая толика актёрских способностей.

– Эдик, я уже обращалась к отчиму и рассказала обо всём, – сказала я, в общем-то, не сильно покривив душой.

Я действительно сегодня ездила к Леону Трейтсу, объяснила, что ему грозит пожизненное заключение в тюрьме как политическому преступнику. Кроме того я также упомянула, что история с моей якобы беременностью – недоразумение. Он просто не так понял действия целителя.

– Ну и? Когда будут деньги? – нетерпеливо перебил меня Эдвард, на его лбу выступили крупные капли пота, а глаза жадно заблестели.

Было видно, что Эдик сильно разволновался, когда дело дошло до обсуждения сроков выплат.

– Эдик, у моего отчима тоже нет такой суммы, – я начала говорить заготовленную речь, но меня вновь перебили.

– Да что за чушь ты мелешь, глупая дурёха?! – Эдвард буквально взорвался на этой фразе, а я почувствовала, как на моё лицо упали капли его слюны. – Да ты в курсе, что твой отчим – главный торговец специями во всём Штолле? Да он является единственным поставщиком пряностей на королевскую кухню! Ты меня что, за идиота держишь?

Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. Ладно, проглочу это оскорбление, в конце концов, у меня есть конкретная цель: всучить Эдику бизнес Леона Трейтса и сделать так, чтобы он думал, будто заключил выгодную сделку.

– Все деньги, какие имеются, тут же идут в оборот, – терпеливо стала я объяснять этому неучу, как делается торговля. – Леон получил последнюю прибыль от продажи специй в Штолле и тут же вложил их в покупку новой партии в соседних странах. Сейчас всё, что есть, это груз, который плывёт на кораблях. Неизвестно, когда он точно прибудет в порт, а после его прибытия потребуется ещё какое-то время, чтобы распродать товар и выручить деньги. Всё это не быстро, сам понимаешь.

Эдвард зло стукнул кулаком по столу.

– Так не пойдёт, Габриэлла! Мне нужны деньги и как можно быстрее! И мне всё равно, где ты их достанешь. Хочешь – ползай на коленях перед мужем, хочешь – рыдай на руках у отца, но мне нужны наличные. – Лицо мужчины покраснело, он даже расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

Так-так-так, выходит, кто-то прижал моего бывшего супруга, раз он так переживает. Похоже, кредиторы уже изрядно измотали его нервы. Если раньше Эдвард Троншип был женихом единственной дочери Леона Трейтса, и ему верили, что он выплатит долги после свадьбы, то теперь он никто, а новость об уже состоявшейся моей свадьбе с Обераном в любой момент может дойти до ушей кредиторов.

– Эдик… – я постаралась изобразить дрожащий от испуга голос.

Это было не так сложно, потому что на деле мне хотелось прибить этого урода, который орал на меня. Мой голос действительно дрожал, правда, от еле сдерживаемого гнева. Нет, ну разве так себя ведут с беременными?

– Я понимаю, что тебе нужны деньги. Но, может быть, тебе подойдёт такой вариант? – С этими словами я достала из сумочки свёрнутые трубочкой бумаги и положила их на стол.

Эдвард неаккуратно схватил верхний листок, вчитался, и его зрачки расширились от удивления. Затем он стал судорожно перебирать оставшиеся бумаги. А я сидела за столом «Райского острова» и кидала осторожные взгляды по сторонам, лишний раз радуясь, какое хорошее место я выбрала для встречи с бывшим. В зале стоял полумрак, а всё внимание посетителей за соседними столиками было приковано к танцующим девушкам на сцене. Я почувствовала, как усиливается затхлый запах сальных желёз и пота Эдварда, смешанный с ещё более тошнотворным приторно-сладким мужским одеколоном, подходящим скорее женщине, чем мужчине. Эдвард очень сильно волновался, но старался не выдать своего волнения. Стоит отдать ему должное, он был настоящим лицедеем, раз столько времени ему удавалось обманывать меня и моего отчима. Мой бывший жених выдохнул, отложил бумаги в сторону и совершенно спокойно посмотрел на меня.

– Ну, и с чего ты думаешь, что это меня заинтересует?

Да, он мог бы обмануть меня, но не чуткое обоняние дочери потомственного торговца специями и пряностями. Я знала, что моё предложение его более чем заинтересовало. Эдвард заглотил наживку целиком.

– Здесь всё. Передача прав на владение грузом, контракты на поставки, торговые договора, формы для таможенных служб. Если ты поставишь подпись на верхнем листке, то станешь владельцем всего бизнеса Леона Трейтса, самым крупные торговцем пряностями и специями во всём Штолле. Это намного больше, чем десять тысяч золотых, – вкрадчиво произнесла я.

– Да, но это не деньги, это дело, которое надо поддерживать и развивать, – резонно возразил Эдвард.

Я бы могла поверить в то, что моё предложение его не интересует, но мой нос ещё никогда меня не подводил. Эдик волновался и сильно потел. А потому я сделала как можно более расстроенный вид, нарочито громко шмыгнула носом и сыграла на самой больной точке бывшего – на его самолюбии:

– Ну, если тебе неинтересно, тогда ладно. Если бы ты подписал бумагу, то любой бы поверил в твою кредитоспособность, но раз тебе кажется, что торговлей специями сложно управлять, и ты не справишься, то кто я такая…

Эдвард неожиданно резко перебил меня:

– Ладно, я согласен, так уж и быть. Но исключительно из-за моего хорошего к тебе отношения и снисхождения к твоему положению. – С этими словами Эдвард притянул к себе стопку бумаг и поставил размашистую подпись на верхнем листе. Договор был составлен магконсультантом, а потому я не сомневалась, что отныне Эдвард уже не сможет откреститься, что бизнес не его. Одновременно с его подписью на этой бумаге возникли записи в учётной книге Палаты Стряпчих Штолле.

Я кусала губы, чтобы не улыбаться во весь рот. Откуда было знать моему бывшему жениху, что большинство партнёрских договоров Леона Трейтса истекали уже в конце этого года? Да и до сих пор многие в городе покупали его специи и пряности, так как на слуху было его имя. Именно я выбирала для отчима качественный товар, а благодаря краденным, как недавно мне стало известно, маршрутам, корабли Леона всегда вовремя приходили в конечные пункты. Без меня и тех самых маршрутов семейное дело Трейстов под руководством Эдварда вначале быстро превратится в самую обычную торговлю с переменным успехом, а затем в виду отсутствия соответствующего опыта у моего бывшего жениха и вовсе пойдёт на дно. Я не говорю о том, что потребуются немалые деньги на таможенной службе для ввоза товара в Таршер. Но это было известно мне, а никак не Эдику, чьи глаза сейчас лихорадочно блестели. Требуя десять тысяч золотых, он даже и не надеялся, что получит такой крупный куш. У меня же была своя выгода. Теперь, если Гордан ан Бакшах решит в отместку сообщить о махинациях Леона Трейтса, все камни полетят в сторону Эдварда Троншипа. И именно с него государство будет требовать выплаты штрафов.

Жалела ли я о том, что так жестоко поступила с Эдвардом? Ни капельки. Он долгое время обманывал меня и моего отчима, вымогая деньги, живя за наш счёт и при этом изменяя мне с бордельными девками. Я уже не говорю о том, что он собирался доить моего отчима ещё более усиленно после нашей с ним свадьбы.

⁂

Я нервно поправляла платье. Лиф мне казался слишком заниженным, рукава чересчур короткими, а цвет шампанского смущал. Оберан лишь дал задание Лолите и Коре заказать для меня выходное платье для приёма в честь бургомистра города, но я и представить не могла, что эти две интриганки уговорят портниху на настолько вызывающее декольте. Сама я была дни и ночи напролёт занята тем, что мастерила артефакт для Оберана, а потому поверила служанке и кухарке, что платье будет отличным. Стоило заподозрить, что они что-то задумали ещё в тот момент, когда Оберан озвучил задание, а Лолита с Корой хитро переглянулись. «Вот же Двуликий Бес, да здесь вырез ещё больше, чем в том кружевном недоразумении, что они назвали ночной сорочкой!» – подумала я, вновь порывисто подтягивая лиф наверх. Быть может, это платье смотрелось бы весьма прилично на какой-нибудь худотельной девице, но на моей пышной фигуре оно сидело так, что даже я сама с трудом могла отвести взгляд от зоны декольте в отражении зеркала.

Оглядела себя в десятый раз, ещё раз убеждаясь, что всё в порядке. Приглашённые на дом мастерицы уложили мои волосы пышными лоснящимися локонами, а глаза и губы накрасили непривычно ярко и даже чуточку дерзко. Я никогда не любила привлекать к себе мужское внимание, но, впервые увидев себя такую в зеркале, подумала, что, быть может, всё это время поступала неправильно?

Из зеркала вместо привычного отражения на меня смотрела эффектная пышногрудая девушка с выразительными глазами удивительного льдисто-голубого оттенка и пухлыми чувственными губами. Я покрутилась ещё раз и глубоко вздохнула, после чего оставила мысленную заметку, что так делать не стоит, ибо лиф платья не так уж и хорошо тянется. От таких вздохов может и порваться.

Согласно моему же плану, я должна была сегодня блистать на приёме, где соберётся весь высший свет Штолле. Светлая пена платья, отдалённо похожего на свадебное, расшитый мерцающими камнями лиф, ещё сильнее привлекающей внимание к моей далеко не маленькой груди, укороченные рукава, обнажающие золото брачной татуировки – совершенно всё должно было говорить о том, как я счастлива в браке с Обераном Ашенхаем.

– Габриэлла, ты готова? – с этими словами в мою спальню стремительно зашёл Оберан и восхищённо замер.

Я обратила внимание, как он скользнул взглядом от моего лица до пят, задержавшись где-то чуть ниже шеи, потом снова посмотрел туда же, моргнул, сглотнул и с силой перевёл взгляд на лицо. Пожалуй, выражение его лица было лучше, чем самый изысканный комплимент, который я когда-либо получала в своей жизни. И хотя за прошедшие три дня мы с ним так ни разу и не подняли тему наших дальнейших взаимоотношений, так как времени и без того было в обрез, мне почему-то нравилось, что он смотрел на меня именно так.

Сам Оберан был одет в парадный отглаженный сюртук цвета горького шоколада с шёлковым шейным платком в тон моему платью. Мужчина достал карманные часы на длинной золотой цепочке и произнёс:

– Нам уже пора. Ты всё успела?

Я кивнула и взяла со стола крупный амулет в серебряной оправе с ярко-алым рубином в центре.

– Положи его в нагрудный карман. Я сделала так, что когда придёт время, рубин растает и вытечет, имитируя твою кровь, и это же активирует сам артефакт.

Оберан кивнул и бережно взял вещь из моих рук, а затем достал золотой браслет, точь-в-точь такой же, какой Апполонио надел на меня три дня назад. Я облегчённо выдохнула. Всё-таки птица успела перелететь море за три дня, отлично!

– Ты готова? – уточнил Оберан и поднёс браслет к моему запястью.

Я собралась с духом, мысленно воссоздала стеклянный купол, а затем ещё и каменную стену на всякий случай, и кивнула. Щёлкнула застёжка браслета. Меня слегка помутило, но я тут же взяла себя в руки.

– Ты как? – заботливо спросил меня Оберан. – Всё хорошо?

Я прекрасно понимала, что мне придётся надеть артефакт внушения, но всё равно чувствовала себя немного неуютно.

– Вроде бы ничего, мыслить могу, – ответила я. – Да и к тому же ты на меня его надел, мне нечего бояться.

– Сейчас проверим, – хитро улыбнулся супруг. – Приказываю сделать тебе шаг вперёд.

Невообразимо сильно захотелось податься вперёд и оказаться ближе к супругу, но я заставила себя стоять на месте. Оберан поднял брови и удовлетворительно хмыкнул:

– У тебя здорово получается противостоять браслету.

Я лишь слабо улыбнулась, ведь у меня было всего три дня, чтобы научиться возводить устойчивый ментальный щит и достаточно долго его поддерживать.

– Карету уже подали, господин Оберан, – послышался из-за двери голос Лолиты.

Несколько секунд мы смотрели с Обераном друг другу в глаза, и у меня сложилось ощущение, что он хотел мне что-то сказать… Но голос служанки нарушил ту странную связь, которая между нами установилась. Мой супруг галантно подал руку, и мы направились к карете с гербами фамилии Ашенхай. Я с удовольствием откинулась на мягкую спинку диванчика, обитого бархатом, и прикрыла глаза.

Мерная тряска кареты убаюкивала. Всё-таки бессонные ночи давали о себе знать. Конечно, мастерицы с помощью косметики и щепотки иллюзорных чар смогли снять с моего лица следы усталости, но это никак не влияло на состояние моего организма. А ещё я нервничала, очень сильно нервничала. Всё-таки мы с Обераном задумали обвести вокруг пальца Кристофера Дарси, сильнейшего мага-менталиста, и мне было не по себе. Я смотрела сквозь полуприкрытые ресницы на своего супруга и думала, что ещё ни один мужчина не рисковал своей жизнью и репутацией ради меня.

Тот случай с Кристофером в стеклянном переходе – не в счёт. Тогда он прекрасно знал, что сильнее шестерых мальчишек с боевого факультета, и ничем не рисковал. Сейчас же Оберан рисковал всем, что у него было, выступая одним фронтом вместе со мной против заведомо более сильного противника. Он знал меня всего несколько дней, но поверил в меня и в мой план, захотел помочь, хотя не обязан был этого делать. Эти несколько дней нас по-настоящему сплотили. Быть может, если бы не вся эта история с Горданом, моим отчимом, Ванессой и Кристофером, у нас получился бы крепкий брак. Вот только какой смысл об этом рассуждать, если меньше через два часа мы уже не будем супругами?

В какой-то момент я наткнулась на взгляд Оберана. Он смотрел на меня с какой-то грустью, но, поняв, что я смотрю на него, тут же изменил выражение лица на более веселое:

– Ну что, госпожа Ашенхай, вы готовы стать вдовой? – с наигранной лёгкостью сказал он мне, и карета остановилась.

Я слабо улыбнулась. Готова или нет, какая разница? Дарси пошёл на то, чтобы шантажировать меня действиями отчима, и даже если Леон Трейтс вот-вот покинет Таршер и станет обладателем шахт самоцветов в Мустафании, это всё равно не изменит того, что Кристофер будет искать способы на меня надавить. Не получилось с Леоном, значит, попробует с кем-то ещё.

– А вы готовы проснуться свободным от обязательств человеком? – в тон вопросу супруга шутливо спросила я, но почему-то моя шутка ему не понравилась. Он даже немного помрачнел.

Сегодня, к нашему колоссальному везению, в особняке Кристофера Дарси проходил пышный приём. Впрочем, в Штолле практически каждый день кто-нибудь да устраивает приём в честь чего-нибудь. У кого-то дочка выходит замуж, кто-то отмечает удачную сделку с деловым партнёром или день рождения жены. Столица слишком большая, и её жители привыкли шумно жить и постоянно веселиться. Для дам каждый приём – это возможность показать себя и свой новый туалет, обсудить самые горячие сплетни или же обзавестись очередным любовником. Эта черта Штолле всегда обходила меня стороной, так как я не видела смысла в бесконечных балах и танцах. Мой отчим Леон Трейтс одно время пытался подобрать мне жениха на светских мероприятиях, но я быстро взбрыкнула. Моего первого бала в шестнадцать лет, когда я весь вечер просидела на стуле, а якобы подруги красовались на моём фоне, мне хватило за глаза. Фактически это был мой первый бал, на который я пришла за последние десять лет.

Сегодняшнее мероприятие устраивалось в честь бургомистра Штолле. Единственный приём, который давался в особняке Кристофера Дарси, самого сильного менталиста Таршера. Кристофер сказал, чтобы я пришла на приём, но не сказал, что я должна прийти одна. Наверняка он представить себе не мог, что мы с Обераном захотим обнародовать наш брак.

Я нервно одёрнула воздушное платье цвета шампанского и поймала себя на том, что совершенно не привыкла носить такие вещи.

– Ты выглядишь прекрасно, – улыбнулся мне Оберан, кладя свою ладонь на мою руку и пытаясь заставить меня не дёргаться.

Второй рукой Оберан вытащил наши визитки с именами и вложил их в руку церемониймейстера, ободряюще улыбнувшись мне.

– Господин Оберан Ашенхай и его супруга Габриэлла Ашенхай! – звучно пробасил голос пожилого церемониймейстера, когда мы ступили на дубовый паркет.

«Ну, вот и всё, обратного пути нет», – насмешливо шепнул мне внутренний голос, а я расправила плечи и шагнула в общий зал вслед за супругом. Я так волновалась первые полчаса, что пила шампанское и совершенно не замечала, что творится вокруг. Тем временем Оберан подводил меня к своим знакомым, представлял как супругу, заботливо предлагал мне закуски, улыбался и всячески демонстрировал, как он счастлив, что у него такая жена. Он даже подавал мне руку таким образом, чтобы знакомые лишний раз не увидели брачную татуировку золотого цвета на моём запястье.

– Поздравляю, Оберан, мы думали, что вы убеждённый холостяк и никогда не женитесь!

– Ах, вас благословила сама Небесная Дева? Скажите, а где вы обручались, мы с моей невестой тоже хотели бы получить благословение…

– Вы замечательная пара, поздравляем!

Через некоторое время я расслабилась и уже широко улыбалась незнакомым людям, демонстрируя хорошее настроение. В какой-то миг я настолько вжилась в роль счастливой молодой жены, что забыла, зачем мы сюда пришли. Но сердце ёкнуло в груди, и мир покачнулся в тот момент, когда я встретилась с яркой зеленью ироничных глаз Кристофера Дарси. Он плавно двигался в нашу сторону, а гости заранее расступались перед ним. Кристофер был одет в длинные узкие штаны, подчёркивающие его бёдра, и строгий сюртук с двумя рядами серебряных пуговиц, который не мог скрыть широкий разворот плеч.

– Оберан. – Я тронула супруга за рукав, привлекая внимание.

Ашенхай с лёгкой полуулыбкой оторвался от разговора со старым знакомым и посмотрел на приближающегося к нам менталиста. Выражение его лица резко изменилось, глаза похолодели, но вот улыбка как была на лице, так и осталась.

– Оберан, ты точно справишься? – спросила я, тщательно проверяя ментальный щит в своей голове, и стараясь подавить зарождающуюся панику. А вдруг Кристофер всё уже знает? А вдруг он догадался?

– Габи, – губы супруга едва коснулись моего уха, а дыхание приятно пощекотало шею, – я пират, у меня есть свои секреты. Ты, главное, отвлеки его, а я найду второй браслет и принесу его тебе.

– Бывший пират, – поправила я своего Оберана.

– Как сказал твой отчим, бывших пиратов не бывает, – загадочно улыбнулся мне супруг, а затем на глазах всех гостей привлёк меня к себе и жарко поцеловал в губы.

Моя голова закружилась, а ноги стали подкашиваться, с такой страстью поцеловал меня Оберан. Мне было безумно приятно уверенное прикосновение горячих губ, на миг я даже забыла, где мы находимся. А когда очнулась, то покраснела оттого, что на нас все смотрели: кто-то с завистью, кто-то с доброй улыбкой, кто-то с негодованием. Как-то не принято в высшем обществе вот так целоваться на виду у всех.

– Удачи, – тихо шепнул супруг мне на прощание и исчез за несколько секунд до того момента, как Кристофер Дарси подошёл ко мне.

Я смотрела ему вслед и никак не могла понять, зачем нужен был этот поцелуй? И так все уже в курсе, что мы женаты и счастливы в браке. Меня не покидало ощущение, что Оберан поцеловал меня специально на глазах у Кристофера.

– Я смотрю, вам больше не требуется моя помощь в оформлении развода, – проговорил Дарси, чуть насмешливо приподняв бровь и проводя взглядом спину уходящего Оберана.

– И вам добрый вечер, Кристофер, – ответила я как ни в чём не бывало.

Дарси перевёл на меня внимательный взгляд ярко-зелёных глаз, а я почувствовала давление на свой мысленный купол.

– Занятный у вас щит, Габи. Кажется, что его нет, но он есть, – произнёс Кристофер со странной интонацией.

Я возмущенно вдохнула воздух, совершенно забыв, что дала себе слово не дышать глубоко в этом платье. Расшитый камнями лиф опасно натянулся на моей груди. В этот момент давление на мой мысленный купол прекратилось, и понимание того, на что так беззастенчиво отвлёкся Кристофер, меня разозлило ещё больше. Но Дарси среагировал быстрее, чем я успела что-либо произнести:

– Габриэлла, а вы умеете удивлять, – и предложил руку. – Потанцуем?

Я задушила в себе откровенное желание отказаться от танца с этим мужчиной, да и вообще оказаться где-то подальше от его раздевающего взгляда, но, понимая, что Оберану нужно время, подала руку. Дарси уверенно повёл меня через весь зал под звуки начинающегося вальса.

Мы встали по центру зала, я посмотрела на Кристофера и вмиг утонула в его зелёных омутах глаз, не способная к сопротивлению. Куда-то резко пропало и раздражение, и возмущение на мужчину, что повёл меня в танце. Аромат кедра, смешанный с нотками мускуса и сандалового дерева, мягко, но настойчиво окутал меня, опьяняя, а где-то на задворках сознания я машинально отметила, что этот мужчина действует на меня как наркотик. Посмотрев на него лишь раз, вдохнув его аромат на мгновение, уже невозможно от него оторваться.

Прямая спина, смеющийся взгляд, идеально уложенные тёмные волосы и расстояние между нами, несколько меньшее, чем предусматривает этикет. Со стороны всё выглядит более чем прилично, но почему же я нервничаю, как пятнадцатилетняя девочка, впервые поцелованная юношей? Кристофер закружил меня в танце, и всё вокруг смазалось в единую бесконечную картину, будто нарисованную широкими мазками нерадивым художником в дикой спешке. Я не видела ничего, кроме его лица с высокими скулами и яркими блестящими глазами.

– Габриэлла, и вы, и я понимаем, что ваше время на обдумывание моего предложения истекло, – первым нарушил молчание Кристофер. – И даже то, что вы так демонстрируете свою брачную татуировку всем присутствующим, не меняет наших договорённостей. Или вы с завтрашнего дня служите под моим началом и развиваете свой ментальный дар, или Леон Трейтс отправится в тюрьму за свои преступления.

Слова Дарси несколько отрезвили, и я быстро вспомнила, где нахожусь и кто передо мной.

– Кажется, вы не сомневаетесь в том, что я соглашусь стать менталистом? – Не знаю, почему я так ответила. Наверно, опьянела от мужского запаха.

Дерзкие слова вырвались у меня быстрее, чем я прикусила себе язык. Отчего-то находясь с этим мужчиной, который двигался, как дикий тигр, у меня возникало безумное желание подёргать его за усы.

Зрачки Кристофера пугающе расширились то ли от гнева в мой адрес, то ли от… желания? Я почувствовала, как невольно краснею. Или же это так душно в зале? Небесная Дева, ну почему я так реагирую на этого мужчину? Кажется, в ответ на высказанную дерзость Кристофер захотел прочесть мои мысли, так как я вновь ощутила давление на ментальный купол.

– Зря стараетесь, – произнесла я как можно небрежнее, стараясь скрыть в голосе мысли, которые уже нарисовало моё воображение, – я тренировалась в удержании щита. Вам не проникнуть.

– О, меня безумно радует, что вы уже поняли, насколько ментальная магия серьёзнее и важнее реставрации старых артефактов. Уверяю, когда вы согласитесь на тренировки со мной, это принесёт вам ещё большее удовольствие, – переиначил мои слова Кристофер. Я скрипнула зубами от негодования.

И почему меня не покидает ощущение, что он специально сказал настолько двусмысленную фразу? Я пыталась уверить себя, что злюсь на этого человека, потому что в ином случае уже давно бы растеклась лужицей у его ног. Уверенные руки Кристофера на моей талии обжигали сквозь тонкую ткань платья, бережно прижимая меня к крепкому мужскому торсу. Пряная нотка муската в аромате Кристофера медленно, но верно сводила меня с ума.

– Неужели у вас настолько большая нехватка в кадрах, что вы даже не погнушались воздействовать внушением на моего отчима, чтобы после этого шантажировать меня его действиями? – зло бросила я в лицо Кристоферу.

Я отчаянно пыталась сосредоточиться на разговоре, а к тому же мне хотелось увидеть выражение лица Кристофера, когда он поймёт, что я знаю о его нечестных методах. Мужчина резко переменился, из глаз ушло веселье, на лице промелькнула обеспокоенность.

– Габриэлла, вы всё не так поняли, я вам вовсе не враг.

Я хмыкнула. Ну-ну, друзья так не поступают. Интересно, Кристофер со всеми действует через запугивание и угрозы?

– Габи. – Кристофер сократил моё имя так, как это я позволяла делать только своим друзьям. Я недовольно поджала губы, но не стала говорить ему, что не позволяла так себя называть. – Я действительно встречался с Леоном Трейтсом и… несколько повлиял на него. Я расследовал дело государственной важности, и мне надо было выяснить, что Леон делает с украденными морскими маршрутами. А потом… мне пришла в голову мысль убедить его в том, чтобы он подменил карты вашего супруга. Так надо было для расследования, это являлось независимой проверкой третьего лица. Но уверяю, что моё воздействие на разум вашего отчима было минимальным. Большую часть времени он занимался воровством маршрутов для своих торговых кораблей по собственной воле.

– То есть подменой карт вы проверяли какое-то третье лицо? – пробормотала я, а затем ужаснулась. – А если бы Оберан не заметил подмены, и корабли действительно потонули бы?!

Кристофер пожал плечами, давая понять, что, значит, так тому и быть. Действительно, к чему сожалеть о том, что не случилось? Я по-новому взглянула на своего собеседника. Выходило, что одним небольшим внушением на Леона Трейтса он умудрился достичь всех целей: и сделал проверку, необходимую для его расследования, и получил рычаги влияния на торговца, чья приёмная дочь его заинтересовала.

– Габриэль, это всего лишь политика, – пожал плечами Дарси. – Тем более, раз вы смогли найти мой ментальный след в ауре своего отчима, это говорит о том, что у вас воистину огромный потенциал. Неужели вам неинтересно было бы его раскрыть? – мурлыкающие звуки голоса Дарси ласкали слух, а его горячее дыхание щекотало мою шею.

Я прикрыла глаза и на миг забыла, что мы танцуем вальс. Все мои чувства вопили о том, что так не танцуют, так занимаются любовью. Мужчина, что обнимал меня, буквально парил над паркетным полом и одним лёгким движением удерживал меня на весу. До сих пор я считала себя слишком крупной и неуклюжей, но рядом с Кристофером я казалась себе ласточкой, которая вот-вот взлетит в облака. Его тёплые и мягкие руки поглаживали мою поясницу через воздушную ткань платья, рождая рой сладких мурашек. А на ударные звуки в музыке он прижал меня настолько тесно, что я почувствовала его частое сердцебиение.

Я открыла глаза и встретилась с помутневшим тёмно-зелёным взглядом. Никто прежде не смотрел на меня так. Так не смотрят на временную партнёршу по танцу, так не касаются едва знакомой женщины. И так не должно сбиваться дыхание от простого соприкосновения бёдрами во время вальса. Это было в разы чувственнее и интимнее, чем секс.

– Только вообрази, какое удовольствие может подарить мужчина, без слов предугадывающий все мимолётные желания женщины, – искушающе протянул Кристофер, а я поняла, что и без заглядывания под мой ментальный щит он прекрасно знал, о чём я думаю.

Я сглотнула вязкую слюну. Музыка закончилась, а мы замерли посередине зала. Кристофер не удерживал меня силой, но в то же время не убирал руку с моей талии. Я тяжело и часто дышала. Боясь взглянуть в глаза Дарси после вальса, я смотрела на его мужественный подбородок, чётко очерченную линию губ, вдыхала упоительный запах кедра и сандалового дерева.

– К чему все эти разговоры, вы ведь и так уже всё решили за меня? – спросила я, глядя на его пухлые губы.

– Габриэлла, – он притянул меня чуть ближе и слишком интимно прошептал на ухо, – не буду скрывать, ты мне нравишься. Ты понравилась мне ещё несколько лет назад с нашей самой первой встречи в том переходе. Такая дерзкая и храбрая девчонка, не испугавшаяся ни угроз шестерых парней, ни их огненных шаров. А когда я понял, что у тебя есть ментальный дар… – Он помолчал, так и не окончив фразу. – Зачем тебе брак с Обераном? Зачем тебе эта дурацкая лавка?

Я не знала, что сказать или ответить, но ситуацию спас мой супруг. Оберан появился внезапно и с недовольным выражением лица притянул меня к себе. Я почувствовала, как его руки обняли меня, а затем незаметно в складках пышного платья расстегнули золотой браслет и заменили его на другой, но точно такой же. От этого простого прикосновения мне вдруг стало легче.

– Дорогая, с тобой всё в порядке? – спросил Оберан, гневно сверкая глазами на Кристофера.

А я обрадовалась, просто обрадовалась! Вот он, вернулся, да ещё таки смог найти в особняке коллекцию ментальных артефактов, про которую упомянул Дарси, и взять один из них. Как ему это удалось? Это было самое тонкое место нашего плана, я очень сомневалась, что получится всё реализовать так, как мы задумали, но Оберан уверил меня, что сможет найти всё что угодно. И вот у него получилось!

Менталист нарочито спокойно поклонился и поцеловал кончики моих пальцев. Следующие действия произошли практически одновременно. Оберан кинул под ноги Кристоферу браслет-двойник, снятый с моей руки, я же достала из складок платья кинжал и как во сне вонзила его в грудь своего супруга, целясь в нагрудный карман. «Небесная Дева, только не дай мне промахнуться!»

Только я могла ощутить, что клинок входит не в мягкое человеческое тело, а разбивает твёрдый камень амулета, для всех же со стороны это выглядело так, будто бы обезумевшая Габриэлла Ашенхай после прикосновения Кристофера Дарси к её руке напала на горячо любимого супруга. Оберан мешком рухнул на пол, на его груди стремительно нарастало ярко-алое пятно. Раздался женский визг и звон бьющейся посуды.

Я же бухнулась на колени перед Кристофером Дарси и совершенно отстранённым голосом как можно громче произнесла:

– Я выполнила ваш приказ, хозяин!

И одновременно с этим сдёрнула с себя ментальный купол, в мельчайших подробностях представив себе тот момент в моей спальне, когда Дарси взял мой браслет в свои руки. По моим расчётам в зале должны были быть ещё менталисты помимо Кристофера Дарси, которые бы считали картинку из моей памяти. И вряд ли кто догадается, что той ночью Дарси забрал у меня браслет внушения, а не надел его, ведь сейчас этот предмет красовался на моей руке.

Для обычного стороннего наблюдателя, не являющегося магом, будет очевидно, что менталист надел на меня некий артефакт, пара которого у него как раз выпала из кармана и валялась у ног, и приказал убить Оберана Ашенхая. Пятно, расцветающее багрянцем на груди моего супруга и неестественная белизна его скул, определённо свидетельствовали о смерти. В тот момент, когда Дарси осознал, что я сбросила ментальный щит и какую именно сцену старательно воспроизвожу в своей голове, в его глазах сверкнуло бешенство. То ли ещё будет, когда на артефакте на моей руке действительно обнаружат отпечатки его ауры, ведь он брал этот браслет в свои руки!

– Он мёртв! – крикнул кто-то, видимо, уже пощупавший пульс моего супруга. – Не двигайтесь!

Теоретически амулет, который я мастерила несколько ночей напролёт, активировался через уничтожение камня и погружал его носителя во временный летаргический сон. Я бросила взгляд на супруга и не на шутку испугалась. Даже зная, что всё это лишь спектакль, вид мертвенно бледного Оберана с кровавой лужей на груди заставил меня перехватить дыхание. Я машинально дёрнулась к супругу, чтобы проверить, что действительно не убила его, но кто-то сзади воспринял моё движение за попытку к бегству, и через долю секунды я почувствовала, как мою спину опалило жаром, а в голову вонзился миллион жалящих раскалённых игл. Кто-то, не жалея сил, приложил меня боевыми чарами. Теряя сознание от боли, я увидела, как с перекошенным от ярости лицом Кристофер крикнул «нет» и скользнул ко мне, мягко принимая в свои объятия.